# Новый дневник Мурзилки

Аноним Мурзилка

Повесть-сказка о путешествиях, странствованиях, шалостях и проказах маленьких лесных человечков.

НОВЫЙ ДНЕВНИКЪ МУРЗИЛКИ


СОДЕРЖАНІЕ.


ГЛАВА I. Пріѣздъ лѣсныхъ человѣчковъ въ Москву

" I. Прогулки по Москвѣ

" III. Путешествіе по воздуху въ Италію

" IV. Пребываніе въ Венеціи

" V. Приключенія въ Римѣ

" VI. Лѣсные малютки въ Испаніи

" VII. Пребываніе въ Турціи

" VIII. На пароходѣ изъ Константинополя въ Америку

" IX. Въ зоологическомъ саду въ Нью-Іоркѣ

" X. Поѣздка къ водопаду Ніагара

" XI. Лѣсные человѣчки въ Бѣломъ домѣ

" XII. Прогулка по Нью-Йорку

" XIII Разсказъ Знайки про индѣйцевъ

" XIV. На родинѣ Чи-ка-чи

" XV. Лѣсные человѣчки превращаются въ китайцевъ

" XVI. Странствованіе по Японіи

" XVII. Пребываніе въ Сибири

ЗАКЛЮЧЕНІЕ


I.


Въ одно прекрасное весеннее утро къ станціи съ шумомъ и грохотомъ подкатилъ паровозъ.

Въ этотъ ранній часъ по расписанію не ждали никакого поѣзда, а потому внезапное появленіе паровоза произвело большой переполохъ.

Начальникъ станціи и его три помощника быстро выскочили на платформу, чтобы узнать, въ чемъ дѣло.

Каково же было ихъ удивленіе, когда они увидали, что на паровозѣ не было ни машиниста, ни кочегара!

Вдругъ начальникъ станціи воскликнулъ, обращаясь къ своимъ помощникамъ:

-- Посмотрите, господа! Паровозомъ-то управляютъ какія-то черныя букашки! Посмотрите же: онѣ облѣпили буквально весь паровозъ, сидятъ на крышѣ, на котлѣ, на колесахъ, на трубѣ... Одна изъ букашекъ забралась даже на фонарь паровоза...

-- Что за чудо?!-- бормоталъ старый помощникъ начальника станціи,-- сколько лѣтъ служу на желѣзной дорогѣ, а никогда еще нечего подобнаго не видалъ.

-- Это черные тараканы какіе-то, или саранча,-- замѣтили въ голосъ два другихъ помощника.

Не вѣря своимъ глазамъ, пораженные, они не двигались съ мѣста. Ноги ихъ точно приросли къ платформѣ.

Такъ прошло нѣсколько мгновеній.

Наконецъ, начальникъ станціи опомнился первый. Онъ быстро соскочилъ съ платформы, съ очевиднымъ намѣреніемъ захватить мнимыхъ букашекъ.

Но въ одинъ мигъ всѣ букашки спрыгнули съ паровоза и разбѣжались въ разныя стороны.

-- Эй, сторожа, держите! ловите!-- кричалъ начальникъ станціи.

Однако, какъ ни бѣгали, ни искали букашекъ всюду желѣзнодорожные сторожа, они ничего не нашли: всѣ букашки исчезли.


На самомъ дѣлѣ это были вовсе не букашки, а мы -- маленькіе лѣсные человѣчки-эльфы.

Тотъ, кто насъ не знаетъ, думаетъ, что мы мошки или букашки. Но такихъ не знающихъ теперь немного: всѣмъ уже давно извѣстно, что мы, лѣсные человѣчки-эльфы -- настоящіе люди, только ростомъ поменьше людей: самый высокій изъ насъ будетъ не выше мизинца новорожденнаго младенца, а головы у насъ -- величиной съ головку обыкновенной булавки. Живемъ мы въ лѣсу. Наше царство расположено въ зеленомъ мху, между черными стволами деревьевъ и опавшими листьями. Тамъ у насъ есть свои города и селенія, есть дворцы, избушки, домики. Хорошо живется въ этомъ зеленомъ царствѣ, подъ перистыми листьями папоротника, въ чашечкахъ душистыхъ лѣсныхъ цвѣтовъ.

Только жить всегда въ дремучемъ лѣсу однимъ, съ лѣсными букашками и жучками, очень скучно. Поэтому отъ времени до времени мы оставляемъ наше царство и отправляемся путешествовать по бѣлу-свѣту, людей посмотрѣть, себя показать, поразвлечься, пошалить, напроказить, а иной разъ и помочь людямъ, сдѣлать какое-нибудь доброе, хорошее дѣло.

Впрочемъ, попадаться на глаза взрослымъ людямъ мы не любимъ: они такіе большіе, такіе серьезные и страшные въ сравненіи съ нами, малютками-эльфами. Мы ихъ боимся.

Вотъ дѣти -- другое дѣло. Съ дѣтьми мы въ большой дружбѣ. И дѣти всѣ знаютъ насъ и любятъ слушать веселые разсказы о нашихъ продѣлкахъ и путешествіяхъ. Объ этомъ написано уже нѣсколько книгъ. Тамъ разсказывается о всѣхъ насъ, лѣсныхъ человѣчкахъ. Тамъ можно прочесть и о приключеніяхъ самаго стараго изъ насъ -- Дѣдки-Бородача, и о продѣлкахъ Скока, Знайки, Пучеглазки, Быструна, Вертушки, Шиворотъ-Навыворота, и о путешествіяхъ маленькаго китайца Чи-ка-чи, Эскимоса, Индѣйца и другихъ эльфовъ, о томъ, какой у насъ, эльфовъ, есть умный докторъ Мазь-Перемазь, который умѣетъ быстро вылечивать всякія болѣзни, о рыбакѣ Рикки, о стрѣлкѣ-охотникѣ Микѣ и, конечно, обо мнѣ -- Мурзилкѣ.

Теперь мы отправились въ новое большое кругосвѣтное путешествіе. На этотъ разъ мы думаемъ объѣхать много странъ. Прежде всего мы захотѣли побывать въ Москвѣ, гдѣ многіе изъ насъ еще никогда не бывали. Путешествіе по Москвѣ должно быть очень интересно. Это такой старинный городъ. Изъ Москвы мы двинемся на югъ, въ теплыя страны.

Чтобы наши друзья-дѣти знали объ этомъ путешествіи, я, Мурзилка, съ согласія всѣхъ другихъ лѣсныхъ малютокъ, рѣшилъ вести въ дорогѣ дневникъ. И я буду записывать рѣшительно все, что съ нами случится во время, путешествія.

Итакъ, я приступаю.


II.


Наше путешествіе началось съ Москвы, куда-мы попали на паровозѣ, приведя въ такое изумленіе всѣхъ на станціи.

Управлялъ паровозомъ Знайка, которому недаромъ дано было такое имя: онъ дѣйствительно все зналъ, на всѣ руки былъ мастеръ.

Воспользовавшись тѣмъ, что паровозъ стоялъ безъ присмотра у большого желѣзнодорожнаго зданія, такъ называемою "депо", Знайка предложилъ прокатить всѣхъ насъ, лѣсныхъ человѣчковъ, на паровозѣ.

Но нужно было сначала растопить паровозъ, а между тѣмъ ни угля, ни дровъ на паровозѣ не было.

Не долго думая, мы срубили большое дерево, стоявшее близъ депо, раскололи его на мелкія части, бросили въ печь паровоза, налили въ котелъ воды и, когда появился паръ, двинулись въ путь въ Москву.

Я, Мурзилка, выбралъ себѣ самое опасное мѣсто -- на фонарѣ. Я чуть было не сгорѣлъ или, вѣрнѣе, не изжарился: такъ горячо было мѣсто, гдѣ я сидѣлъ. Но... я храбро вынесъ всѣ страданія, между тѣмъ какъ другіе лѣсные человѣчки, сидѣвшіе со мною рядомъ,-- Чумилка-Вѣдунъ, Карапузикъ и Кнопка,-- не выдержали и у самой станціи спрыгнули внизъ.

Разбѣжавшись съ паровоза въ разныя стороны, чтобы не попасть людямъ въ руки, мы долго впотьмахъ искали другъ друга.

Наконецъ, всѣ сошлись вмѣстѣ.

Началась обычная перекличка.

Дѣдко-Бородачъ выкрикивалъ одно имя за другимъ:

-- Скокъ?

-- Здѣсь!-- раздался тонкій голосъ.

-- Вертушка?

-- Здѣсь!

-- Докторъ Мазь-Перемазь?

-- Здѣсь!

-- Карапузикъ?

-- Здѣсь!

-- Китаецъ Чи-ка-чи?

-- Пучеглазка?

-- Здѣсь!

-- Индѣецъ?

И т. д., и т. д.


Наконецъ раздался голосъ Дѣдки-Бородача:

-- Мурзилка?

Я молчалъ.

-- Мурзилка?-- повторилъ Дѣдко-Бородачъ.-- Мурзилка, гдѣ ты?

-- Онъ беретъ холодную ванну послѣ жаркаго путешествія на фонарѣ,-- сострилъ Треуголка.

Я хотѣлъ обидѣться, но рѣшилъ, что не стоитъ: я отлично знаю, что лѣсные человѣчки часто смѣются надо мною, конечно изъ зависти, что я самый умный и самый храбрый между эльфами, и потому еще, что я одѣваюсь всегда по послѣдней модѣ и ни у кого изъ лѣсныхъ человѣчковъ нѣтъ ни такой шляпы, ни такой тросточки, ни такого стеклышка въ глазу, какъ у меня.

Когда оказалось, что всѣ лѣсные человѣчки налицо, Дѣдко-Бородачъ заговорилъ снова:

-- Мы должны попросить кого-нибудь, кто хорошо знаетъ Москву, чтобы онъ показалъ намъ городъ. Кто знаетъ Москву?

-- Я!-- вскричалъ Знайка.

-- И я!-- подхватилъ я.

-- Ты, Мурзилка, развѣ былъ въ Москвѣ?-- удивился Бородачъ.

-- Въ самой Москвѣ я не былъ, но отлично видѣлъ всю Москву, сидя на фонарѣ, когда мы подъѣзжали къ станціи,-- отвѣтилъ я.

-- Я, собственно, тоже не былъ самъ въ Москвѣ,-- сказалъ Знайка,-- а только мнѣ о ней такъ подробно разсказывали, что все равно, что былъ. Я обо всемъ знаю, могу все вамъ показать...

Долго спорили, кого выбрать предводителемъ -- Знайку или меня,-- и, наконецъ, рѣшили выбрать Знайку.

-- Итакъ, друзья,-- началъ Знайка, когда его выбрали,-- мы приступаемъ къ осмотру Москвы. Прежде всего я сведу васъ въ Кремль: это самое важное мѣсто въ Москвѣ.

Мы отправились. Трудно перечислить всѣ улицы, бульвары, площади, по которымъ мы проходили: ихъ было безъ конца. Мы странствовали по городу болѣе половины дня, пока, наконецъ, совершенно не выбились изъ силъ.

-- А почему бы намъ не воспользоваться трамваемъ?-- предложилъ, наконецъ, кто-то.-- Это было бы гораздо скорѣе.

Мы рѣшили попробовать. Подошли къ первой же остановкѣ трамваевъ, дождались вагона, но пришлось остаться на мѣстѣ ждать второго вагона. Оказалось, что при нашемъ маленькомъ ростѣ было совершенно невозможно вскочить на подножку трамвая. Одинъ только Скокъ, прыгавшій лучше всѣхъ, за что и получилъ свое имя, вскочилъ въ трамвай и укатилъ впередъ. Подошелъ второй трамвай. Мы опять попытались вскочить и такъ же безуспѣшно. Прошло мимо еще нѣсколько вагоновъ, а мы все стояли на мѣстѣ.

-- Лучше ужъ идти пѣшкомъ!-- замѣтилъ Рикки.

-- Стойте, я придумалъ!-- вскричалъ вдругъ радостно Заячья Губа.-- Дѣлайте то же, что и я. Смотрите.

Съ этими словами, онъ вскочилъ на сапогъ какого-то господина, входившаго въ трамвай, и имѣетъ съ нимъ очутился внутри вагона. Его примѣру послѣдовали и остальные. Скоро мы всѣ были въ вагонѣ. Послѣднимъ попалъ въ трамвай я, такъ какъ долго выбиралъ, за чью бы ногу уцѣпиться. Дѣло въ томъ, что отъ растаявшаго на улицѣ снѣга и грязи ноги всѣхъ были довольно сомнительной чистоты, и я боялся испачкать свой костюмъ. Вѣроятно я долго еще выбиралъ бы, если бы не Знайка, который рѣшительно заявилъ, что больше ждать меня не будутъ. Второпяхъ я вскочилъ на чью-то грязную калошу, перепачкалъ свой костюмъ и, къ довершенію несчастья, чуть не уронилъ съ головы свой цилиндръ.

Мы ѣхали долго. Наконецъ, трамвай остановился, и вся публика изъ него вышла. Мы послѣдовали за всѣми.

Нельзя сказать, чтобы путешествовать по Москвѣ было пріятно, особенно тому, кому, какъ намъ, приходится пробираться украдкой, чтобы не попасть на глаза людямъ. Мы долго блуждали по безконечнымъ улицамъ.

Наконецъ Знайка радостно воскликнулъ:

-- Вотъ, смотрите, передъ нами Кремль! Видите эти стѣны: это -- стѣны Кремля, а вотъ этотъ колоколъ -- это Царь-Колоколъ.

-- Гдѣ, гдѣ?

-- А вотъ тутъ, около этой рѣшетки!

Въ самомъ дѣлѣ, на землѣ, около желѣзной ограды, стоялъ огромнѣйшій колоколъ. Такого великана я никогда еще въ жизни не видѣлъ. Неподалеку виднѣлась большая церковь. Возлѣ нея стояла порядочная толпа народа.

-- Ну, друзья,-- говорилъ, между тѣмъ, Знайка,-- не теряйте времени. Пойдемте, обойдемъ колоколъ со всѣхъ сторонъ. Видите, какой онъ огромный! Онъ очень старый, ему уже нѣсколько сотенъ лѣтъ.

-- А почему его не повѣсили на колокольнѣ?-- спросилъ Заячья Губа.

-- Потому что онъ такъ тяжелъ, что его трудно поднять.

-- А я слышалъ, что его пробовали поднять,-- заговорилъ Дѣдко-Бородачъ,-- да онъ сорвался и при паденіи отъ него откололся порядочный кусокъ.

-- Я тоже это слышалъ!-- замѣтилъ я.

-- И я! И я!-- подхватили нѣсколько голосовъ.

-- А гдѣ же онъ разбитъ?

Мы обошли колоколъ со всѣхъ сторонъ пока, наконецъ, замѣтили отверстіе. Вошли во внутрь колокола, походили, разсмотрѣли отбитый кусокъ.

Я попробовалъ ударить по колоколу своей тросточкой. Колоколъ издалъ пріятный густой гулъ.

-- Видите, какъ онъ гудитъ!-- замѣтилъ Знайка,-- сейчасъ видно, что Царь-Колоколъ.

-- Слѣдовало бы какъ нибудь отмѣтить, что мы были здѣсь,-- предложилъ докторъ Мазь-Перемазь.


-- Недурно было бы! Но какъ?-- отозвались многіе.

-- Я придумалъ!-- вскричалъ я.

Схвативъ свою булавку изъ галстуха, я началъ выцарапывать на колоколѣ слова: "здѣсь былъ Мурзилка". Вышло отлично. Другіе послѣдовали моему примѣру.

Осмотрѣвъ Царь-Колоколъ, мы пошли осматривать Царь-Пушку.

-- Вотъ бы намъ пострѣлять изъ этой пушки!-- замѣтилъ я.-- Тутъ, кстати, и ядра рядомъ лежатъ.

-- Что еще выдумалъ! Развѣ мы справимся!-- замѣтилъ Бородачъ.

-- Отчего же?-- поддержалъ меня охотникъ и стрѣлокъ Микъ.-- Я умѣю обращаться съ ружьемъ, а ужъ съ пушкой-то справиться нетрудно.

-- А въ самомъ дѣлѣ, какъ было бы славно поднять вдругъ пальбу на всю Москву. Всѣ бы люди перепугались, забѣгали, стали бы узнавать, что случилось. А мы въ это время спрятались бы!

-- Что вы выдумали? Довольно болтать пустяки! разсердился докторъ Мазь-Перемазь.

-- Идемте, поднимемся на колокольню Ивана Великаго,-- предложилъ Скокъ,-- она тутъ же сейчасъ.

Мы подошли къ колокольнѣ и попытались посмотрѣть вверхъ. Она была такъ высока, что верхъ ея терялся гдѣ-то въ небѣ.

Закидывая головы, чтобы взглянуть вверхъ на Ивана Великаго, мы всѣ разроняли свои шляпы и фуражки, но верхушки колокольни такъ и не разглядѣли.

-- Вы какъ хотите, а я отказываюсь лѣзть на такую высоту,-- сказалъ Мазь-Перемазь, отыскивая на землѣ свой котелокъ-шляпу, валявшійся въ грязи.-- Если мы уже теперь растеряли свои шляпы, то что будетъ тамъ наверху?

-- Что ты? какъ можно!-- возражалъ Знайка.-- Кто на Иванѣ Великомъ не бывалъ, тотъ и Москвы не видалъ.

-- Намъ придется туда взбираться по крайней мѣрѣ дня два-три,-- заговорилъ Бородачъ,-- а тутъ теперь такой холодъ, что лучше поскорѣе осмотрѣть остальныя достопримѣчательности Москвы да ѣхать куда-нибудь на ночь дальше.

-- Я предлагаю вмѣсто колокольни отправиться въ Зоологическій садъ. Это гораздо интереснѣе!-- сказалъ Заячья Губа.

-- А мнѣ бы хотѣлось осмотрѣть нѣкоторые дворцы здѣсь, въ Кремлѣ, и Грановитую палату,-- возразилъ Мазь-Перемазь.

Поднялся споръ куда идти. Большинство согласилось, однако, съ докторомъ, и мы отправились на осмотръ.

Грановитая палата привела насъ въ восторгъ. Никогда еще намъ не приходилось видѣть такой массы золота, серебра, драгоцѣнностей. Другимъ понравились различные золотые кубки и блюда старинной работы, но меня больше всего заинтересовали роскошныя древнія царскія одѣянія изъ золотой парчи, усѣянныя драгоцѣнными камнями.

Воображаю, какъ красиво выглядѣлъ бы я въ такомъ костюмѣ. Жаль, что не было возможности хоть на минутку накинуть на себя ни одного изъ нихъ: во-первыхъ, тутъ были на каждомъ шагу сторожа, и, во-вторыхъ, всѣ эти одежды были бы слишкомъ велики для меня.

Изъ Грановитой палаты мы прошли въ палаты бояръ Романовыхъ, которыя мнѣ не особенно понравились. Здѣсь тѣсно, довольно темно и нѣтъ такой роскоши, какъ въ Грановитой палатѣ.

Пройдясь по Кремлю, мы вышли, наконецъ, изъ него и пошли посмотрѣть на Москву-рѣку. Полюбовавшись еще разъ открывавшимся отсюда видомъ на Кремль, на его бѣлыя зубчатыя стѣны, мы отправились обѣдать -- одни въ ресторанъ "Славянскій базаръ", другіе -- въ ресторанъ "Москва". Затѣмъ, въ десять часовъ вечера, всѣ собрались на вокзалѣ. Раздался третій звонокъ. Пославъ прощальный привѣтъ Москвѣ, мы двинулись въ путь. Прощай, Москва, съ холодными ночами и мокрыми отъ снѣга улицами! Черезъ три дня мы будемъ подъ горячимъ солнцемъ Италіи!


III.


Мы предполагали ѣхать въ Италію по желѣзной дорогѣ, но въ послѣднюю минуту рѣшили иначе.

И вотъ почему.

Когда мы подходили къ вокзалу, вдругъ я первый замѣтилъ подъ облаками какое-то огромное чудовище, которое качалось въ воздухѣ и шипѣло, точно мельница.

-- Эй, братцы, поглядите-ка на небо!-- воскликнулъ я.

Всѣ эльфы, какъ одинъ человѣкъ, подняли головы къ небу. Многіе отъ удивленія рты разинули.

-- Ахъ, это воздушный корабль!-- воскликнулъ Знайка.

-- Ты хотѣлъ сказать,-- воздушный шаръ?-- замѣтилъ Скокъ.

-- Нѣтъ, нѣтъ, именно корабль или, какъ его иначе называютъ, дирижабль,-- возразилъ Знайка.

-- Воздушный шаръ, воздушный корабль или дирижабль -- не все ли равно?-- вмѣшался Матросикъ.

-- Совсѣмъ не все равно,-- объяснилъ Знайка,-- дирижабль это такой воздушный корабль, который летитъ туда, куда хотятъ сидящіе въ его лодкѣ, т.-е. его можно направлять куда угодно; а простой воздушный шаръ летитъ туда, куда его понесетъ вѣтеръ.

Въ то время, когда происходилъ этотъ разговоръ, воздушный корабль приближался все больше и больше, такъ что мы легко могли его разсмотрѣть.

Корабль состоялъ изъ длинной корзины, впереди которой находился руль. Корзина была прикрѣплена на веревкахъ къ странному парусинному шару, имѣвшему форму длинной сигары, по бокамъ которой находились два быстро вертѣвшихся колеса. Съ лодки была спущена внизъ на землю веревка.

-- Братцы, взберемся по этой веревкѣ на шаръ и полетимъ по воздуху!-- предложилъ Матросикъ и, не дождавшись отвѣта, схватился съ ловкостью настоящаго матроса за веревку и сталъ по ней взбираться наверхъ. Его примѣру послѣдовали и другіе, кто какъ умѣлъ.

Вскорѣ всѣ мы, лѣсные человѣчки, уже сидѣли: кто въ корзинѣ, кто на длинной сигарѣ, кто на веревкахъ, соединявшихъ ее съ сигарой.

Знайка, тщательно осмотрѣвъ корзину, замѣтилъ, что тамъ находится такъ называемый моторъ, и пустилъ его въ ходъ.

Корабль взвился высоко-высоко и, сдѣлавъ крутой поворотъ, полетѣлъ туда, куда его направилъ Знайка.

Я помѣстился у самаго борта корзины-лодки и смотрѣлъ сквозь мое стеклышко на птицъ, летавшихъ вокругъ нашего воздушнаго корабля и очевидно очень удивлявшихся страннымъ путешественникамъ.


Летѣли мы долго. Подъ нами видны были города, села, деревни, поля, луга, лѣса, озера, рѣки.

-- Вотъ это городъ Варшава... вотъ граница Россіи... вотъ здѣсь начинается Австрія... а вотъ и столица Австріи, Вѣна... Еще немножко, и мы уже будемъ въ Италіи,-- раздавались объясненія Знайки, который такъ хорошо зналъ весь путь, что узнавалъ сразу всѣ мѣстности, надъ которыми мы пролетали.

Но вотъ передъ нами показалось море.

Въ это же самое время Знайка замѣтилъ, что въ моторѣ что-то испортилось и что намъ придется спуститься въ море.

-- Но вѣдь мы же всѣ утонемъ!-- испуганно воскликнулъ Треуголка.

-- Нѣтъ, не бойтесь. Эта корзина-лодка такъ устроена, что она будетъ держаться на водѣ, и мы какъ-нибудь доберемся на ней до берега, а то, быть можетъ, попадется на пути пароходъ, который заберетъ насъ всѣхъ.

Между тѣмъ мы спускались все ниже и ниже къ морю.

-- Глядите, глядите, какія страшныя рыбы тутъ въ водѣ!-- воскликнулъ Турокъ.

-- Это акулы,-- сказалъ Рикки,-- онѣ очевидно думаютъ, что имъ достанется хорошая добыча, какъ только мы спустимся на воду.

-- Я полагаю, что не особенно пріятно быть съѣденнымъ акулою,-- замѣтилъ Карапузикъ.

Въ это время сильнымъ порывомъ вѣтра качнуло нашъ корабль такъ, что нѣсколько изъ насъ, лѣсныхъ человѣчковъ, вылетѣли изъ лодки-корзины и едва удержались кто за бортъ, кто за руль.


Въ числѣ тѣхъ, которыхъ вѣтеръ вы толкнулъ изъ лодки, былъ и я, Мурзилка. Еще мгновеніе -- и я очутился бы въ пасти страшной акулы, которая уже высунула изъ воды свою голову, чтобы проглотить меня.

Къ счастью, я повисъ на веревкѣ, прикрѣпленной къ лодкѣ-корзинѣ, и благодаря этому не упалъ въ воду.

Знайка, между тѣмъ, замѣтилъ опасность, сдѣлалъ какой-то поворотъ въ моторѣ, и нашъ корабль опять взвился въ облака.

Черезъ три минуты мы уже благополучно спустились на берегъ.


IV.


-- Ура! Пріѣхали! Стопъ! Поздравляю, господа!-- заговорилъ Знайка, когда нашъ воздушный корабль плавно опустился на землю.

-- Ура! Ура!-- закричали мы разомъ и моментально выскочили изъ корзины.

Мы были на берегу моря. Невдалекѣ виднѣлся какой-то небольшой городокъ.

-- Гдѣ мы?-- спросилъ Дѣдко-Бородачъ.

-- Въ Италіи,-- увѣренно отвѣтилъ Знайка.

-- А гдѣ именно?

-- Не знаю! Вотъ посмотримъ!

Мы быстро зашагали къ городу, около котораго спустились.

-- Съ чего же мы начнемъ наше первое знакомство съ Италіей?-- спросилъ Скокъ.

-- Нужно бы раздобыть географическую карту и путеводитель по Италіи,-- замѣтилъ Чи-ка-чи, много путешествовавшій въ своей жизни.

-- Къ чему карту? Я все знаю и безъ карты,-- обидѣлся Знайка.

Однако, большинство эльфовъ рѣшило все-таки пріобрѣсти карту.

Знайка надулся, но промолчалъ.

Попавъ въ городъ, который оказался очень маленькимъ, чуть не деревней, мы долго напрасно искали книжнаго магазина. Наконецъ, совершенно случайно мы очутились передъ зданіемъ какой-то школы.

-- Превосходная мысль!-- воскликнулъ вдругъ Скокъ, ударяя себя по лбу.

-- Въ чемъ дѣло?

-- Здѣсь мы достанемъ любую карту!-- заговорилъ снова Скокъ.

-- Гдѣ?-- удивился я.

-- Въ школѣ! Навѣрно, тамъ много какихъ-угодно картъ.

-- Молодецъ Скокъ!-- похвалилъ докторъ Мазь-Перемазь.-- Гдѣ-жъ и быть картамъ, какъ не въ школѣ!


Живѣе туда!

Черезъ пять минутъ мы были уже въ пустыхъ классахъ школы. Ничего не было легче, какъ отыскать карты. Но ихъ оказалось очень много! Какую же изъ нихъ взять? Вѣдь мы собирались совершить кругосвѣтное путешествіе. Не всѣ жT карты тащить?-- Это слишкомъ много!

-- Господа, а это что за штука?-- спросилъ вдругъ Треуголка, указывая на какой-то большой пестрый стеклянный шаръ

-- Это глобусъ, изображающій земной шаръ!-- объяснилъ Знайка.-- Да чего же еще лучше!-- воскликнулъ онъ вдругъ.-- Вмѣсто картъ возьмемъ глобусъ. Тутъ вся земля будетъ передъ нами.

-- Отлично! Браво, Скокъ! Умница!-- закричали всѣ.

Всей толпой мы окружили глобусъ и подхватили его на плечи.

-- А на чемъ же его ставятъ?-- спросилъ я,-- вѣдь такъ онъ не будетъ держаться.

-- А вотъ на этой подставкѣ-треножникъ.

-- Бери, ребята, и подставку!

Заячья Губа, Скокъ, Матросикъ и Пуговица схватили подставку, и шествіе двинулось.

Когда мы тащили глобусъ къ выходу, кто -то вдругъ споткнулся о порогъ. Толчокъ передался другимъ. Кто-то свалился. За нимъ упало еще нѣсколько малютокъ. Глобусъ дрогнулъ и... разбился. Раздался звонъ стекла, испуганные крики, стоны... Оказалось, что у многихъ были ранены головы, а Скоку осколкомъ стекла поранило даже глазъ.


-- Докторъ, скорѣй на помощь! Ай-ай-ой! Больно.

-- Докторъ, помогите!-- раздавалось со всѣхъ сторонъ.

Докторъ Мазь-Перемазь метался отъ одного раненаго къ другому, не зная, кому первому подать помощь.


Наконецъ, всѣ пострадавшіе были усажены на одну скамейку. Ихъ было пятеро. Мазь-Перемазь осмотрѣлъ раны и сказалъ:

-- Пустяки! Легкія царапины! Сейчасъ я перевяжу ихъ. Помогите-ка мнѣ кто-нибудь!

Дѣдко-Бородачъ и Индѣецъ вызвались помогать.

Докторъ порылся въ своей походной аптечкѣ и, доставъ оттуда нѣсколько склянокъ съ лекарствомъ, быстро принялся за дѣло.


Дѣдко-Бородачъ и Индѣецъ усердно помогали ему. Скоро всѣ раны были перевязаны, и мы могли двинуться дальше.

Вдругъ Треуголка выглянулъ въ окно.

-- Господа, какой дождь на дворѣ!-- воскликнулъ онъ.

-- Что дѣлать? Вѣдь у насъ нѣтъ ни калошъ, ни зонтиковъ! Придется ждать!-- сказалъ я.-- Не портить же подъ дождемъ платья!

-- Ну, вотъ еще, что выдумалъ -- ждать!-- возразилъ Карапузикъ.-- Что сдѣлается нашимъ костюмамъ?

-- Однако, идти подъ дождемъ непріятно!-- поддерживали меня нѣкоторые.

Другіе были за то, чтобы идти дальше, несмотря на дождь.

-- Неужели ни у кого нѣтъ зонта?-- говорилъ Тузилка.

-- Не можете же вы всѣ спрятаться Подъ моимъ зонтикомъ!-- сказалъ Фунтикъ, никогда не разстававшійся съ калошами и огромнымъ дождевымъ зонтомъ.

-- А зачѣмъ намъ зонтики, когда тутъ столько книгъ?-- сказалъ находчивый китаецъ Чи-ка-чи.-- Раскрылъ книгу, надѣлъ на голову, вотъ и готово!

Мы всѣ послѣдовали мудрому совѣту, вынесли цѣлую кучу книгъ и, закрывшись ими, храбро выступили на улицу.

Фунтикъ, Вертушка и Треуголка захватили съ собой еще по нѣсколько книгъ, чтобъ почитать ихъ потомъ какъ-нибудь на досугѣ. Скокъ тоже взялъ съ собой двѣ книги, а вмѣсто зонтика прикрылся географической картой.

Такъ мы шли довольно долго. Книги наши намокли и тащить ихъ стало очень тяжело. Дождь, между прочимъ, совсѣмъ пересталъ. Мнѣ давно уже надоѣло тащить книгу.


Недолго думая, я ее бросилъ и быстро зашагалъ впередъ.

Вдругъ передо мной выросъ высокій деревянный заборъ. Вправо и влѣво тянулся онъ, совершенно заграждая дорогу.

Куда же идти?

Я минуту подумалъ и... вскочилъ на него. За заборомъ тянулись деревянные мостки, устроенные надъ канавой.

Я расправилъ фалды своего фрака, поправилъ стеклышко и цилиндръ, нацѣлился, но... трахъ-трахъ-кракъ... мостки подломились, и я очутился въ канавѣ.

-- Караулъ... спасите... помогите!-- закричалъ я благимъ матомъ.


Къ счастію, въ эту минуту всѣ лѣсные малютки были уже у забора и во-время успѣли мнѣ помочь.

Матросикъ подбѣжалъ ко мнѣ и схватилъ меня за руки.

Я отдѣлался только испугомъ и тѣмъ, что испортилъ свой костюмъ.

Еще не успѣлъ я вылѣзть изъ канавы, какъ споткнулся Дѣдко-Бородачъ и растянулся прямо въ самую грязь.


Оправившись отъ испуга, почистившись, насколько было возможно, мы рѣшили двинуться дальше. Однако, наши костюмы были въ такомъ отчаянномъ видѣ, что путешествовать въ нихъ по городу было рѣшительно невозможно.

Огорченные, усталые, грязные и голодные, мы рѣшили пробраться снова къ своему дирижаблю, чтобъ, поднявшись на немъ, опуститься гдѣ-нибудь въ болѣе интересномъ мѣстѣ, чѣмъ этотъ захудалый городокъ.

Однако, не успѣли мы еще дойти до нашего воздушнаго корабля, какъ нашъ планъ измѣнился.

Идя берегомъ моря, мы услыхали вдругъ разговоръ двухъ рыбаковъ, изъ котораго поняли, что они сегодня же со своей лодкой отправляются моремъ на базаръ въ Венецію.

-- Въ Венецію!-- воскликнулъ Знайка.-- Вотъ чудесно! Я и не зналъ, что мы такъ близко отъ этого удивительнаго города! Это совсѣмъ необыкновенный городъ!-- продолжалъ Знайка.

-- А чѣмъ онъ замѣчателенъ?-- спросилъ я.

-- Сами увидите!-- лукаво отвѣтилъ Знайка.

Незамѣтно для рыбаковъ мы ловко, одинъ за другимъ, вскочили въ ихъ лодку, спрятались на ея днѣ и стали ждать.

Ожидать пришлось недолго. Скоро мы двинулись въ путь.

Что за чудная это была прогулка по морю! Небо -- чистое, темно-синее, бездонное; море -- тихое, тихое, голубое, какъ бирюза!

Мы не переставали хвалить итальянское небо и море и восхищаться поѣздкой. Но нашъ восторгъ увеличился еще болѣе, когда мы подъѣхали къ городу и повернули на лодкѣ въ одну изъ его улицъ. Оказалось, что Венеція совсѣмъ необыкновенный городъ: тамъ всюду вмѣсто улицъ -- каналы, а вмѣсто экипажей -- лодки.

Полные изумленія и восторга, забывъ и объ усталости, и о голодѣ, смотрѣли мы вокругъ себя. По темнымъ узкимъ каналамъ, окруженнымъ великолѣпными старинными домами и дворцами, скользили большія узкія венеціанскія лодки... Всюду слышался пріятный итальянскій говоръ, оживленный смѣхъ, даже пѣсни. Повидимому, итальянцы очень живой, веселый народъ.

-- Какъ только наша лодка причалитъ,-- сказалъ Знайка,-- мы сойдемъ съ нея, возьмемъ гондолу и прокатимся по лучшимъ улицамъ Венеціи,

-- Что такое гондола?-- спросилъ Скокъ.

-- А это лодки, замѣняющія тутъ экипажи. Вотъ посмотрите!

Мимо насъ во всѣхъ направленіяхъ сновали гондолы.

Рыбаки довезли насъ до большой площади, гдѣ происходятъ базары, и мы тамъ такъ же незамѣтно покинули ихъ лодку, какъ и влѣзли въ нее.

-- Знаете что, господа?-- заговорилъ докторъ Мазь-Перемазь,-- я предлагаю теперь, прежде чѣмъ кататься въ гондолѣ, пойти гдѣ-нибудь пообѣдать хорошенько, а потомъ уже и гулять.

Всѣ единодушно приняли его предложеніе и направились въ ближайшую же гостиницу.

Послѣ плотнаго обѣда, состоявшаго, главнымъ образомъ, изъ разной рыбы, излюбленныхъ итальянскихъ макаронъ и фруктовъ, мы рѣшили немного отдохнуть.

Мнѣ казалось, что я спалъ не болѣе получаса, какъ вдругъ услыхалъ надъ самымъ своимъ ухомъ громкіе звуки шарманки.

Недоумѣвая, вскочилъ я съ постели,-- и что-же?

Въ комнатѣ стоялъ проказникъ Вертушка около шарманки и отчаянно крутилъ ея ручку. Хриплая, старая шарманка заунывно играла какую-то старинную итальянскую пѣсенку. Сверху ящика, привязанная цѣпочкой, танцовала тощая, маленькая обезьяна.


Всѣ лѣсные малютки, разбуженные и испуганные музыкой, недоумѣвающе протирали себѣ глаза.

-- Вертушка, что это тебѣ вздумалось?-- зѣвая, заговорилъ Чумилка-Вѣдунъ.-- Только спать помѣшалъ! Не мѣшай!

Но Вертушка, смѣясь и кривляясь, еще живѣе завертѣлъ ручку шарманки и громко запѣлъ:


Вставайте, сони,

Полно спать!

Пойдемте лучше

Погулять!

Смотрите-ка

Скорѣй въ окно,

Гондола ждетъ насъ

Тамъ давно.


-- Тсс... тише, тише, Вертушка!-- закричалъ Тузилка, вбѣгая въ комнату.-- Наши сосѣди сердятся на шумъ, еще жаловаться будутъ.


-- Пойдемте лучше

Погуля-ять!


пѣлъ, между тѣмъ, не унимаясь, Вертушка.

-- Господа, а вѣдь и правда, насъ ждетъ гондола!-- проговорилъ Дѣдко-Бородачъ, заглянувъ за окно.


Мы взглянули на улицу. Около гондолы на мостикѣ стоялъ Матросикъ съ большимъ весломъ въ рукахъ.

Мы живо одѣлись и выскочили на улицу.

Гондола оказалась небольшой, и мы съ трудомъ въ ней помѣстились.

Около двухъ часовъ катались мы по каналамъ Венеціи, любуясь роскошными старинными постройками, удивительно красивыми мостиками и пестрой суетой на каналахъ. Особенно намъ понравился знаменитый большой дворецъ, который, какъ объяснилъ Знайка, называется "Дворецъ дожей". Также понравился намъ старый соборъ Св. Марка.

Гондола налетѣла на каменный мостъ.

-- Святой Маркъ считается покровителемъ Венеціи,-- сказалъ намъ опять Знайка.

-- Воображаю, какъ красива Венеція вечеромъ, когда всюду сверкаютъ огни,-- заговорилъ Матросикъ, бывшій нашимъ гондольеромъ, т. е. управлявшій гондолой.-- Представьте себѣ всюду разноцвѣтные фонарики, таинственный полумракъ, гладкія воды каналовъ и...

Онъ не успѣлъ окончить, какъ раздался трескъ и отчаянные крики: -- "Тонемъ, тонемъ!"

Матросикъ такъ увлекся, что не замѣтилъ, какъ гондола налетѣла на каменный мостъ. Отъ толчка она сильно накренилась и, зачерпнувъ воды, стала тонуть.

Мы всѣ очутились въ водѣ, выбиваясь изъ силъ, чтобъ добраться до берега.

Къ счастію, никто не утонулъ.

Эта неудачная поѣздка въ гондолѣ насъ такъ испугала, что все удовольствіе отъ Венеціи и нашъ прежній восторгъ пропали.

Я первый заговорилъ объ отъѣздѣ отсюда.

-- Что это за городъ, гдѣ каждую минуту можно, совершенно помимо желанія, выкупаться?-- говорилъ я.

-- Если жаркая погода, это даже пріятно!-- смѣясь, возразилъ мнѣ Треуголка.

-- Нѣтъ, ужъ увольте отъ этого! Я предпочитаю купаться въ открытомъ морѣ и безъ фрака!-- говорилъ я.

-- Ахъ, ты, франтъ! Фрака жалѣешь!

-- Да и струсилъ къ тому же!-- заговорили эльфы на мой счетъ.

Но на самомъ дѣлѣ, они всѣ тогда струсили не менѣе моего. Какъ бы тамъ ни было, а черезъ часъ мы стали уже укладываться и на другое же утро двинулись на вокзалъ, чтобъ поѣздомъ ѣхать въ Римъ.


V.


Быстро мчалъ насъ поѣздъ по дорогѣ въ Римъ,-- столицу Италіи.

На остановкахъ мы часто выходили изъ вагона и прогуливались по платформѣ.

На одной изъ станцій нашъ поѣздъ стоялъ почему-то особенно долго.

Сначала мы весело прогуливались вдоль платформы, а потомъ долгая стоянка насъ стала безпокоить.

-- Такъ мы никогда не доѣдемъ до Рима,-- жаловался Скокъ.

-- А почему мы стоимъ?-- спросилъ Дѣдко-Бородачъ доктора Мазь-Перемазь.

Но тотъ не зналъ.

-- Вотъ идетъ Знайка съ Матросикомъ,-- замѣтилъ докторъ,-- спросимъ ихъ.

Однако, Знайка съ Матросикомъ тоже не знали.

-- Впрочемъ,-- отвѣтилъ Знайка,-- вѣроятно что-нибудь испортилось въ машинѣ.

-- Пойдемъ,-- обратился онъ къ Матросику,-- узнаемъ.

-- И я съ вами пойду,-- сказалъ я.

-- И я!

-- И, я тоже!

-- Возьмите и меня!


Всѣ лѣсные малютки хотѣли знать, что случилось съ машиной.

Цѣлой компаніей двинулись мы къ паровозу.

Знайка, знавшій рѣшительно все на свѣтѣ, смѣло выступилъ впередъ и началъ производить осмотръ паровоза: всюду заглядывалъ, открывалъ и закрывалъ разные клапаны, вертѣлъ винты.

-- Ну, вотъ и починилъ имъ машину!-- заговорилъ онъ, наконецъ,-- теперь только подбросить угля въ печь, и тогда все въ исправности.

И онъ сталъ бросать уголь.


-- А это не опасно?-- спросилъ я.

-- Что?

-- Бросать уголь?

-- Конечно, нѣтъ! Нисколько.

-- Такъ и я тебѣ помогу!

Я осторожно поднялъ кверху рукава своего фрака, чтобъ ихъ не испачкать, и принялся бросать уголь.

Другіе тоже послѣдовали моему примѣру.

Скоро печь была полна угля.

Огонь весело трещалъ. Искры далеко летѣли во всѣ стороны.

-- Смотри, Знайка, какъ бы не надѣлать намъ бѣды!-- предостерегающе замѣтилъ Бородачъ.-- Разведемъ пары, раскалимъ печь, еще котелъ разорветъ...

-- Не безпокойтесь, я отлично знаю все... Впрочемъ, довольно угля.

-- Послѣдній разъ брошу!-- отозвался я, подходя къ самой печкѣ.

Вдругъ оттуда съ трескомъ вылетѣлъ цѣлый снопъ искръ. Мнѣ чуть не опалило все лицо. Съ крикомъ я отскочилъ въ сторону.

-- Вотъ видишь!-- укоризненно покачалъ головой Дѣдко-Бородачъ.-- Отойдемте-ка отсюда!-- осторожно продолжалъ онъ, прислушиваясь къ какому-то необыкновенному шуму внутри паровоза.

Мы двинулись вдоль платформы. Но не прошли и шаговъ десяти, какъ я почувствовалъ, что мнѣ сильно жжетъ голову. Въ то же время запахло гарью.

-- Ай-ай-ай, горю!-- закричалъ я, хватаясь за голову.

-- У Мурзилки цилиндръ горитъ!-- закричалъ Заячья-Губа, смѣшно разставляя свои коротенькія руки и вытаращивъ глаза.

-- Долой цилиндръ, скорѣе!-- подскочивъ ко мнѣ, крикнулъ Скокъ и ловко сбросилъ съ меня шляпу.

Бѣдный мой цилиндръ! Отъ него столбомъ валилъ дымъ. Очевидно, онъ загорѣлся отъ искры.

-- Братцы, спасайте мою шляпу! Пожаръ!-- кричалъ я, метаясь вокругъ злополучнаго цилиндра.

Всѣ растерялись и стояли, не двигаясь съ мѣста. Только я одинъ бѣгалъ вокругъ цилиндра и, что было силы, дулъ на него.

-- Мурзилка, вѣдь ты еще хуже только раздуваешь огонь! Перестань дуть!-- закричалъ мнѣ Дѣдко-Бородачъ.

-- Мой цилиндръ! Мой цилиндръ!-- стоналъ я.

Откуда-то въ это время выскочилъ Карапузикъ съ лейкой въ рукахъ. Однимъ движеніемъ руки опрокинулъ онъ лейку на шляпу и моментально прекратилъ огонь.

-- Молодецъ Карапузикъ!-- похвалилъ Бородачъ.


Я поднялъ свою шляпу. Въ какомъ ужасномъ видѣ она была! Вся намокла, сморщилась, дно прогорѣло.

Я чуть не плакалъ.

-- Ничего,-- утѣшалъ меня Треуголка,-- была бы голова на плечахъ, а шляпа...

Онъ не договорилъ. Изъ паровоза раздалось какое-то клокотаніе, шипѣніе, шумъ, и, къ нашему удивленію, онъ быстро покатилъ вдоль рельсъ.


-- Поѣздъ ушелъ безъ насъ! Надо бѣжать вдогонку за нимъ!-- кричалъ Скокъ.

-- Скорѣе! Скорѣе! Догоняйте!-- кричали другіе.

Но догнать поѣздъ мы, конечно, не могли.

-- Какъ это такъ вышло?-- недоумѣвалъ докторъ Мазь-Перемазь, а съ нимъ вмѣстѣ Дѣдко-Бородачъ, Треуголка и многіе другіе.

Машинисты, кочегары, вся поѣздная прислуга, начальникъ станціи, словомъ, всѣ тоже недоумѣвали, какимъ образомъ паровозъ, отцѣпленный отъ всего поѣзда, холодный, безъ машиниста, могъ укатить вдругъ совсѣмъ одинъ?

Это зналъ только Знайка, вертѣвшій и открывавшій всѣ клапаны и винты и разводившій пары.

-- Вотъ и жди теперь слѣдующаго поѣзда!-- ворчалъ Дѣдко-Бородачъ.


Впрочемъ, ждать намъ пришлось недолго. Скоро былъ поданъ новый поѣздъ, и мы сѣли въ вагонъ.

Дорогой Знайка разсказалъ намъ исторію Рима.

-- Этотъ городъ,-- говорилъ онъ,-- основанъ давно-давно двумя братьями Ромуломъ и Ремомъ. Когда они только что родились, жестокій царь Апулій приказалъ бросить ихъ обоихъ въ рѣку Тибръ. Крикъ дѣтокъ случайно услыхала волчица. Ей стало жаль бѣдныхъ брошенныхъ малютокъ, и она вскормила ихъ. Потомъ ихъ нашелъ одинъ пастухъ и взялъ къ себѣ. Когда братья выросли, то они наказали за жестокость злого царя Апулія и затѣмъ основали новый городъ на берегу Тибра. Этотъ городъ и сталъ называться Римъ. Городъ Римъ быстро разростался, украсился великолѣпными дворцами, храмами, статуями. Остатки этихъ дворцовъ и храмовъ сохранились и до сихъ поръ. Теперь въ Римѣ мы ихъ увидимъ,-- закончилъ свой разсказъ Знайка.

-- А Римъ большой городъ?-- спросилъ кто-то изъ эльфовъ.

-- Да, очень большой,-- отвѣтилъ Знайка,-- вѣдь это столица Италіи. Въ древнія времена это былъ главный городъ самаго могущественнаго государства -- Римскаго. Тогда Римъ считался первымъ городомъ во всемъ мірѣ.

Такъ незамѣтно, за разговорами, мы подъѣхали и къ Риму.

-- Куда же мы пойдемъ прежде всего!-- спросилъ Скокъ, когда шумной толпой мы всѣ вышли изъ вагона.

-- Прежде всего мы пойдемъ,-- сказалъ я,-- въ шляпный магазинъ...

-- Ха-ха-ха!-- расхохотался Скокъ.-- Зачѣмъ тебѣ?

-- Не могу же я ходить въ прожженномъ насквозь цилиндрѣ!


-- Охъ, ужъ этотъ Мурзилка-франтъ!-- качалъ головой Дѣдко-Бородачъ.

-- Ну, что-жъ? Гдѣ-нибудь по дорогѣ зайдемъ, купимъ!-- согласился Знайка.-- А пока пройдемся просто по улицамъ Рима, чтобъ лучше съ нимъ ознакомиться.

Мы двинулись.

Римъ оказался очень красивымъ городомъ съ массой прекрасныхъ зданій, мраморныхъ памятниковъ, роскошныхъ дворцовъ.

По дорогѣ я зашелъ въ магазинъ, купилъ себѣ шляпу, потомъ зашелъ въ парикмахерскую, чтобъ привести въ порядокъ свою прическу.

Когда я вышелъ оттуда, выбритый, причесанный, надушенный, въ новомъ блестящемъ цилиндрѣ -- всѣ ахнули, такъ я эффектно выглядѣлъ.

-- Ну, теперь я готовъ идти куда угодно,-- сказалъ я.-- Кстати, что это за церковь?

Мы проходили по большой площади, на которой гордо высилась какая-то большая церковь, удивительно красивая.

-- Это одна изъ достопримѣчательностей Рима,-- отвѣтилъ Знайка,-- соборъ Св. Петра. Обратите вниманіе, господа, какая чудная его отдѣлка, какъ онъ художественно сдѣланъ.

-- А что, господа,-- заговорилъ Скокъ,-- не взобраться ли намъ на верхъ собора? Навѣрно, оттуда чудесно виденъ весь Римъ.

-- Еще бы! Какая высота!-- промолвилъ Карапузикъ, закидывая назадъ свою большую голову.

-- Давайте, взберемся туда!

-- Отлично!

Мы начали взбираться. Сначала добрались до купола.

-- Какъ же дальше? Крыша купола такая скользкая, по ней не взберешься!-- сказалъ я.

-- Пустяки!-- отвѣтилъ Матросикъ.-- Я взберусь куда угодно!

И онъ съ ловкостью истаго матроса полѣзъ на крышу. Скоро онъ сидѣлъ уже на карнизѣ одного изъ маленькихъ окошечекъ и весело махалъ намъ оттуда своей матросской шапочкой.

-- Теперь полѣзайте сюда вы! Вотъ вамъ веревка!


Онъ спустилъ веревку, случайно оказавшуюся у него въ карманѣ, и помогъ намъ подняться вверхъ. Съ помощью той же веревки скоро мы всѣ были на верху собора, облѣпивъ его со всѣхъ сторонъ, какъ мухи.

Подъ нами внизу на нѣсколькихъ холмахъ красиво раскинулся Римъ. Онъ весь былъ тутъ на виду.

-- А что это за стѣны, вотъ тамъ на склонѣ холма?-- спросилъ Дѣдко-Бородачъ, указывая на развалины какихъ-то огромныхъ стѣнъ, расположенныхъ амфитеатромъ.

-- Это Колизей -- древній циркъ. Тутъ когда-то устраивались игры, состязанія, звѣриныя травли. Нерѣдко тутъ выпускали людей бороться съ дикими звѣрями -- львами, тиграми...

-- Ахъ, какъ это интересно! Пойдемте туда скорѣе!-- предложилъ Скокъ.

-- Пойдемъ, пойдемъ!-- заговорили другіе.

Быстро спустившись съ крыши собора, мы направились разсматривать развалины Колизея.

Время сильно разрушило циркъ. Всѣ стѣны его были въ трещинахъ, полуразрушенныя; огромныя мраморныя ступени, ведущія къ аренѣ, развалились, стерлись, изъ щелей проглядывалъ зеленый мохъ и стебли травы. И все-таки, несмотря на это, Колизей былъ удивительно красивъ и величественъ.

Мы разбрелись во всѣ стороны.

Я какъ-то побаивался идти въ Колизей, мнѣ было жутко при мысли, что тутъ происходила борьба между людьми и львами.

-- Ты, кажется, трусишь?-- спросилъ меня Индѣецъ.

-- Нѣтъ, не боюсь, а все-таки, вдругъ тутъ спрятался гдѣ-нибудь левъ или тигръ...

-- Ха-ха-ха! Вотъ чудакъ, вѣдь все было тысячу лѣтъ тому назадъ...

-- Ахъ, такъ давно! Что же онъ не сказалъ?


Я смѣло двинулся впередъ, но... тотчасъ попятился:. въ одной изъ трещинъ что-то зашуршало, завозилось, застонало.

-- Ай-ай-ай! Тигръ душитъ кого-то!-- закричалъ я, бросаясь прочь. Многіе изъ эльфовъ бросили е ь за мной.

-- Ай-ай! звѣри!-- кричалъ я.

Въ это время въ трещинѣ шумъ и возня усилились еще больше.

Закрывъ глаза и зажавъ уши, я безъ оглядки пустился бѣжать къ выходу и бѣжалъ до тѣхъ поръ, пока не натолкнулся на что-то. Въ страхѣ открывъ глаза, я увидѣлъ передъ собой китайца Чи-ка-чи.


-- Что съ тобой?-- спросилъ Чи-ка-чи, широко раскрывая свои узкіе глазки.

-- Тигръ!.. левъ!.. спасайся!-- только и могъ вымолвить я.

Въ это время къ намъ подошли другіе товарищи. Они разсказали удивленному китайцу, какъ было дѣло.

Оказалось, что то, что я принялъ за дикаго звѣря, былъ всего лишь голубь, свившій себѣ гнѣздо въ трещинѣ.

Товарищи много смѣялись, называя меня трусомъ, но я считаю, что лучше пять разъ ошибиться, чѣмъ одинъ разъ попасть въ когти льва или тигра. Осторожность никогда не мѣшаетъ!

На другой день, осмотрѣвъ достаточно Римъ, мы рѣшили двинуться дальше.


-- Куда же теперь?-- совѣтовались мы другъ съ другомъ.

-- Мнѣ кажется,-- замѣтилъ Индѣецъ,-- съ Италіей мы ознакомились хорошо, поѣдемъ теперь въ Испанію.

-- Я предложилъ бы вамъ,-- сказалъ Знайка,-- заѣхать еще въ Помпею.

-- А что это такое?-- спросилъ Скокъ.

-- Это городъ, много лѣтъ тому назадъ засыпанный пепломъ и уничтоженный лавой при изверженіи вулкана Везувія. Тогда при изверженіи сразу два города -- Помпея и Геркуланумъ -- были совершенно уничтожены; при этомъ погибло много тысячъ людей, и всѣ зданія скрылись подъ пепломъ и лавой...


-- Ты сейчасъ сказалъ "подъ лавой". Что это такое лава?-- спросилъ внимательно прислушивавшійся Карапузикъ.

-- Лава это смѣсь изъ расплавленныхъ камней, которую выбрасываетъ вулканъ изъ своего жерла во время изверженія,-- объяснилъ Знайка.

-- Такъ, значитъ, теперь уже не существуетъ ни Помпеи, ни Геркуланума?-- опять спросилъ Карапузикъ.

-- Теперь тамъ производятся раскопки и постепенно изъ-подъ пепла встаютъ цѣлыя улицы.

-- Ахъ, скорѣе туда! Это, должно быть, замѣчательно интересно.

Мы быстро добрались до вокзала, сѣли въ поѣздъ и скоро очутились уже въ Помпеѣ.

Тутъ было все такъ, какъ разсказывалъ Знайка. Мѣстами цѣлые дома сохранились въ такомъ видѣ, какъ ихъ засыпало при изверженіи, мѣстами зданія были полуразрушены.

Проблуждавъ по этому мертвому городу около полудня, мы рѣшили двинуться дальше -- въ Испанію.


IV.


Прошло уже болѣе явухъ недѣль, какъ мы были въ Испаніи. Мы изъѣздили ее вдоль и поперекъ, побывали въ ея столицѣ -- Мадридѣ, взбирались на Пиринейскія горы, катались по нѣкоторымъ испанскимъ рѣкамъ и, наконецъ, очутились какъ-то на берегу моря.

Погода была великолѣпная, день ясный, море спокойное.

Мы прогуливались по берегу, любовались видомъ на море и тихо бесѣдовали между собой.

-- Вотъ бы прокатиться на лодкѣ!-- сказалъ Скокъ.-- Погода такая чудесная!

-- Недурно было бы!-- согласился Дѣдко-Бородачъ.

-- Отлично! Ѣдемъ! Ѣдемъ!-- подхватили мы всѣ.


-- Ха-ха-ха!-- разсмѣялся Пуговка, раскрывая свой огромный, какъ у щуки, ротъ.-- А на чемъ мы поѣдемъ? Гдѣ же лодка?

Мы оглядѣлись вокругъ. Въ самомъ дѣлѣ, лодки нигдѣ не было видно.

-- Ха-ха-ха! Далеко уѣхали!-- хохоталъ Пуговка.

-- А я вамъ говорю, что лодка должна быть!-- заявилъ вдругъ Рикки.

-- Почему?-- удивились мы.

-- Матросикъ,-- позвалъ Рикки,-- посмотри-ка, это что?

Онъ указалъ рукой на лежавшій на пескѣ какой-то огромный предметъ.

-- Это, по-твоему, что?

-- Что? Руль, конечно!

-- Ну, а гдѣ есть руль, тамъ и лодка должна быть!-- важно промолвилъ Рикки.

-- Вѣрно, вѣрно, Рикки!-- закричали мы.

-- Однако,-- замѣтилъ Матросикъ,-- если лодка и нашлась бы, то мы все равно не могли бы на ней ѣхать, такъ какъ не справились бы съ ней. Смотри, какой большой руль!

-- Совсѣмъ не большой!-- упрямо возразилъ Рикки.

-- Большой, конечно!

-- Нѣтъ!

-- Друзья,-- остановилъ ихъ Дѣдко-Бородачъ,-- о чемъ вы спорите: вѣдь лодки все равно нѣтъ.

-- Поѣдемъ прямо на рулѣ!-- предложилъ Карапузикъ.-- Стащимъ его въ воду. Онъ деревянный, не утонетъ.

-- А я буду капитаномъ!-- предложилъ я.

-- Ты, Мурзилка, насъ утопишь!

-- Нѣтъ, будьте покойны!-- старался увѣрить я.

Однако, никто изъ лѣсныхъ малютокъ не согласился пуститься въ это путешествіе.

-- Господа,-- предложилъ Знайка,-- пойдемте лучше къ той горѣ. Тамъ есть деревня; можетъ быть, тамъ и найдемъ лодку. Тутъ недалеко!


Мы двинулись.

Оказалось, однако, что деревня была далеко, и, пока мы туда шли, совсѣмъ стемнѣло. Кататься на лодкѣ было поздно.

Усталые, мы нашли какую-то заброшенную хижину на краю деревни и расположились на ночлегъ.

Скоро все стихло.

Я задремалъ вмѣстѣ съ другими. Вдругъ надо мной раздался чей-то шопотъ:

-- Мурзилка, ты спишь?

Это былъ Карапузикъ.

-- Сплю,-- отвѣтилъ я сердито.-- А что тебѣ?

-- Ты слышишь музыку?

-- Музыку? Гдѣ?

Я вскочилъ и сталъ прислушиваться.

Дѣйствительно, откуда-то неслись звуки веселой музыки.

-- Знаешь, пойдемъ потихоньку, узнаемъ, что это такое,-- предложилъ Карапузикъ.

Мы встали, тихо пробрались между сонными товарищами и вышли на улицу.

-- Это тамъ!-- сказалъ мнѣ Карапузикъ.

Мы двинулись на звуки.

Скоро при свѣтѣ яркой луны мы могли различить большую толпу народа. Тамъ танцовали.

Что это былъ за танецъ! Никогда еще въ своей жизни я не видалъ ничего подобнаго. Это было какое-то бѣшеное скаканье и прыганье! Подъ звуки веселой музыки, съ бубномъ и кастаньетами, танцующіе то поднимали руки надъ головой, то кружились, то присѣдали, чуть не задѣвая носами землю. Иногда они вдругъ на моментъ замирали на мѣстѣ, потомъ еще живѣе, еще быстрѣе принимались скакать.

-- Это ужасъ, что такое!-- промолвилъ я.

-- А мнѣ нравится!-- сказалъ Карапузикъ.-- Смотри, какъ они легко танцуютъ. Испанцы славятся этимъ.

Мы довольно долго смотрѣли, наконецъ, я захотѣлъ спать.

-- Я иду домой!-- сказалъ я Карапузику.

-- Подожди минутку, идемъ вмѣстѣ.

Карапузикъ былъ въ такомъ восторгѣ отъ испанскихъ танцевъ, что всю дорогу напѣвалъ "Тра-ля-ля-ля!" и притопывалъ ногами.

На другое утро меня разбудилъ неистовый шумъ.

Съ трудомъ открывъ глаза, я увидѣлъ, что хижина пуста. Со двора доносился смѣхъ, крики, топанье и припѣвъ "Траля-ля-ля!"

Я поспѣшилъ къ двери, взглянулъ и остолбенѣлъ: всѣ лѣсные малютки отчаянно отплясывали, какъ настоящіе испанцы.

Впереди всѣхъ выступали Скокъ и Прыжокъ. За ними, скользя по песку, слѣдовали Индѣецъ и Тузилка, размахивавшій во всѣ стороны своей дубинкой, съ которой онъ никогда не разставался; далѣе танцовали, дружески обнявшись, Матросикъ и Треуголка, за ними выдѣлывали какіе-то замысловатые на Китаецъ и Чумилка и еще многіе другіе.

-- Тра-ля-ля!-- пѣлъ Карапузикъ, подбѣгая то къ одной парѣ, то къ другой, и вдругъ увидавъ меня, подлетѣлъ ко мнѣ и, схвативъ меня за руки, закружился со мной въ бѣшеномъ танцѣ.

-- Тра-ля-ля-ля!-- запѣлъ онъ вдругъ.

Тра-ля-ля-ля,

Чѣмъ мы не испанцы?

Засмотрѣлась вся земля

На такіе танцы.

Тра-ля-ля-ля,

Чѣмъ мы не испанцы?

Посмотрите, господа,

Мы танцуемъ хоть куда

Ихъ родные танцы.


-- Довольно! Довольно!-- отбивался я.

-- Охъ, мнѣ худо! Голова кружится!

Но Карапузикъ былъ неумолимъ и кружилъ меня до тѣхъ поръ, пока я, совсѣмъ обезсиленный, не повисъ у него на рукахъ.

-- Съ Мурзилкой обморокъ!-- закричалъ онъ и сталъ опускать меня на землю. Но тутъ я вспомнилъ про свой костюмъ и быстро всталъ на ноги, чтобъ не испачкаться въ пыли.

-- Ну, господа, довольно танцовать,-- заговорилъ между тѣмъ Дѣдко-Бородачъ.-- Нора двигаться дальше! Не забудьте, что мы хотѣли побывать въ знаменитомъ испанскомъ городѣ Севильѣ, чтобъ закончить свое путешествіе.

-- Вѣрно, скорѣе въ дорогу!-- подхватили всѣ.-- А какъ добраться до Севильи?

-- По-моему,-- замѣтилъ Знайка,-- лучше всего будетъ моремъ добраться до рѣки Гвадалквивира, а тамъ пароходомъ доѣхать и до Севильи, которая расположена на Гвадалквивирѣ.

-- Отлично!

Мы двинулись въ путь и добрались до Севильи безъ всякихъ приключеній.

Блуждая по городу, кто-то изъ лѣсныхъ малютокъ вспомнилъ, что мы еще ни разу не видали боя быковъ, которыми славится Испанія.

-- Мы обязательно должны это видѣть!-- замѣтилъ Знайка.-- Какъ же это, быть въ Испаніи, да не видѣть боя быковъ? Кстати, здѣсь, въ Севильѣ, бои быковъ часто устраиваются; нужно только отыскать мѣсто, гдѣ они происходятъ.

Мы отправились на поиски.

Скоро, проходя по площади, мы нашли афишу, наклеенную на заборъ, гдѣ говорилось, что на завтра назначено представленіе боя быковъ.

-- Вотъ и отлично!-- замѣтилъ докторъ Мазь-Перемазь.-- Мы завтра...

-- Тсс... господа, слышите? Это что?-- прервалъ его Карапузикъ.

Мы прислушались.

-- Вы слышали какое-то мычанье и возню за заборомъ? Можетъ быть, тамъ быки?

-- Это интересно!-- замѣтилъ я и приложилъ глазъ къ щели забора. Но въ щель ничего почти не было видно.

-- Постойте, я сейчасъ влѣзу на заборъ, посмотрю!-- сказалъ юркій Скокъ и въ два прыжка очутился на заборѣ.

-- Быкъ! Быкъ!-- закричалъ онъ,-- да какой огромный!

Нѣкоторые изъ лѣсныхъ малютокъ послѣдовали его примѣру.

Я, Тузилка и Матросикъ прильнули снова къ щели.

-- Смотри, смотри, онъ совсѣмъ близко!-- шепнулъ мнѣ Матросикъ.

Я взглянулъ и, дѣйствительно, быкъ оказался такъ близко, что я могъ бы до него достать своей тросточкой.

Не долго думая, я схватилъ тросточку и всунулъ ее въ отверстіе.

Вдругъ раздалось отчаянное мычанье, трескъ, доски забора съ шумомъ повалились, и на насъ выскочило какое-то ужасное чудовище съ огромными рогами и кровью налитыми глазами. Никогда еще не видалъ я такихъ страшныхъ, огромныхъ быковъ.


Къ ужасѣ мы бросились спасаться, кто куда могъ. Одни карабкались на заборъ, другіе на деревья, часть попряталась въ кусты. Пробѣгая мимо дерева, быкъ въ ярости ударилъ въ него рогами и нѣсколько лѣсныхъ малютокъ отъ неожиданнаго толчка слетѣли оттуда прямо ему на спину. Но быкъ не обратилъ на нихъ ни малѣйшаго вниманія и помчался прямо на меня. Должно быть, его сильно разсердила моя тросточка. Я удиралъ, какъ только могъ. Просто удивляюсь, какъ я благополучно избѣгъ опасности. Однако мой цилиндръ упалъ съ головы да лакированные башмаки пострадали отъ этой бѣшеной скачки.


Это приключеніе сильно взволновало всѣхъ насъ.

-- Благодарю за такія забавы!-- говорилъ Чумилка, сильнѣе другихъ пострадавшій.-- Поздравляю испанцевъ, но больше не желаю видѣть боя быковъ.

-- Господа, уберемтесь-ка поскорѣе отсюда. Довольно, познакомились съ Испаніей! Иначе, пожалуй, никто изъ насъ въ живыхъ не останется.

-- Вѣрно! Вѣрно! Прочь изъ Испаніи!-- подхватили мы всѣ хоромъ.

Въ тотъ же день вечеромъ мы сѣли на большой пароходъ, довезшій насъ по Гвадалквивиру до моря, а оттуда на большомъ морскомъ пароходѣ по Средиземному морю мы отплыли въ Турцію.


V.


Большой морской пароходъ мчалъ насъ къ берегамъ Турціи.

-- Тукъ-тукъ-тукъ!-- раздалось однажды рано утромъ у дверей нашей каюты.

-- Тукъ-тукъ-тукъ!

-- Что? Что за шумъ? Кто стучитъ?-- повскакали и переполошились мы.

-- Тукъ-тукъ-тукъ!-- раздалось еще сильнѣе въ третій разъ, и дверь съ шумомъ распахнулась.

-- Аллахъ, аллухумъ!

Передъ нами появились два турка. Одинъ былъ нашъ пріятель Турокъ, а другой... Сразу мы не могли узнать, кто это такой!

-- Аллахъ, аллухумъ!-- заговорили снова оба турка и какъ-то церемонно стали раскланиваться.

Мы повскакали со своихъ мѣстъ и принялись ихъ разсматривать.

-- Ба! Да это Знайка нарядился такъ!-- вскричалъ вдругъ Бородачъ.-- Турецкій костюмъ и красная феска такъ измѣнили его, что и не узнать!

-- Аллахъ, аллухумъ!-- заговорили снова турки.

-- Что это вы говорите?

-- Это привѣтствіе на турецкомъ языкѣ,-- объяснилъ Знайка.-- Съ пріѣздомъ, господа, васъ! Мы въ Константинополѣ, столицѣ Турціи.

-- Какъ? Уже? Скорѣе, братцы! На палубу!

Мы живо выбрались изъ каюты, выбѣжали на палубу и... замерли на мѣстѣ: открывавшійся съ парохода видъ на Константинополь былъ необыкновенно хорошъ.

-- Какъ красиво! Смотрите, что за великолѣпныя зданія! Дворцы, должно быть!-- заговорили всѣ сразу.

-- Да, это все дворцы,-- принялся объяснять намъ Турокъ,-- а вотъ эти башенки съ полумѣсяцами на верхушкахъ -- это мечети или турецкіе храмы.

-- Скорѣе, господа, идемте въ городъ!-- предложилъ докторъ Мазь-Перемазь.

-- Идемъ!

Мы сошли съ парохода и зашагали по улицамъ Константинополя.

-- Съ чего начать осмотръ?-- спросилъ Скокъ.

-- Тутъ есть нѣсколько знаменитыхъ мечетей,-- отвѣтилъ Турокъ,-- начнемъ съ нихъ.

-- Отлично!

-- Идемте къ мечети Ая-Софія,-- предложилъ Знайка.-- Раньше это была христіанская церковь Св. Софіи,-- продолжалъ онъ,-- а потомъ, послѣ завоеванія Константинополя турками, они устроили тамъ свою мечеть. Это -- удивительное зданіе! Тамъ была чудная живопись, которую турки варварски замазали своими пестрыми и аляповатыми рисунками...

Пока Знайка разсказывалъ, мы подошли къ мечети.

-- Знаете, господа,-- заговорилъ нашъ Турокъ,-- въ Турціи есть обычай не входить въ мечеть въ обуви.

Въ самомъ дѣлѣ, мы увидали, что всѣ входившіе снимали свои сапоги и брали у сторожей особыя туфли безъ пятъ, въ которыхъ и входили внутрь мечети.

-- Нужно уважать чужіе обычаи!-- сказалъ Дѣдко-Бородачъ.-- Послѣдуемте ихъ примѣру!


Мы подошли къ мѣсту, гдѣ были сложены туфли, и стали выбирать самыя маленькія. Однако, увы! Сколько мы ни старались, всѣ туфли были такъ велики, что въ нихъ нельзя было ступить ни шагу: ежеминутно онѣ падали съ ногъ. Кое-какъ мы все-таки надѣли ихъ и зашлепали дальше. Какъ трудно было идти! Ноги скользили, туфли падали...

Мы зашагали по улицамъ...

Сначала я смотрѣлъ только на свои туфли и потому совсѣмъ почти не видѣлъ ничего кругомъ. Наконецъ, это мнѣ надоѣло. Я храбро двинулся впередъ.

Что за чудное зданіе! Несмотря на то, что живопись была вся замазана, мечеть Св. Софіи выглядѣла все-таки очень красиво. Я внимательно глядѣлъ кругомъ, стараясь не пропустить ни одной мелочи. Я подходилъ къ стѣнамъ, дотрагивался до колоннъ, поднималъ голову вверхъ.

Вдругъ, слышу:

-- Мурзилка... ха-ха-ха!

-- Мурзилка, туфли... ха-ха-ха!

Кругомъ меня всѣ сдержанно смѣялись.

.-- Тсс... тише, господа!-- останавливалъ Турокъ строго.

-- Туфли... ха-ха-ха! Мурзилка!-- не унимались лѣсные малютки.

Я съ недоумѣніемъ посмотрѣлъ на свои ноги и... остановился на мѣстѣ: я былъ въ однихъ чулкахъ, мои туфли остались гдѣ-то далеко позади меня. Кругомъ всѣ хохотали. Смущенно отыскалъ я свои туфли и зашлепалъ къ выходу. Мнѣ казалось, что не только мои товарищи, но и всѣ турки, бывшіе въ мечети, замѣтили, что случилось съ моими туфлями, и сдержанно улыбались.

-- Теперь идемте въ другую мечеть!-- предложилъ Знайка, когда мы покинули св. Софію.

-- Ну, нѣтъ,-- сказалъ я,-- я больше не согласенъ терять туфли...

-- Идемте, идемте,-- заговорилъ Турокъ.-- Ты, Мурзилка, не безпокойся,-- обратился онъ ко мнѣ,-- если не хочешь надѣвать туфель, то можешь только хорошенько выбить свои ноги о метлу; это тоже въ мечетяхъ иногда дѣлается.

-- Ну, это другое дѣло!-- согласился я.

Скоро мы очутились около другой мечети.

-- Ого! Какая тутъ высокая башня!-- замѣтилъ Тузилка, закидывая вверхъ голову.

-- Не забраться ли намъ на нее?-- предложилъ Скокъ.-- Оттуда, навѣрно, все отлично видно.

-- Что же! Полѣземъ!

Черезъ нѣсколько минутъ мы были уже на башнѣ, облѣпивъ ее со всѣхъ сторонъ, какъ мухи.


Матросикъ хотѣлъ забраться какъ можно выше, и успокоился только тогда, когда добрался до золотого полумѣсяца на самой верхушкѣ и торжественно усѣлся на немъ.

-- Господа, идемте теперь на набережную!-- предложилъ Знайка.-- Мнѣ хочется провести васъ хоть въ одинъ изъ дворцовъ...

-- Вотъ тутъ, братцы,-- заговорилъ онъ, когда мы очутились передъ высокой каменной стѣной,-- тутъ жилъ когда-то турецкій государь или султанъ. Можетъ быть теперешній султанъ живетъ тоже здѣсь, а потому мы должны быть осторожны... Прежде всего перелѣземъ черезъ эту стѣну.

Съ большимъ трудомъ одинъ за другимъ, подавая другъ другу руки, мы взобрались на стѣну.

-- Теперь сюда!

Мы миновали густой, довольно запущенный садъ и очутились передъ дворцомъ. Это было очень красивое зданіе со множествомъ башенокъ, какихъ то маленькихъ окошекъ, странныхъ переходовъ.


-- Сначала,-- предложилъ Турокъ,-- мы попробуемъ забраться на самый верхъ, чтобы полюбоваться открывающимся оттуда видомъ...

-- Хорошо! Отлично! Мы взобрались на стѣну... Заберемся!-- согласились мы и начали взбираться.

Видъ, открывшійся сверху, вознаградилъ насъ за всѣ наши усилія.

Передъ нами разстилалось голубое море, усѣянное множествомъ разныхъ судовъ. Позади виднѣлся пестрый городъ, утопавшій въ зелени садовъ.

Мы долго сидѣли на крышѣ.


-- Господа! Господа! Скорѣе сюда! закричалъ вдругъ Матросикъ.

Онъ, Пуговица и Скокъ стояли около маленькаго круглаго окошечка, выходившаго на крышу.

Мы поспѣшили на зовъ.


-- Смотрите! Какая тамъ роскошь!

Въ самомъ дѣлѣ, комната была необыкновенно роскошно убрана. Всюду пестрыя съ золотомъ ткани, восточные ковры, точеные низенькіе столики, круглыя, мягкія подушки.

-- Не забраться ли намъ внутрь?-- предложилъ я.

-- Что же! Полѣземъ!

Мы разсыпались по комнатѣ и стали все разсматривать.


-- Обратите, господа. вниманіе на этотъ приборъ,-- заговорилъ Турокъ, указывая на какой -то странный предметъ, не то графинъ, не то кувшинъ.-- Это кальянъ -- приборъ для куренія табаку. Турки очень любятъ курить при посредствѣ кальяна, въ которомъ дымъ предварительно проходитъ черезъ воду.

-- Это интересно! Не попробовать ли намъ покурить!-- предложилъ Пуговица.

-- Что ты выдумалъ? Курить очень вредно!-- сказалъ Дѣдко-Бородачъ.

-- Лучше уйдемъ отсюда!-- поддержалъ его Мазь-Перемазь.

Матросикъ, Пуговица и Скокъ стояли около маленькаго круглаго окошечка...

-- Нѣтъ! Нѣтъ! Надо покурить!-- заговорилъ китаецъ Чи-Ка-Чи.-- Кто хочетъ со мной?

-- Я!-- сказалъ Турокъ.

-- Я!-- подхватилъ Пуговица.

-- И меня возьмите!-- заявилъ я.


Турокъ привелъ въ порядокъ приборъ, закурилъ табакъ и, разсадивъ насъ на мягкихъ подушкахъ, которыя турками употребляются вмѣсто стульевъ, роздалъ намъ трубки.

-- Вотъ покуримъ!-- сказалъ я и съ наслажденіемъ втянулъ въ себя дымъ.

Брр... Кха-кха-кха! Что это за ужасъ! Я чуть не задохся. Носъ, ротъ, горло,-- все захватило отъ дыму. Мнѣ сразу сдѣлалось худо. Я вскочилъ съ мѣста и побѣжалъ къ окну.

Другіе курившіе выдержали немного дольше меня; имъ тоже отъ табаку сдѣлалось такъ худо, что они едва выбрались изъ комнаты.

-- Ну, что, покурили?-- смѣялись надъ нами остальные эльфы.

Тѣмъ же путемъ, какъ и прежде, мы спустились въ садъ, подошли къ стѣнѣ и уже хотѣли перебраться черезъ нее, какъ къ намъ подбѣжалъ Скокъ, шедшій впереди всѣхъ, и испуганно проговорилъ:

-- Мы погибли! Весь дворецъ въ тревогѣ. Кругомъ вооруженные сторожа! Вѣроятно, они замѣтили насъ!


-- Скорѣе, спасайтесь!

Со стѣнъ дворца гремѣли, между тѣмъ, выстрѣлы.

Мы бросились бѣжать, но куда*?

Кругомъ передъ нами была высокая стѣна, а за ней море.

Не долго думая, мы перебрались черезъ стѣну и бросились въ море.

Какъ мы всѣ не утонули, просто удивительно. На наше счастье скоро насъ подобралъ американскій корабль, нагруженный товарами, который, какъ мы узнали, привезъ въ Турцію хлопокъ и теперь возвращался обратно въ Америку.

На кораблѣ, кромѣ капитана и матросовъ, не было больше никого, и мы отлично размѣстились въ большой каютѣ.


VIII.


Вставайте, братцы, вставайте! Мы у береговъ Америки!-- кричалъ рано утромъ Знайка.

Это было четыре недѣли послѣ того, какъ мы благополучно убѣжали отъ грозившей намъ въ Константинополѣ ужасной опасности.

На американскомъ кораблѣ намъ жилось хорошо, привольно. Никто намъ не мѣшалъ, никто насъ не преслѣдовалъ. Матросы либо спали, либо были заняты своимъ дѣломъ и не обращали на насъ никакого вниманія. Они даже, кажется, насъ не замѣчали. Только разъ какъ-то одинъ старый матросъ сказалъ, указывая на насъ:

-- Откуда это на нашемъ кораблѣ набралось столько черныхъ мошекъ?


Очевидно, они приняли насъ за простыхъ мошекъ.

Не замѣчали они и того, что мы преспокойно кормились на кораблѣ тою пищею, которая готовилась для матросовъ.

Во время плаванія нашего парохода, мы старались не скучать и развлекались, то забираясь въ лодку, стоявшую на площадкѣ, то въ разныя трубы, то влѣзая на мачты. Однажды при этомъ чуть не случилось несчастія: Тузикъ вдругъ перегнулся черезъ перила и упалъ въ воду. Къ счастью, это тотчасъ же замѣтилъ карабкавшійся на мачту Знайка и закричалъ:

-- Спасите! Спасите! Тузикъ упалъ въ воду!

И Тузика благополучно вытащили изъ воды, гдѣ онъ навѣрное попалъ бы на обѣдъ акуламъ...


Другой разъ мы, желая помочь кочегарамъ, чуть было всѣ не сгорѣли.

Захотѣлось намъ бросить уголь въ большую печь на кораблѣ, но едва мы открыли дверцы, какъ оттуда обдало насъ краснымъ, горячимъ огнемъ. Карапузикъ при этомъ упалъ въ обморокъ и если бы Вѣдунъ не схватилъ его во время, быть бы страшной бѣдѣ.

-- Ну, братцы, скорѣе, вставайте!-- говорилъ Знайка.-- Посмотрите, отсюда видеѣъ памятникъ Колумбу.

-- Колумбу? А кто такой Колумбъ? спросилъ Тузикъ.


-- Это испанскій путешественникъ, открывшій ту часть свѣта, которая называется Америкой. До него никто въ Европѣ не зналъ о томъ, что далеко за океаномъ существуетъ огромная богатая земля. Онъ первый съ храбрыми матросами отправился туда.

-- А это давно было?-- спросилъ я.

-- О, давно,-- отвѣтилъ Знайка,-- болѣе четырехсотъ лѣтъ тому назадъ, когда люди плавали не на такихъ пароходахъ, какъ теперь, а на корабляхъ съ парусами. Вотъ этому то Колумбу, открывшему Америку, и поставили памятникъ.


Когда мы всѣ встали, одѣлись, напились кофе, нашъ корабль медленно подходилъ къ берегу.

-- Ну, что-жъ, скоро пойдемъ осматривать Америку?-- предложилъ Дѣдко-Бородачъ.

-- О, это не такъ легко, какъ тебѣ кажется,-- объяснилъ Знайка.-- Америка занимаетъ огромное пространство и состоитъ изъ многихъ отдѣльныхъ государствъ. Вотъ мы теперь находимся у береговъ такъ называемыхъ Соединенныхъ Штатовъ Сѣверной Америки. Этихъ штатовъ или, какъ бы губерній, 13. А городъ, который мы видимъ отсюда, это Нью-Іоркъ, самый населенный и самый значительный городъ въ Америкѣ.

Мы по очереди смотрѣли въ зрительную трубу, а Скокъ съ Карапузикомъ вывѣсили флагъ, чтобы дать знать, что мы приближаемся къ берегу.

-- Земля! Земля!-- кричалъ сидѣвшій на трубѣ Кнопка.

-- Земля!-- вторили остальные.

Въ то время, какъ всѣ были заняты разсматриваніемъ виднѣвшихся вдали зданій, Скокъ что-то сколачивалъ и мастерилъ въ углу каюты. Оказалось, онъ нашелъ тамъ маленькій велосипедъ, какъ разъ по его росту, и старался приспособить его для себя. Какъ только корабль присталъ недалеко отъ берега, мы, вмѣстѣ съ матросами, спустились на лодкахъ и вскорѣ очутились на твердой землѣ. Скокъ благополучно притащилъ свой велосипедъ и, не успѣли мы опомниться, какъ онъ уже усѣлся и помчался впередъ.


-- Стой! Стой! Куда ты?-- кричали Индѣецъ, Дѣдко-Бородачъ, Вертушка и другіе и погнались за велосипедомъ.

-- Вы не безпокойтесь,-- отвѣтилъ Скокъ,-- я осмотрю дорогу и рѣшу, гдѣ бы намъ лучше всего остановиться.

И онъ помчался впередъ.

Не прошло и пяти минутъ, какъ Скокъ уже важно возвращался обратно.

-- Тутъ поблизости прекрасная купальня,-- докладывалъ онъ.-- Послѣ нашего долгаго путешествія пріятно будетъ всѣмъ выкупаться. Не правда-ли?

-- Конечно! Конечно!-- отвѣтили всѣ въ одинъ голосъ.

-- Такъ вотъ, идите за мною,-- продолжалъ Скокъ.-- 51 покажу вамъ дорогу.

-- Но намъ не поспѣть за твоимъ велосипедомъ!-- замѣтилъ Тузилка.

-- Стой! Стой! Куда ты?-- кричалъ Индѣецъ...

-- Я поѣду медленно,-- отвѣтилъ Скокъ.


Вскорѣ всѣ мы очутились у стоявшаго на берегу высокаго деревяннаго зданія съ башнею. Это, оказалось, были морскія купальни, но -- увы!-- для дамъ. Такъ какъ, однако, было еще очень рано, а дамы приходятъ купаться поздно, то мы и рѣшили выкупаться до ихъ прихода.

Въ купальнѣ оказались въ большомъ количествѣ костюмы для купанія, сушившіеся на солнцѣ. Не долго раздумывая, наши лѣсные человѣчки стали переодѣваться въ эти костюмы и одинъ за другимъ погружались въ воду.

-- А ты, Мурзилка, не будешь купаться?-- спросилъ меня Дѣдко-Бородачъ.

-- Нѣтъ,-- отвѣтилъ я,-- у меня нѣтъ охоты; лучше посмотрю, какъ другіе будутъ купаться.


И, вмѣстѣ съ Тузилкою, Карапузикомъ, Кнопкою и Самоѣдомъ, я отправился на башенку купаленъ, откуда видно было море кругомъ.

Но купавшіеся съ такимъ наслажденіемъ плескались въ водѣ и такъ восхищались купаніемъ, что, въ концѣ-концовъ, я тоже рѣшилъ одѣть купальный костюмъ и спуститься въ воду. Но я все-таки предусмотрительно одѣлъ спасательный поясъ, хотя я и ничуть не боялся утонуть.


Не успѣлъ я окунуться, какъ налетѣла огромная волна, которая чуть не погубила всѣхъ нашихъ лѣсныхъ человѣчковъ. Раздались крики, стоны. Тутъ только всѣ убѣдились, какъ умно я сдѣлалъ, что запасся спасательнымъ поясомъ, ибо я одинъ изъ первыхъ успѣлъ выбраться на берегъ, а безъ этого пояса я бы навѣрно утонулъ...


Когда опасность миновала, и всѣ благополучно выбрались на берегъ, рѣшено было отдохнуть на пескѣ. И вотъ, повѣсивъ опять на мѣсто костюмы, мы всѣ стали бѣгать по песчаному берегу, а нѣкоторые приняли даже песочныя ванны, погрузившись по шею въ песокъ.

-- Ну-съ, довольно братцы, пора приниматься за дѣло!-- раздался голосъ Знайки. И всѣ тотчасъ же бросили забаву.


IX.


Возвращаясь изъ купальни, мы замѣтили большую вывѣску: "Зоологическій садъ". Конечно, мы не упустили случая, чтобы побывать въ этомъ саду.

Было еще очень рано, сторожа всѣ спали крѣпкимъ сномъ, и мы незамѣтно проникли въ садъ.

Первое, что намъ бросилось въ глаза, были высоченные жираффы.

Подойдя къ клѣткѣ съ жираффами, мы увидали, что у забора, за которымъ о и находились лежитъ сѣдло.

-- Вотъ бы прокатиться на жираффѣ!-- предложилъ Вертушка.

-- Что-жъ, это можно!-- рѣшилъ Скокъ.-- Давайте, выведемъ на площадку этого большого жираффа. Онъ кажется очень смирный.


Едва мы открыли дверцы забора, за которымъ помѣщались жираффы, какъ самый большой изъ нихъ тотчасъ же прошелъ въ садъ и, очевидно, уже привыкшій, что на немъ ѣздятъ по саду, опустился на колѣни и приникъ головой къ землѣ. Скокъ ловко набросилъ ему на шею веревку, Микъ придержалъ за голову, а въ это время Знайка и Вертунъ старались укрѣпить сѣдло.


-- Нужно бы лѣстницу подать!-- распоряжался между тѣмъ Мельникъ.-- Иначе намъ не забраться въ сѣдло.

Вдругъ, неожиданно, жираффъ, которому очевидно надоѣло такъ долго стоять на колѣняхъ, поднялся на ноги и, не обращая на насъ никакого вниманія, направился обратно за заборъ.

Такъ намъ и не пришлось прокатиться на жираффѣ.


Зато мы, по крайней мѣрѣ я и шесть самыхъ храбрыхъ изъ насъ, отлично прокатились на страусѣ. Кучеромь былъ Микъ, и онъ ловко заставилъ страуса пробѣжать съ нами по всѣмъ аллеямъ сада.


Послѣ этой прогулки мы рѣшили провѣдать обезьянъ, которыя помѣщались въ особомъ домикѣ, за рѣшеткою. Когда мы подошли къ домику обезьянъ, тѣ еще спали и, очевидно, крѣпко спали, потому что намъ пришлось долго кричать, пока онѣ проснулись.


Съ обезьянами у насъ вышла маленькая непріятность, которая чуть не окончилась очень плачевно. Карапузикъ, подойдя къ дому обезьянъ съ другого конца, увидалъ маленькую дверцу и, не зная, куда она ведетъ, открылъ ее. Обезьяны тотчасъ же замѣтили это и выскочили одна за другой въ садъ. Когда перепуганный Карапузикъ пришелъ въ себя, обезьяны уже были въ саду, полѣзли на деревья, на крыши бесѣдокъ, на заборы. Тутъ началась погоня за бѣглецами. Всѣ мы погнались за ними, но обезьяны ловко бѣжали отъ насъ. Одна изъ нихъ обратила вниманіе на мою шляпу и непремѣнно хотѣла сорвать ее съ головы. Не знаю, чѣмъ бы это кончилось, если бы Микъ во-время не успѣлъ накинуть ей на шею веревку и не потащилъ обратно въ обезьянникъ. Обезьяна страшно закричала, пробовала разорвать веревку, но Скокъ съ Карапузикомъ, Тузилкою и Вертушкою такъ ловко схватили ее, что она ничего не могла подѣлать. Но особенно много возни было съ большою, свирѣпою обезьяною, которую съ трудомъ удалось связать и водворить на мѣсто. Въ концѣ-концовъ всѣ обезьяны, привязанныя къ одной веревкѣ, были нами обратно введены въ ихъ домъ, гдѣ онѣ подняли страшный вой и крикъ.

Въ это время мы оставили садъ и гурьбой отправились въ большую гостиницу въ главной улицѣ Нью-Іорка, гдѣ и переночевали всѣ въ одной изъ пустыхъ комнатъ.


X.


-- Третью недѣлю мы уже въ Америкѣ, а не видѣли еще знаменитой Ніагары,-- сказалъ какъ-то разъ утромъ Знайка.

-- Ніагара?! А что такое Ніагара?-- хоромъ спросили всѣ лѣсные человѣчки.

-- Ніагара -- это знаменитый водопадъ. Вода въ немъ падаетъ въ пропасть съ такимъ страшнымъ шумомъ, что этотъ шумъ слышенъ за нѣсколько верстъ...

-- Поѣдемъ смотрѣть Ніагару, поѣдемъ!-- раздались голоса со всѣхъ сторонъ.

-- Вотъ я объ этомъ и думалъ,-- сказалъ Знайка.-- Я узналъ, что туда отправляется завтра цѣлый поѣздъ съ путешественниками.

-- Мы тоже путешественники, значитъ и намъ можно,-- замѣтилъ я.

-- Да, но надо позаботиться, чтобы намъ дали вагонъ въ этомъ поѣздѣ,-- сказалъ Скокъ.

-- Ничего, мы какъ-нибудь устроимся. Надо только найти дорогу къ вокзалу.

-- У Знайки есть планъ, на которомъ отмѣчены всѣ улицы и всѣ вокзалы. Онъ живо найдетъ,-- рѣшилъ докторъ Мазь-Перемазь.

Дѣйствительно, на слѣдующее же утро Знайка смѣло повелъ насъ разными улицами прямо на вокзалъ, откуда шелъ поѣздъ съ путешественниками, ѣхавшими смотрѣть водопадъ Ніагару.

Путешественниковъ было много, но одинъ вагонъ все же оказался пустымъ. Мы туда и устремились.

Ѣхали мы долго, хотя поѣзда въ Америкѣ идутъ ужасно быстро.

Вдругъ слышимъ ужасный шумъ, точно кто-то бросалъ огромные камни въ пропасть.

-- Это Ніагара шумитъ!-- закричалъ Чумилка.-- Вотъ мы скоро и у цѣли.

Дѣйствительно, вскорѣ поѣздъ остановился. Путешественники вышли изъ вагоновъ и отправились къ водопаду пѣшкомъ. Мы за ними.


Разговаривать по дорогѣ мы не могли, потому что изъ-за шума ничего не было слышно.

Но вотъ и водопадъ.

Вода тамъ бѣжитъ съ ужаснымъ шумомъ, сверху внизъ. Даже страшно смотрѣть.

Китаецъ Чи-ка-чи подошелъ къ самому берегу и хотѣлъ поближе посмотрѣть, какъ падаетъ вода.

-- Что ты дѣлаешь, Чика-чи!-- воскликнулъ докторъ Мазь-Перемазь.-- Упадешь въ водопадъ, такъ и пропалъ!-- и оттащилъЧи-ка-чи за косу.

Мнѣ тоже захотѣлось посмотрѣть поближе водопадъ. Я сталъ на самомъ краю скалы. Но тутъ у меня чуть было не закружилась голова, и я едва-едва удержался: водопадъ такъ и тянулъ меня къ себѣ.

Но все это ничего въ сравненіи съ тою опасностью, которую мы пережили, взобравшись на самую верхушку скалы, откуда начинаетъ падать вода.


На скалѣ, у самаго края, стояло большое дерево. Чтобы лучше наблюдать, какъ бѣжитъ водопадъ, десять самыхъ храбрыхъ изъ насъ -- въ томъ числѣ и я -- взобрались на дерево.

-- Какая прелесть!-- вскричалъ Дѣдко-Бородачъ, восторгаясь чуднымъ видомъ.

-- Да, дивно...-- хотѣлъ было подтвердить докторъ Мазь-Перемазь, какъ дерево внезапно покачнулось и, не выдержавъ тяжести, покатилось къ водопаду.

Еще минута -- и всѣ нашихъ десять храбрецовъ погибли бы въ пропасти, унесенные водопадомъ.

Къ счастью, Скокъ и другіе, оставшіеся на землѣ, не растерялись, закинули на дерево веревку и удержали его отъ паденія. Только благодаря этому мы и остались живы и невредимы.


Послѣ такого приключенія, всѣ потеряли охоту смотрѣть Ніагару и съ первымъ же поѣздомъ вернулись обратно въ Нью-Іоркъ.


XI.


-- Сегодня мы поѣдемъ смотрѣть Бѣлый домъ, -- сказалъ однажды утромъ Знайка.

-- Бѣлый домъ! Что же это за Бѣлый домъ? Развѣ онъ чѣмъ-нибудь замѣчателенъ? Мало ли мы видѣли бѣлыхъ домовъ?-- раздались голоса со всѣхъ сторонъ.

-- Нѣтъ, братцы, вы ошибаетесь. Тотъ Бѣлый домъ совершенно особенный. Бѣлымъ домомъ называется домъ или дворецъ, гдѣ живетъ президентъ государства, въ которомъ мы находимся, т.-е. Соединенныхъ Штатовъ Сѣверной Америки. Здѣсь нѣтъ ни императора, ни короля, а мѣсто царя занимаетъ президентъ, котораго выбираетъ самъ народъ на нѣсколько лѣтъ. Выслужитъ такой президентъ свой срокъ и опять становится обыкновеннымъ гражданиномъ, а на его мѣсто выбираютъ другого.

-- Это какъ во Франціи,-- замѣтилъ Карапузикъ.

-- Совершенно вѣрно,-- подтвердилъ Знайка.-- Такъ вотъ мы поѣдемъ смотрѣть домъ, гдѣ онъ живетъ. Почти каждый американецъ старается хоть разъ въ жизни побывать въ Бѣломъ домѣ, повидать президента и пожать ему руку.

-- Ха! ха! ха!-- разсмѣялся Микки,-- если бы всѣ американцы вздумали пожимать руки президента, онъ бы сдѣлался калѣкою, у него отвалились бы руки...

-- Это вѣрно, но все-таки многимъ удается побывать у президента. Бываютъ дни, когда нѣсколько тысячъ человѣкъ посѣщаютъ Бѣлый домъ.

-- А гдѣ же находится этотъ Бѣлый домъ?-- спросилъ Скокъ.

-- Онъ находится въ Вашингтонѣ, главномъ городѣ Соединенныхъ Штатовъ,-- объяснилъ Знайка.-- Мы туда поѣдемъ по желѣзной дорогѣ.

Вечеромъ того же дня мы уже сидѣли въ поѣздѣ, который мчалъ насъ къ Вашингтону.

Въ вагонѣ Знайка продолжалъ намъ разсказывать, что городъ Вашингтонъ названъ по фамиліи знаменитаго американскаго героя и перваго президента, Джорджа Вашингтона, благодаря которому Соединенные Штаты, которые принадлежали англичанамъ, стали самостоятельнымъ государствомъ. Онъ, Вашингтонъ, былъ главнокомандующимъ американскихъ войскъ, одержавшихъ побѣду надъ англичанами.


Но вотъ пріѣхали мы въ Вашингтонъ и первымъ дѣломъ пошли смотрѣть Бѣлый домъ. Остановились на площади передъ домомъ и стали разсматривать его со всѣхъ сторонъ. Мы думали, что увидимъ роскошный дворецъ, а на самомъ дѣлѣ оказалось, что президентъ живетъ очень скромно. Правда, домъ большой, залы въ немъ огромныя, но никакой роскоши. Хотѣли мы войти въ самый домъ, посмотрѣть президента, но оказалось, что онъ уѣхалъ, а потому мы отправились смотрѣть другое замѣчательное зданіе въ Вашингтонѣ -- Капитолій, гдѣ засѣдаютъ сенаторы и избранники народа, которые рѣшаютъ всѣ главныя государственныя дѣла Соединенныхъ Штатовъ. Что намъ особенно здѣсь понравилось, это большія картины по стѣнамъ, на которыхъ изображена вся исторія Америки. Понравилась намъ также огромная библіотека, въ которой читателямъ доставляютъ книги для чтенія изъ разныхъ залъ на особыхъ повозкахъ и черезъ трубы, съ помощью сложныхъ машинъ. Проходя затѣмъ по улицамъ Вашингтона и осматривая прекрасные дома города, мы замѣтили, что на одномъ зданіи виситъ американскій флагъ, но что онъ спущенъ на крышу башенки.

-- Давайте, братцы, поднимемъ этотъ флагъ наверхъ, дабы всѣ американцы знали, что въ Вашингтонѣ гостили лѣсные человѣчки-эльфы,-- предложилъ Чумилка.


Предложеніе многимъ понравилось, и мы тотчасъ же побѣжали на башню и подняли флагъ. Благодаря вѣтру флагъ развернулся широко.

-- Ура! Да здравствуетъ Америка!-- закричалъ Пуговка, когда флагъ сталъ развѣваться во всѣ стороны.

-- Ура!-- прокричали и всѣ остальные.

Я стоялъ въ то время внизу и увидалъ, какъ полицейскій, услышавъ шумъ, обернулся и посмотрѣлъ на верхушку башни. Но онъ, должно быть, принялъ лѣсныхъ человѣчковъ за мухъ или паучковъ, потому что спокойно повернулъ голову и пошелъ своей дорогой...

Между тѣмъ взобравшіеся на башню спустили опять флагъ и, снявъ его съ палки, унесли внизъ. Тамъ мы, пятеро, завернулись въ флагъ и въ такомъ видѣ отправились на вокзалъ, гдѣ тотчасъ же и помѣстились въ поѣздѣ, который отправлялся обратно въ Нью-Іоркъ.


XII.


Съ утра и до поздняго вечера гуляли мы каждый день по городу Нью-Іорку, смотрѣли высокіе, шестнадцатиэтажные дома, нѣсколько разъ побывали на главной улицѣ Бродвай, были въ паркѣ Риверсейдъ, заходили въ соборы и церкви, осматривали университетъ и пр., и пр.; но все-таки оставалось посмотрѣть еще многое.

Насъ особенно заинтересовала здѣсь огромная статуя богини Свободы, которая возвышается на маленькомъ островкѣ при входѣ въ гавань.

Эту статую, какъ объяснилъ намъ Знайка, подарили американцамъ французы.


Она огромная, вся мѣдная. Изображаетъ она женщину, стоящую на высокомъ фундаментѣ и держащую факелъ въ рукахъ. Этотъ факелъ бросаетъ электрическій свѣтъ на очень далекое разстояніе.

-- Хорошо бы намъ забраться на верхушку статуи. Оттуда вѣрно видна вся Америка,-- замѣтилъ я въ разговорѣ съ Вертушкою, когда мы стояли на берегу, какъ разъ напротивъ того островка гдѣ стояла огромная статуя.

-- Что-жъ, попробуемъ взобраться туда,-- отвѣтилъ Вертушка.

Нашъ разговоръ подслушали другіе, и сейчасъ же всѣ рѣшили, что намъ непремѣнно слѣдуетъ побывать на верхушкѣ статуи.

Перебраться на островокъ, гдѣ возвышается статуя, было не такъ трудно. На взморьѣ стояли лодки и корабли, и мы вечеркомъ, когда матросы улеглись спать, незамѣтно усѣлись въ лодки и поплыли по направленію къ статуѣ.


Когда мы уже были на половинѣ пути, то вдругъ замѣтили, что среди насъ нѣту Карапузика. Онъ остался на берегу. Хотѣли уже вернуться, чтобы захватить его, но Карапузикъ, не дожидаясь насъ, сѣлъ верхомъ на бочку и поплылъ по волнамъ. Не безъ труда удалось захватить бочку багромъ и притянуть къ лодкѣ.


Но вотъ мы внутри статуи. Тамъ, оказывается, лѣстница до самой верхушки. Разъ, два, три -- и мы уже наверху, на самой головѣ "Свободы", украшенной короною съ шестью огромными лучами. Матросикъ, не долго думая, сейчасъ же сталъ карабкаться на одинъ изъ лучей. Его примѣру послѣдовали и другіе, между тѣмъ какъ я, Знайка, Карапузикъ, Скокъ остановились немного ниже, у прилегающей къ волосамъ статуи короны, и стали смотрѣть въ устроенныя тамъ отверстія.

Замѣтили ли насъ люди кругомъ -- не знаю. Но едва-ли. Слишкомъ, вѣроятно, уже крошечными должно быть казались мы издалека.

Всей Америки съ верхушки статуи не было видно, но весь Нью-Іоркъ мы отлично видѣли, особенно я. Вотъ когда пригодилось мое стеклышко, надъ которымъ такъ часто смѣялись наши лѣсные человѣчки!..

Налюбовавшись вдоволь, мы спустились внизъ и отправились осматривать Бруклинскій мостъ.

-- Это самый замѣчательный мостъ въ мірѣ,-- объяснялъ намъ Знайка.-- Онъ соединяетъ Нью-Іоркъ съ городомъ Бруклиномъ.

-- Давайте, братцы, пройдемъ по этому мосту,-- предложилъ Скокъ.

-- А не провалится онъ подъ нами?-- спросилъ я.

Конечно, спросилъ я не потому, что боялся, а просто потому, что я люблю быть осторожнымъ.

-- Почему же онъ долженъ провалиться?-- полюбопытствовалъ Индѣецъ.

-- Какъ-же, смотрите, вѣдь это мостъ висячій. Онъ держится всего на двухъ столбахъ... А насъ такъ много...-- отвѣтилъ я.

Однако другіе не раздѣляли моихъ опасеній и смѣло вошли на мостъ. Нѣкоторые стали даже карабкаться на толстые желѣзные канаты, которыми придерживается мостъ.

Я ждалъ, когда всѣ пройдутъ, и только тогда вслѣдъ за другими рѣшился пройти по мосту.

Я шелъ очень осторожно, и мостъ подо мною не провалился.


XIII.


-- Очень долго мы засидѣлись въ Нью-Іоркѣ, пора бы намъ отправиться въ другія мѣста Америки,-- сказалъ однажды утромъ Скокъ.

-- У меня другое предложеніе,-- возразилъ обыкновенно молчаливый китаецъ Чи-ка-чи.-- Изъ Нью-Іорка очень часто отправляются корабли на мою родину, т.-е. въ Небесную имперію...

-- Небесную имперію?! Какая такая Небесная имперія?-- спросилъ Карапузикъ.

-- Небесною Имперіею называютъ Китай,-- объяснилъ Чи-ка-чи,-- а нашего китайскаго императора величаютъ "сыномъ неба".

-- Ого!-- воскликнулъ Чумилка.

-- А какъ же съ Америкою?-- спросилъ Знайка.-- Вѣдь мы побывали только въ Соединенныхъ Штатахъ, а не видѣли совсѣмъ другихъ государствъ, которыя находятся въ Америкѣ, не видѣли Мексики, Канады, Бразиліи...

-- Мы какъ-нибудь еще разъ соберемся въ Америку и тогда все посмотримъ,-- сказалъ докторъ Мазь-Перемазь.-- А въ Китай хотѣлось бы попасть: это должно быть интересная страна.

-- О, ужасно интересная,-- подтвердилъ Чи-ка-чи.-- Тамъ насъ угостятъ такимъ чаемъ, какого никто изъ васъ никогда не пилъ. Вѣдь чай получается изъ моей родины, Китая. Хотите, я вамъ многое могу разсказать про Китай,-- добавилъ Чи-ка-чи и уже влѣзъ на пень, чтобы начать разсказывать, но его прервалъ Дѣдко-Бородачъ.

-- Подожди, Чи-ка-чи,-- сказалъ онъ,-- потомъ разскажешь. Вотъ среди насъ находится Индѣецъ Красное Перо, и онъ очень обиженъ, что мы находимся въ Америкѣ, а Знайка ничего намъ не разсказалъ про индѣйцевъ.

-- Вѣрно! Вѣрно!-- раздались отовсюду голоса.-- Знайка, разскажи намъ пожалуйста все, что ты знаешь про индѣйцевъ.

Знайка, ставъ на возвышеніи у дерева, сказалъ:

-- О, я знаю такъ много про индѣйцевъ, что въ одинъ день всего не разсказать. Но вотъ слушайте:

-- Краснокожіе индѣйцы, къ числу которыхъ принадлежитъ и нашъ милый братецъ Красное Перо, жили въ Америкѣ въ то время, когда европейцы еще совсѣмъ не знали, что существуетъ такая страна свѣта, открытая, какъ я вамъ разсказывалъ, Колумбомъ. Жили, занимаясь большею частью охотою, въ небольшихъ хижинахъ, сдѣланныхъ изъ бамбука и покрытыхъ древесными листьями. Часто воевали они между собою, такъ какъ у нихъ много разныхъ племенъ, которыя старались овладѣть землею и палатками своихъ сосѣдей. И были индѣйцы хозяевами Америки, когда появились въ ней испанскіе и другіе моряки и воины, которые стали вытѣснять индѣйцевъ изъ тѣхъ мѣстностей, гдѣ они жили много лѣтъ. Индѣйцы защищались, вели войны съ испанцами и другими европейцами, но ничего не могли подѣлать и удалялись все дальше и дальше въ глубь страны... Теперь уже осталось немного индѣйцевъ въ Америкѣ и почти всѣ они подчиняются бѣлокожимъ американцамъ...


Нашъ индѣецъ Красное-Перо, слушая разсказъ Знайки, прослезился, а затѣмъ громко заплакалъ и сердито сжалъ въ рукѣ свой топоръ.

Мы поняли, что онъ плачетъ о судьбѣ несчастныхъ краснокожихъ своихъ родственниковъ...


Знайка старался утѣшить индѣйца и разсказалъ ему, что въ Америкѣ есть еще другой несчастный народъ -- чернокожіе негры, которыхъ тоже сильно притѣсняли бѣлокожіе, сдѣлавъ своими рабами, заставляя ихъ страшно работать, наказывая за малѣйшую оплошность.

-- Эти негры были долго рабами бѣлокожихъ. Они ихъ продавали точно животныхъ, отнимали дѣтей у родителей, разлучали мужей съ женами, пока наконецъ не изданъ былъ закона), который освободилъ негровъ отъ рабства...

Разсказъ Знайки однако не утѣшилъ Индѣйца. Онъ продолжалъ грустить, сверкая сердито глазами.

Но вотъ раздался громкій голосъ Мика:

-- Братцы, если мы рѣшаемъ ѣхать въ Китай, то надо приготовиться. Прежде всего узнаемъ, когда уходитъ корабль, который отправляется въ Китай.

-- Это я скоро узнаю!-- воскликнулъ Скокъ. -- Дайте мнѣ сюда велосипедъ, я поѣду въ гавань и тамъ все разспрошу.

Спустя часъ, мы уже знали, что большой американскій корабль готовъ къ отплытію въ Китай и что для насъ найдется на немъ достаточно мѣста.


XIV.


-- Теперь, Чи-ка-чи, ты долженъ показывать дорогу, куда намъ идти или ѣхать,-- сказалъ Знайка, когда нашъ корабль послѣ долгаго путешествія подошелъ къ берегамъ Китая.-- Ты самъ китаецъ, умѣешь по-китайски говорить, такъ будь нашимъ проводникомъ.

-- Чингъ-ченгъ-чангъ, то есть по-китайски "съ удовольствіемъ",-- отвѣтилъ Чи-ка-чи.-- Идите за мною.

И онъ открылъ большой китайскій зонтикъ.

-- Зачѣмъ ты открылъ зонтикъ?-- спросилъ я.-- Вѣдь дождя нѣтъ.

-- У насъ, въ Китаѣ, такой обычай, что всѣ знатные люди ходятъ съ зонтиками даже въ хорошую погоду,-- объяснилъ Чи-ка-чи.

-- А попадемъ ли мы куда-нибудь съ тобою, Чи-ка-чи? Я слышалъ, что весь Китай огороженъ Великой стѣной.

-- Да, Великая стѣна, или по-нашему Ван-ли-чангъ-чингъ... Но что-жъ изъ этого?

-- Насъ не пропустятъ.

-- Э, пустяки! Я васъ проведу!-- успокоилъ Чи-ка-чи.

Вскорѣ мы очутились передъ высокой каменной стѣной.

-- Вотъ и Ван-ли-чангъ-чингъ,-- сказалъ Чи-ка-чи.

-- Ого!-- воскликнулъ Скокъ, окидывая взглядомъ Великую стѣну,-- черезъ нее въ самомъ дѣлѣ трудно перебраться.

-- Пустяки!-- возразилъ Чи-ка-чи, хитро улыбаясь.

-- А къ чему построена эта стѣна?

-- О, это очень, очень старая стѣна,-- сказалъ Чи-ка-чи,-- она была выстроена кругомъ всего Китая, чтобъ непріятель не могъ вторгнуться въ Китай. Строили ее много-много лѣтъ. Ея длина около 4000 верстъ. Если бы собрать всѣ камни и кирпичи, употребленные сюда, то изъ нихъ можно было бы выстроить 2 милліона домовъ. Вдоль всей стѣны были раньше укрѣпленныя башни, и всюду разставлена была стража. Вотъ тогда мы не могли бы такъ легко проникнуть въ Китай. Только бы подошли къ стѣнѣ, стража сейчасъ -- пафъ!

-- Ай!-- невольно вырвалось у меня.-- Уйдемъ скорѣе!

-- Не бойся, Мурзилка,-- успокоилъ меня Чи-ка-чи,-- вѣдь это было много лѣтъ тому назадъ. Теперь тутъ никакой стражи нѣтъ...

-- Въ самомъ дѣлѣ?-- обрадовался я.-- Ну, такъ впередъ!

И я, не дожидаясь другихъ, сталъ карабкаться на стѣну. Но это было не легко: не поднявшись и на аршинъ отъ земли, я кувыркомъ полетѣлъ обратно и навѣрно разбился бы, если-бы меня не поддержали товарищи.

-- Подождите, друзья,-- замѣтилъ Чи-ка-чи,-- идемте дальше, тамъ есть въ стѣнѣ трещина, по ней мы и проберемся.

Мы пошли за китайцемъ и скоро, въ самомъ дѣлѣ, нашли трещину, по которой удобно было взобраться на верхъ стѣны.

Минутъ черезъ пять безъ всякихъ приключеній мы всѣ были уже наверху.

-- Сейчасъ спустимся и будемъ въ Небесной имперіи, т.-е. въ настоящемъ Китаѣ, и двинемся прямо къ нашей столицѣ, къ Пекину,


-- А не поздно ли будетъ, Чи-ка-чи?-- спросилъ осторожный Дѣдко-Бородачъ.-- Смотри, какъ стемнѣло!

-- Ничего!-- отвѣтилъ Чи-ка-чи.-- Подождите, я сейчасъ зажгу фонарь!-- и онъ скрылся куда-то.

Черезъ нѣсколько минутъ онъ вернулся держа въ рукѣ на длинной бамбуковой палкѣ прехорошенькій пестрый бумажный фонарикъ.

-- Ахъ, какая прелесть!-- воскликнуло въ одинъ голосъ нѣсколько лѣсныхъ человѣчковъ.-- Откуда ты его взялъ?

-- Это еще не все!-- засмѣялся Чи-ка-чи,-- смотрите!

Онъ тряхнулъ широкимъ рукавомъ своего кафтана и оттуда что-то посыпалось.

-- Что это?

-- Наши бумажные складные фонарики,-- съ гордостью отвѣтилъ Китаецъ и принялся раскрывать фонари.

-- Зачѣмъ же ты ихъ положилъ въ рукавъ?-- удивился я.

-- А куда же?-- спросилъ съ недоумѣніемъ Чи-ка чи.

-- Въ карманъ!

-- Въ китайскихъ платьяхъ кармановъ почти никогда не дѣлается,-- отвѣтилъ Чика-чи.

-- Въ самомъ дѣлѣ?-- удивился я.-- Ну-ка покажи свое платье, я никогда не присматривался къ твоему костюму.

-- Вотъ смотри: широкія панталоны, синяя куртка, а сверху черная кофта. Зимой мы носимъ обыкновенно нѣсколько куртокъ, которыя у богатыхъ дѣлаются изъ шелка. Богачи носятъ также поверхъ еще длинную верхнюю одежду съ длиннѣйшими рукавами. Никакихъ украшеній на своей одеждѣ мы не любимъ. Иногда лишь украшаемъ свое платье вышивками.


Пока китаецъ разсказывалъ о китайской одеждѣ, остальные лѣсные малютки развернули бумажные фонарики и, засвѣтивъ ихъ, взяли каждый себѣ по одному.

Только у одного меня не оказалось фонаря.

-- Послушай,-- обратился я къ Знайкѣ,-- дай мнѣ твой фонарикъ, а то я близорукъ и впотьмахъ, пожалуй, упаду..

-- Я не могу,-- возразилъ Знайка,-- у меня у самого только одинъ. А вотъ, смотри, у Матросика два фонаря.

Я взглянулъ: въ самомъ дѣлѣ у Матросика въ рукахъ было два фонарика.

Онъ подѣлился со мной, и мы двинулись дальше.


Едва мы прошли шаговъ пятьдесятъ, какъ въ темнотѣ послышался какой-то стонъ.

-- Кто это стонетъ? Что случилось?-- переполошились всѣ.

-- Охъ! Охъ! Ой!-- раздавалось гдѣ-то впереди на дорогѣ.

Чумилка-Вѣдунъ, бывшій впереди всѣхъ, побѣжалъ на стонъ.

За нимъ поспѣшили другіе.

-- Да это Карапузикъ! воскликнулъ Чумилка, нагибаясь освѣщая своимъ кругленькимъ фонаремъ чью-то темную фигуру.


Въ самомъ дѣлѣ, на травѣ сидѣлъ Карапузикъ, потирая рукой свое правое колѣно.

-- Что съ тобой?

-- Охъ, охъ!-- стоналъ Карапузикъ,-- упалъ, ушибъ или вывихнулъ себѣ ногу; дальше идти не могу.

-- Ну-ка, посмотримъ, что съ тобой!-- сказалъ докторъ Мазь-Перемазь, выдвигаясь впередъ.

-- Посвѣтите-ка мнѣ!

Пуговка продвинулся впередъ и освѣтилъ Карапузика своимъ фонаремъ.

-- Пустяки! Маленькая ссадина!-- заговорилъ Мазь-Перемазь.-- Сейчасъ я тебѣ достану изъ моей аптечки примочку, забинтую ногу, и все пройдетъ. Только, друзья,-- обратился онъ къ намъ,-- совѣтую прекратить это ночное путешествіе, пока мы всѣ не искалѣчились.

-- Въ самомъ дѣлѣ, вернемся, переночуемъ, а завтра утромъ пораньше въ путь!-- предложилъ Бородачъ.

Какъ ни спорилъ Чи-ка-чи, но ему пришлось подчиниться общему рѣшенію.

Найдя подходящее мѣстечко, мы расположились на ночлегъ.

Утромъ насъ разбудили звуки колокольчика.

-- Что это за звонъ?-- спросилъ я Чика-чи.

-- Это звонятъ въ китайской церкви или пагодѣ,-- отвѣтилъ онъ; -- когда китайцы молятся, они всегда звонятъ въ колокольчики... Вотъ, видите, тамъ виднѣется башня?

-- Да, да,-- воскликнулъ Заячья-Губа,-- я вижу какое-то странное зданіе въ видѣ башни.

-- Это и есть пагода!

-- Скорѣе идемъ туда!-- предложилъ Скокъ.

Мы пошли и скоро всей толпой окружили пагоду.


-- Не попробовать ли взобраться наверхъ?-- сказалъ Скокъ.

-- Не надо, лучше внутри ее посмотрѣть,-- возразилъ Дѣдко-Бородачъ,-- а то вотъ и Карапузику будетъ трудно взбираться съ больной ногой, да и я не охотникъ лазить по верхамъ.

-- Ну, вотъ еще!-- возразилъ Скокъ.-- Я полѣзу, а вы какъ хотите.

-- И я полѣзу съ тобой!-- сказалъ я.

-- И мы!-- присоединились къ намъ нѣкоторые другіе.

Мы начали взбираться.

Мнѣ въ это время вздумалось подшутить надъ Карапузикомъ, напугать его. Я остановился и, подойдя къ самому краю одного изъ выступовъ, окружавшихъ въ видѣ крыши каждый этажъ башни, крикнулъ ему нарочно очень громко:

-- Карапузикъ, берегись! Сейчасъ я прыгну отсюда прямо тебѣ на голову! Посторр...

Вдругъ -- кракъ! Трескъ, шумъ! Выступъ обломился и, не успѣвъ договорить, я въ самомъ дѣлѣ полетѣлъ внизъ. Навѣрно, мнѣ не миновать бы головы Карапузика, если бы не выступъ слѣдующаго этажа, задержавшій меня.

-- Браво, Мурзилка!-- засмѣялся снизу Карапузикъ.-- Говорилъ -- полетишь и полетѣлъ. Молодецъ! Честно держишь слово!

-- Ну, ну, молчи!-- крикнулъ я, оправляясь,-- а то еще вторую ногу подобьешь себѣ... Это все китайцы виноваты, даже своей церкви не сумѣли прочно сдѣлать. Что за страна такая!?

-- Мурзилка, придержи свой языкъ,-- замѣтилъ мнѣ Чи-ка-чи.-- А то, если мои сородичи услышатъ, бѣда тебѣ будетъ: живо разложатъ тебя на землѣ и накажутъ по пяткамъ бамбуковыми палками или своими длинными косами... Они не любятъ, когда кто-нибудь порицаетъ ихъ...

-- Ну, ну, Чи-ка-чушка, не буду!-- заговорилъ я, украдкой оглядываясь.

Вѣдь въ самомъ дѣлѣ какой-нибудь китаецъ, могъ услышать мои слова. Къ счастью, кругомъ все было спокойно и тихо. Городокъ былъ маленькій, тихій, въ родѣ деревни, улицы пустыя, безлюдныя.


Не теряя времени, мы двинулись дальше по дорогѣ къ Пекину.

На пути намъ часто стали встрѣчаться чайныя плантаціи, рисовыя поля, большія пространства, засѣянныя хлопкомъ.


XV.


-- Теперь, братцы, осторожнѣе, чтобы насъ какъ-нибудь не замѣтили китайцы,-- сказалъ Знайка, когда мы проходили мимо одной китайской деревни.-- Китайцы,-- объяснилъ при этомъ Знайка,-- не любятъ пріѣзжающихъ въ ихъ страну чужихъ людей, и даже бывали случаи, когда они убивали этихъ людей...

-- Неужели убивали!?-- воскликнулъ я и предложилъ лучше вернуться обратно.

Но Чи-ка-чи насъ успокоилъ.

-- Это было прежде,-- сказалъ онъ.-- Теперь мои сородичи, китайцы, уже не такъ строго относятся къ чужестранцамъ. Правда, и теперь бываютъ случаи, что китайцы убиваютъ иностранцевъ, но наше правительство строго наказываетъ за это виновныхъ. Теперь даже въ нашей столицѣ, Пекинѣ, живутъ иностранцы.

-- Все-таки мнѣ кажется, чтобы избѣгнуть всякой опасности, намъ слѣдовало бы переодѣться китайцами.

-- Что-же, это можно,-- отвѣтилъ Чи-ка-чи.-- Вотъ тутъ какъ разъ стоитъ китайская хижина, въ которой живутъ работники съ чайныхъ полей или, какъ ихъ называютъ, плантацій. У нихъ, навѣрное, въ хижинѣ спрятана праздничная одежда. Вы можете всѣ переодѣться. А только лицомъ-то никто изъ васъ не похожъ на китайца...

-- Это ничего. Никто не разглядитъ,-- рѣшилъ Дѣдко-Бородачъ.

Спустя нѣсколько минутъ, мы уже были въ хижинѣ.


Чи-ка-чи не ошибся. Тамъ была тщательно сложена праздничная китайская одежда рабочихъ и ихъ дѣтей, и, кромѣ того, тамъ же находились носилки, на которыхъ въ Китаѣ носятъ важныхъ сановниковъ-мандариновъ, китайскія знамена, вооруженіе китайскаго воина и много другихъ вещей. Мы стали быстро переодѣваться и вскорѣ уже многіе изъ насъ превратились въ настоящихъ китайцевъ. Въ хижинѣ нашлись даже длинныя косы, которыя носятъ китайцы, и Чи-ка-чи искусно придѣлывалъ ихъ по очереди всѣмъ намъ, лѣснымъ человѣчкамъ.

Въ носилки, которыя нашлись въ хижинѣ, мы усадили самаго толстаго изъ насъ, Мика, а докторъ Мазь-Перемазь, Карапузикъ, Незнайка и Индѣецъ понесли носилки на плечахъ. Впереди пошелъ Хрипунъ съ большой китайской грамотой, выкрикивая непонятныя слова; сзади -- понесли китайскія знамена, а Скокъ и Кнопка, переодѣтые китайскими воинами, одинъ съ саблей, другой съ большой китайскою пикою въ рукахъ, заняли мѣсто рядомъ съ носилками -- и шествіе двинулось въ путь.

Сзади за носилками пошли остальные человѣчки, въ томъ числѣ я, Заячья-Губа, Тузикъ и другіе.

Я выбралъ себѣ самое изящное китайское платье, какое только нашлось въ хижинѣ, прикрѣпилъ къ нему букетъ и, захвативъ мое стеклышко и тросточку, двинулся вмѣстѣ съ остальными. Но въ китайскихъ войлочныхъ туфляхъ очень неудобно было шагать впередъ, и я предпочелъ помѣститься въ корзинкѣ для овощей, прикрѣпленной къ длинной бамбуковой палкѣ, которую несли Заячья-Губа и Тузикъ.


Въ нашемъ шествіи были и переодѣтые китайскими торговцами рыбою и овощами лѣсные, человѣчки, были и надзиратели плантацій, съ кнутомъ въ рукѣ, разъѣзжавшіе на осликахъ, и т. д. Словомъ, еслибы насъ и встрѣтилъ кто-нибудь, то едвали отличилъ бы насъ отъ настоящихъ китайцевъ.


Сзади всѣхъ ѣхалъ на осликѣ Рикки, въ очкахъ, имѣя впереди переодѣтаго китайскимъ трубачемъ Дундука, а сзади -- китайскаго воина съ пикою и саблею.

Долго шли мы, не встрѣчая никого на пути, но вдругъ Чи-ка-чи крикнулъ:


-- Спасайтесь! Хунхузы приближаются! Хунхузы -- это китайскіе разбойники. Конечно, всѣ испугались и пустились бѣжать.

Тутъ произошло нѣчто такое, что даже описать трудно.

Несшіе носилки съ Микомъ споткнулись, и вслѣдъ затѣмъ Микъ и всѣ его четверо носильщиковъ очутились на землѣ.

Я въ это время сидѣлъ, скорчившись, въ моей корзинѣ и никакъ не могъ оттуда выбраться. Напрасно кричалъ я: "Стойте! Остановитесь! Дайте мнѣ вылѣзть изъ корзины!" Никто, очевидно, не слышалъ моего голоса. Всѣ бѣжали но направленію къ той хижинѣ, гдѣ лежало наше платье.


Мы уже были у самой хижины, когда Чи-ка-чи вдругъ расхохотался:

-- А знаете, вѣдь я ошибся,-- сказалъ онъ.-- Никакихъ хунхузовъ не видать. Это просто были... полевыя мыши...

Переодѣвшись, мы рѣшили отправиться дальше. Но я такъ усталъ, что идти никакъ не могъ. Вѣдунъ и Скокъ рѣшили мнѣ помочь и понесли меня на носилкахъ, сдѣланныхъ изъ двухъ бамбуковыхъ палокъ и куска китайской матеріи. Пройдя довольно длинный путь, мы замѣтили китайскій домъ, куда и вошли незамѣтно.


Вся семья сидѣла прямо на полу, на разостланныхъ коврахъ изъ соломы и, повидимому, ужинала. На низенькомъ столикѣ стояла большая миска съ варенымъ рисомъ и маленькія пестрыя чашечки съ чаемъ. Ни ложекъ, ни вилокъ не было. Китайцы ѣли рисъ гладко оструганными деревянными палочками, такъ ловко управляя ими, что не роняли ни одного зернышка.

Видъ ужинавшихъ людей возбудилъ у меня аппетитъ, и я рѣшилъ пробраться къ ихъ столу. Ко мнѣ присоединились Скокъ и Пучеглазка. Но только успѣли мы подойти къ мискѣ, какъ одинъ изъ китайцевъ, принявъ насъ, очевидно, за мухъ, замахнулся и со всей силы ударилъ меня своей палочкой. Не помню, какимъ чудомъ я остался живымъ. Въ это время Пучеглазка и Скокъ благополучно удрали.

Намъ пришлось лечь спать голодными.

На другой день съ утра мы отправились осматривать городъ Пекинъ. Забравшись на высокую стѣну, раздѣляющую городъ на двѣ части, мы увидѣли огромное число домовъ и садовъ, желтые и зеленые верхи храмовъ, пагодъ, и причудливыя, покрытыя блестящими кирпичами крыши какого -то огромнаго дворца.

-- Что это за дворецъ?-- спросилъ Дѣдко-Бородачъ.

-- Это дворецъ императора,-- отвѣтилъ Чи-ка-чи.-- А вотъ здѣсь рядомъ -- храмъ Конфуція.

-- Кто это Конфуцій?-- спросилъ я.

-- Конфуцій былъ мудрецъ, самый умный изъ китайцевъ. Онъ составилъ нѣсколько книгъ, гдѣ сказано, какъ китайцы должны жить, молиться и т. д. Едва лишь мальчику-китайцу исполнится шесть лѣтъ, его засаживаютъ обучаться тому, что написано въ этихъ книгахъ. Чѣмъ лучше онъ выучитъ это и чѣмъ больше сдастъ экзаменовъ, тѣмъ высшую займетъ должность.


Пока Чи-ка-чи разсказывалъ намъ это, мы присматривались къ китайской жизни на улицѣ. Взадъ и впередъ вокругъ насъ сновалъ народъ, торговцы, дѣти, женщины. Всѣ они были похожи одинъ на другого: у всѣхъ желтыя лица, узенькіе глаза, приплюснутые носы, длинныя черныя косы.

Я обратилъ вниманіе, что на нѣкоторыхъ мужчинахъ были надѣты шапочки съ какими-то странными, разноцвѣтными стеклянными шариками.

-- Что это за шарики?-- спросилъ я Чи-ка-чи.

-- Этими шариками отличаются по своимъ чинамъ китайскіе чиновники или мандарины. У однихъ -- стеклянные, у другихъ коралловые, у третьихъ -- хрустальные, а у высшихъ чиновъ -- даже золотые.

Мы пробродили по улицамъ Пекина почти весь день.

-- Теперь куда же мы направимся?-- спросилъ, наконецъ, Пуговица, не любившій быть долго на одномъ мѣстѣ.

-- Я покажу вамъ другіе китайскіе города,-- отвѣтилъ Чи-ка-чи.

-- А по-моему,-- возразилъ Дѣдко-Бородачъ,-- нужно намъ подумать и объ обратномъ путешествіи.

-- Бородачъ правъ,-- подтвердилъ Знайка,-- только я бы предложилъ побывать еще въ Японіи, это близко отсюда, и къ тому же страна очень интересная.

-- Вотъ еще! Стоитъ-ли ѣхать въ Японію?-- съ презрѣніемъ замѣтилъ Чи-ка-чи.

-- Какъ хочешь, Чи-ка-чи,-- отвѣтилъ ему Бородачъ;-- можешь оставаться здѣсь. Мы знаемъ, что вы, китайцы, не любите японцевъ.

-- Нѣтъ,-- сказалъ китаецъ,-- я не хочу разлучаться съ вами; кромѣ того, мнѣ тоже интересно посмотрѣть Японію. Говорятъ, что китайцы и японцы родственны.

-- Значитъ, ѣдемъ въ Японію!-- закричалъ Знайка такъ громко, что проходившіе мимо два китайскихъ мандарина оглянулись.

-- Въ Японію, въ Японію!-- подхватили хоромъ мы.

Покинувъ Пекинъ, мы пѣшкомъ добрались до моря и тамъ сѣли на пароходъ, отправлявшійся въ Японію.


XVI.


Я сейчасъ узналъ, что на нашемъ пароходѣ находится японецъ, который намъ разскажетъ много интереснаго про Японію,-- сказалъ Знайка, когда мы очутились въ открытомъ морѣ на пути изъ Китая въ Японію.-- Подождите, я его сейчасъ приведу.

Черезъ минуту онъ снова появился, ведя съ собой подъ руку маленькаго человѣчка, такого же маленькаго какъ мы, эльфы, но одѣтаго въ широкое японское платье съ открытымъ вырѣзомъ спереди и подпоясаннаго пестрымъ широкимъ поясомъ.

-- Вотъ это японецъ, Бирюшима, а это мои товарищи!-- торжественно произнесъ Знайка.

Маленькій японецъ раскланялся и пробормоталъ что-то по-японски.


-- Вы ѣдете вмѣстѣ съ нами въ Японію и, конечно, поможете намъ познакомиться съ вашей родиной,-- любезно началъ Дѣдко-Бородачъ, подходя къ Бирюшимѣ, и вдругъ расхохотался.

-- Ахъ, проказникъ! Ха-ха-ха! Ловко обманулъ! Хорошъ Бирюшима!

Мы съ недоумѣніемъ смотрѣли то на Бородача, то на японца и вдругъ сами расхохотались.

Японецъ Бирюшима былъ не кто иной, какъ нашъ же пріятель, одинъ изъ самыхъ маленькихъ лѣсныхъ человѣчковъ, Бирюлька.

-- Ха-ха-ха! Ай да Бирюлька!

-- Я -- Бирюшима,-- серьезно произнесъ мнимый японецъ, стараясь самъ удержаться отъ смѣха.

-- Теперь Бирюльки больше нѣтъ,-- замѣтилъ Знайка,-- смотрите, какой онъ сталъ желтолицый!-- и Знайка запѣлъ:


Подъ горячимъ южнымъ солнцемъ

Нашъ Бирюлька сталъ японцемъ,

Въ халатъ японскій нарядился

И въ Бирюшиму превратился.


Тутъ Скокъ подхватилъ:


А мы не далися впросакъ:

Сейчасъ смекнули -- что и какъ.

Бирюльку живо въ немъ узнали

И Бирюшиму развѣнчали...


-- Значитъ, вы не вѣрите, что я японецъ?-- засмѣялся Бирюлька-Бирюшима,-- вотъ подождите, пріѣдемъ въ Японію, я вамъ докажу, какъ я ее хорошо знаю.

-- Въ самомъ дѣлѣ,-- замѣтилъ Знайка,-- нашъ Бирюшима отличію знаетъ Японію и потому предводителемъ въ путешествіи по Японіи будетъ онъ, а не я.

-- Ну, куда же ты прежде всего поведешь насъ, Бирюлька?-- спросилъ докторъ Мазь-Перемазь.

-- Въ японскую столицу -- Токіо,-- отвѣтилъ Бирюлька.-- Какъ только пароходъ подойдетъ къ японскому берегу, мы направимся пѣшкомъ въ Токіо...

-- Пѣшкомъ?-- въ ужасѣ вскричали я и Карапузикъ.-- Мы не въ состояніи...

-- Ну, для васъ можно сдѣлать паланкинъ!-- отвѣтилъ Знайка.

-- Это еще что за штука?-- спросилъ я.

-- Это ты сейчасъ увидишь. А пока идите, друзья, наберите побольше небольшихъ кусковъ дерева, да веревокъ...

Работа быстро закипѣла.

Когда пароходъ подошелъ къ Японіи, паланкинъ былъ уже готовъ. Это было не что иное, какъ носилки, которыя у японцевъ замѣняютъ экипажи.

-- Ну, Карапузикъ и Мурзилка, садитесь въ паланкинъ!-- скомандовалъ докторъ Мазь-Перемазь.

Мы сѣли. Докторъ, Заячья-Губа, Самоѣдъ, Пуговица и Вертушка приготовились насъ нести.

-- Господа,-- замѣтилъ я, придвигаясь къ Карапузику,-- тутъ столько мѣста, что можетъ еще кто-нибудь сѣсть.

-- Садись, Бирюшима,-- предложилъ Заячья-Губа,-- ты теперь японецъ, тебѣ слѣдуетъ по-японски и путешествовать.

-- Съ удовольствіемъ!-- отвѣтилъ Бирюлька, усаживаясь въ паланкинъ.

Мы двинулись въ путь.

Путешествіе въ паланкинѣ оказалось очень пріятнымъ. Меня скоро убаюкало, и я незамѣтно задремалъ. Мнѣ казалось, что я ѣду въ лодкѣ. Вдругъ сильный толчекъ! Я качнулся и чуть-чуть не вылетѣлъ кувыркомъ. Только успѣлъ схватиться за Бирюльку.

-- Что случилось?-- съ испугомъ спросилъ я.

-- Ничего не случилось,-- отвѣтилъ Бирюлька,-- а только мы сейчасъ пойдемъ осматривать статую Будды.

-- Будды?-- переспросилъ я.-- Что такое Будда.

-- Будда -- это былъ индійскій царевичъ, жившій много тысячъ лѣтъ назадъ. Это былъ очень умный и добрый царевичъ. Этотъ то Будда основалъ новую вѣру, которую сначала приняли индусы, потомъ китайцы и, наконецъ, японцы. Теперь Будда считается японскимъ святымъ. Въ Японіи много статуй Будды, но особенно славится одна, громадныхъ размѣровъ, украшенная драгоцѣнными камнями. Эту статую мы теперь и посмотримъ,-- объяснилъ Бирюлька.

Вскорѣ мы увидали огромную статую великана, голова котораго блестѣла издалека.

-- Что это тамъ блеститъ на этой статуѣ?-- спросилъ Карапузикъ.

-- Это головной уборъ Будды изъ дорогихъ камней,-- отвѣтилъ Знайка.

-- Давайте, заберемся на Будду!-- предложилъ Скокъ.-- Посмотримъ, что за камни у него на головѣ.

Мы начали карабкаться. Первымъ забрался на самый верхъ Матросикъ. За нимъ полѣзъ Чи-ка-чи, но покачнулся и едва удержался, схватившись за одинъ изъ драгоцѣнныхъ камней. Пока Индѣецъ, Самоѣдъ и я взбирались на плечи къ Буддѣ, докторъ Мазь-Перемазь со Знайкой очутились на каменномъ столикѣ съ золотыми ножками, стоявшемъ передъ Буддой. На этомъ столикѣ стоялъ довольно большой горшокъ, отъ котораго шелъ паръ.

-- Смотрите,-- сказалъ Треуголка,-- какъ японцы кормятъ своего Будду.

-- Ну,-- замѣтилъ Знайка,-- врядъ ли каменный Будда можетъ ѣсть.

-- А вкусно пахнетъ!-- воскликнулъ Пучеглазка, заглядывая въ горшокъ.

-- Это совсѣмъ не кушанье, а благовонное куренье,-- сказалъ Бирюшима.

Мы долго пробыли у статуи и, наконецъ, рѣшили двинуться дальше. Былъ какъ разъ полдень. На улицѣ стояла такая ужасная жара, что буквально трудно было дышать.

-- Куда бы спрятаться отъ солнца,-- застоналъ Карапузикъ,-- а то я скоро растаю отъ жары.

-- Надо просто зайти въ какой-нибудь домъ, переждать жару,-- сказалъ Дѣдко-Бородачъ,-- а то въ самомъ дѣлѣ трудно идти.

Мы согласились съ этимъ и подошли къ ближайшему же маленькому домику.

Въ комнатахъ никого не было, кромѣ молоденькой японки, крѣпко спавшей на деревянной низенькой подставкѣ, замѣнявшей ей кровать. Вмѣсто подушки у нея была маленькая деревянная скамеечка.

-- Какъ ей, бѣдной, неудобно спать на такой скамеечкѣ!-- замѣтилъ Путька, любившій поспать.

-- Такія подставки подъ головы японки употребляютъ, чтобы не помять своихъ причесокъ. Смотрите, какъ она причесана!-- объяснилъ намъ Знайка.


Въ самомъ дѣлѣ, у спящей японки была какая-то необыкновенно затѣйливая высокая прическа, при чемъ волосы держались точно склеенные чѣмъ-то.

Въ то время, какъ мы разсматривали спящую японку, въ сосѣдней комнатѣ раздался грохотъ.

Разбуженная шумомъ, японка вскочила на ноги.


Мы, какъ мыши, метнулись въ разныя стороны.

-- 'Это кто-то изъ нашихъ напроказилъ,-- замѣтилъ Чи-ка-чи, прячась вмѣстѣ со мной за большой вѣеръ, разставленный въ комнатѣ въ видѣ ширмы.

Когда черезъ минуту мы оттуда выглянули, въ комнатѣ никого уже не было: всѣ лѣсные малютки выбѣжали на улицу. Мы вышли изъ своей засады и пустились за ними.

-- Что тамъ случилось?-- спросилъ я, догоняя Бородача.

-- Скокъ, Путька и Пуговица, увидѣли въ японскомъ домикѣ висячій вазонъ съ цвѣтами и, забравшись на него, давай качаться, какъ на качеляхъ,-- вмѣшался въ разговоръ Тузилка.-- Я только успѣлъ крикнуть имъ: -- "Смотрите, оборветесь!" какъ -- трахъ -- Скокъ полетѣлъ внизъ головой, веревка оборвалась и тяжелый вазонъ грохнулъ на полъ.


На улицѣ было попрежнему жарко. Чтобы спастись какъ-нибудь отъ палящаго солнца, мы раздобыли въ игрушечномъ магазинѣ много маленькихъ дѣтскихъ японскихъ зонтиковъ и, закрывшись ими, рѣшили продолжать наше путешествіе. Эти зонтики оказались очень удобными въ пути. Далѣе мы съ ними уже не разставались, и все наше путешествіе по Японіи мы совершили подъ зонтиками.

Добравшись сначала до города Іокагамы, а оттуда до столицы Японіи, Токіо, мы принялись осматривать дворцы, улицы, сады. Но столица Японіи оказалась совсѣмъ не красивой. Въ ней много домовъ маленькихъ, низенькихъ, деревянныхъ, среди которыхъ выдѣляются храмы, одна огромная пагода и прекрасный дворецъ микадо, т. е. японскаго императора, окруженный высокой каменной стѣной и широкимъ, наполненнымъ водою, рвомъ. Что намъ понравилось въ Токіо, такъ это большой паркъ Шиба, въ которомъ находится гробница шести сіогуновъ -- т. е. правителей Японіи. Экипажей въ Токіо мы не встрѣчали, но за то тамъ много двуколесныхъ повозокъ, которыя везли люди. Это японскіе извозчики или дженерикши.

Но болѣе всего насъ поразило въ Токіо то, что изъ японцевъ, которыхъ мы встрѣчали, одни носили японскія платья, въ особенности длинные халаты, вышитые пестрыми цвѣтами, между тѣмъ какъ другіе были одѣты въ европейское платье.

-- Почему это?-- спросили мы Знайку.


-- Видите-ли,-- объяснилъ намъ Знайка,-- прежде всѣ японцы одѣвались въ свои народные костюмы, носили косы, какъ китайцы, и чуждались другихъ образованныхъ народовъ. Но теперь японцы, особенно живущіе въ большихъ городахъ, одѣваются уже по-европейски, стригутъ волосы и стараются во всемъ походить на европейцевъ. Они усердно учатся и даже теперь уже настолько образованы, что не уступаютъ самымъ просвѣщеннымъ народамъ Европы, у нихъ свои университеты, академіи, много школъ, фабрикъ и т. п.

Мы, вѣроятно, остались бы нѣсколько дней въ Токіо, но жара становилась все больше и больше. Поэтому рѣшено было уѣхать изъ Японіи на первомъ же пароходѣ, который уйдетъ въ Сибирь.

И на слѣдующій же день мы уже опять двинулись въ путь.


XVII.


Изъ Японіи мы благополучно, безъ особенныхъ приключеній, прибыли въ предѣлы Россіи, въ Сибирь, и рѣшили сѣсть въ сибирскій поѣздъ, который довезъ бы насъ обратно до Москвы.

Отъ другихъ пассажировъ на границѣ потребовали паспорта. Насъ-же пропустили безъ всякихъ препятствій. Очевидно, насъ не замѣтили и приняли за мухъ или жучковъ. Извѣстно, что у мухъ и жучковъ паспортовъ не бываетъ...

-- Завтра мы уже будемъ сидѣть въ поѣздѣ, который отправляется въ Москву,-- мечталъ я. Но моимъ мечтамъ не суждено было сбыться.

Въ поискахъ вокзала мы сбились съ пути и очутились въ глухихъ, пустынныхъ мѣстахъ. Всѣ дороги куда-то исчезли.

Къ тому же и погода измѣнилась, наступили холода, повалилъ снѣгъ. Долго блуждали мы туда и сюда, разыскивая дорогу. Наконецъ, мы очутились въ тайгѣ, какъ называютъ въ Сибири густые, непроходимые лѣса. Чѣмъ дальше, тѣмъ лѣсъ становился гуще. Въ довершеніе всего поднялась мятель.

Идти сдѣлалось совсѣмъ невозможно. Снѣгъ слѣпилъ глаза, рѣзкій ледяной вѣтеръ пронизывалъ насквозь.

Мы дрожали отъ холода, не зная, какъ отогрѣть свои окоченѣвшіе члены. Особенно жалокъ былъ Китаецъ. Въ его легкомъ китайскомъ платьѣ ему было хуже, чѣмъ намъ всѣмъ.

-- За-а-амерз-ззаю!-- едва могъ выговорить онъ, вытаращивъ свои узенькіе глазки и выбивая зубами мелкую дробь.

-- А я уже замерзъ!-- заявилъ Треуголка.-- Мои ноги не ходятъ, придется ихъ передвигать руками!-- и говоря это, Треуголка поднялъ руками свою лѣвую ногу и такъ махнулъ ею въ воздухѣ, что чуть не попалъ въ носъ подвернувшемуся Скоку.


Хорошо чувствовалъ себя одинъ только Эскимосикъ.

-- Просто прелесть какой морозецъ!-- восторгался онъ.

-- Ты, Эскимосъ, молчи!-- сердито остановилъ его Матросикъ.-- Тебѣ одному хорошо въ твоемъ мѣховомъ мѣшкѣ!

Матросику самому было очень холодно и потому у него было плохое настроеніе. Онъ вытаращилъ глаза, разставилъ руки и выглядѣлъ такъ свирѣпо, точно собирался вступить въ рукопашную...

-- Вы бы развели огонь!-- посовѣтовалъ Эскимосикъ.

-- А въ самомъ дѣлѣ!-- обрадовался Матросикъ.-- Скорѣе, друзья, давайте, разведемъ костеръ!-- и онъ живо принялся за дѣло. Мы усердно стали помогать ему. Изъ-за вѣтра и снѣга дѣло долго не ладилось, но, наконецъ, благодаря стараніямъ Матросика, огонь запылалъ. Мы съ удовольствіемъ начали грѣться.


А снѣгъ, между тѣмъ, сыпалъ и сыпалъ.

Переносить мятель долѣе стало невозможно. Насъ могло совсѣмъ занести снѣгомъ. Съ сожалѣніемъ покинувъ костеръ, мы двинулись дальше.

Мѣстами снѣгу насыпало столько, что мы проваливались по самое горло. Иногда казалось, что намъ никогда уже не удастся выбраться отсюда.

Наконецъ, къ нашей радости, лѣсъ сталъ рѣдѣть, и мы очутились на открытой полянѣ

-- Господа,-- весело закричалъ Вертушка,-- смотрите-ка, жилье близко! Вотъ тамъ виднѣются два огонька!

-- Нѣтъ, даже больше двухъ,-- замѣтилъ Скокъ, всматриваясь вдаль при наступившихъ сумеркахъ.-- Три, четыре, пять... Ого! Да тутъ, вѣроятно, цѣлая деревня!


Заинтересованные, мы всѣ тоже стали вглядываться.

Вдали, въ самомъ дѣлѣ, сверкали какія-то свѣтлыя точки.

-- Удивительно, бормоталъ Индѣецъ, вперяя свои зоркіе глаза въ даль,-- мнѣ кажется, будто эти огоньки движутся. Странно! Очень странно!

Вдругъ его глаза стали совсѣмъ круглыми.

-- Это волки!-- закричалъ онъ не своимъ голосомъ и судорожно схватился за свой топорикъ.

-- Волки! Волки!-- какъ эхо повторяли мы и отъ страха не были въ силахъ двинуться съ мѣста.


Наконецъ первый опомнился Знайка.

-- Спасайтесь!-- крикнулъ онъ,-- бѣжимъ въ лѣсъ, скорѣе, на деревья!

И онъ бросился бѣжать.

Мы пустились за нимъ.

Къ нашему ужасу, скоро до нашего слуха долетѣлъ жалобный вой.

Собравъ всѣ свои силы, мы, казалось, не бѣжали, а летѣли все впередъ и впередъ. Однако, голодные волки почуяли, должно быть, добычу. Они бросились за нами и преслѣдовали насъ такъ быстро, что скоро стало слышно щелканье ихъ страшныхъ зубовъ.

Никогда еще намъ не приходилось такъ плохо. Прошла минута, другая, и волки насъ совсѣмъ догнали.

Съ ужасомъ я почувствовалъ вдругъ, что одинъ изъ нихъ схватилъ меня за ногу.


Не помня себя, подпрыгнувъ отъ боли, я обернулся и со всего размаха ударилъ волка по лбу своей тросточкой. Ошеломленный хищникъ на моментъ отступилъ, но потомъ снова кинулся на меня. Мнѣ не миновать бы его острыхъ зубовъ, если бы, къ счастью, вблизи не было большого дерева. Быстрѣе молніи метнулся я къ дереву и, съ ловкостью дикой кошки взобрался на вѣтку.

Разозленный волкъ остался внизу щелкать зубами.

На деревѣ было уже много лѣсныхъ малютокъ, спасшихся, какъ и я, отъ своихъ преслѣдователей.

Разсвирѣпѣвшіе волки окружили дерево, скаля зубы и стараясь достать до насъ. Они подпрыгивали, царапали по стволу когтями, выли...

Едва я успѣлъ взобраться на дерево, какъ одинъ изъ самыхъ свирѣпыхъ волковъ, подпрыгнувъ, вцѣпился зубами въ ту вѣтку, на которой я сидѣлъ. Только ударъ моей тросточки вторично спасъ меня отъ него. Въ ту же минуту другой волкъ, ловко прыгнувъ, ухватилъ зубами фалды сюртука доктора Мазь-Перемазь. Бѣдный докторъ, навѣрно, свалился бы съ дерева, если бы его не удержалъ Заячья-Губа. Во всякомъ случаѣ, сюртукъ его сильно пострадалъ, такъ какъ часть его осталась въ зубахъ у волка.


Между тѣмъ волки, озлобленные тѣмъ, что никто изъ насъ, лѣсныхъ малютокъ, не попалъ имъ на зубы, выли, стонали, скулили. Очевидно, однако, они все еще не потеряли надежды насъ схватить и не хотѣли такъ скоро разстаться съ ускользнувшей отъ нихъ добычей. Проходилъ часъ за часомъ, а они все еще караулили насъ подъ деревомъ, страшно щелкая зубами и жалобно воя. Въ темнотѣ наступившей ночи сверкали лишь ихъ горящіе глаза, принятые нами раньше за огоньки.

Мы стали приходить уже въ отчаяніе.

Что будетъ, если волки вздумаютъ караулить насъ цѣлую недѣлю? Не сидѣть же намъ вѣчно на деревѣ и ждать голодной смерти.

Я, какъ самый храбрый, первый заговорилъ о томъ, что намъ слѣдовало бы какъ-нибудь спуститься, обмануть волковъ и убѣжать.

-- Что ты! что ты! Мурзилка!-- закричали всѣ лѣсные человѣчки.

Такъ прошла ночь, въ теченіе которой никто изъ насъ, конечно, не сомкнулъ глазъ.

Къ счастью, волкамъ, очевидно, надоѣло ждать, и на разсвѣтѣ они покинули насъ и удалились въ глубину лѣса.

Со страхомъ спустились мы съ дерева и, осторожно, чтобы случайно не обратить вниманія волковъ, по одиночкѣ направились въ противоположную сторону. Снова началось наше путешествіе по снѣжной пустынѣ. Много дней блуждали мы, совершенно не зная, гдѣ мы находимся, пока, наконецъ, какимъ-то чудомъ добрались до самоѣдскаго селенія.

Самоѣды еще мирно спали, когда мы подошли къ первому съ краю жилищу или, какъ ихъ называютъ самоѣды, кибиткѣ, сдѣланной изъ шкуръ собакъ.

У этого жилища стояли сани, запряженныя собаками, такъ какъ самоѣды ѣздятъ, большею частью, на собакахъ, впряженныхъ въ легкія санки. Въ каждыя санки впряжены были по три пары собакъ. Не было сомнѣнія, что самоѣды рѣшили въ это утро совершить какое-нибудь большое путешествіе.

-- А что, братцы, не воспользоваться ли случаемъ и не проѣхаться ли на собакахъ?-- предложилъ Скокъ.

-- Нѣтъ, нѣтъ!-- произнесъ Карапузикъ.-- Какъ можно отнимать у бѣдныхъ самоѣдовъ ихъ собакъ.

-- Мы ихъ и не отнимемъ,-- объяснилъ Скокъ.-- Доѣдемъ только до ближайшаго города, а тамъ пустимъ ихъ обратно. Собаки и вернутся домой. Самоѣды даже, пожалуй, и знать не будутъ, что мы воспользовались ихъ собаками.

Предложеніе Скока было послѣ этого принято единогласно.

Но насъ было такъ много, что собакъ не хватило.

-- Ну, что-жъ, не бѣда!-- воскликнулъ Знайка,-- я вижу, здѣсь стоятъ олени. Самоѣды ѣздятъ и на оленяхъ. Олени отлично замѣняютъ имъ лошадей. Санки здѣсь имѣются -- давайте запрягать оленей.

Прошло нѣсколько минутъ, и олени уже запряжены въ сани.

Размѣстившись, мы тронулись въ путь. Собаки мчались такъ быстро, что нѣкоторые изъ насъ не удержались и попадали въ снѣгъ. А санки съ оленями едва поспѣвали за нами.

Ѣзда на собакахъ и оленяхъ продолжалась нѣсколько часовъ. Наконецъ, мы доѣхали до какого то маленькаго сибирскаго городка. Тамъ мы остановились и отпустили собакъ и оленей, привязавъ санки, запряженныя оленями, сзади санокъ, запряженныхъ собаками. Сами же мы отправились нанимать лошадей. Вскорѣ лошади были наняты, мы разсѣлись въ удобныя почтовыя сани и благополучно, безъ всякихъ приключеній добрались до ближайшей станціи желѣзной дороги.


Здѣсь мы сѣли въ поѣздъ. Усталые, измученные, мы тотчасъ же заснули, забывъ даже о томъ, что мы нѣсколько дней ничего не ѣли.

Прошло нѣсколько времени, раздался звонокъ, и поѣздъ тронулся.

-- До свиданія! До свиданія!-- кричали мы, махая изъ окна вагона шляпами и платками.


ЗАКЛЮЧЕНІЕ.


Правда ли все, что разсказано тутъ въ книжкѣ, или это только, сказка? Существуютъ ли лѣсные человѣчки-малютки на Божьемъ свѣтѣ или нѣтъ? Есть ли, былъ ли когда-нибудь Мурзилка-Пустая-Голова? Существовали ли его товарищи: Знайка, Незнайка, Микъ, Скокъ, Чумилка, Чи-ка-чи, Пучеглазка, Заячья Губа, Пичужка, Индѣецъ, Вертушка, Дѣдко-Бородачъ, Докторъ Мазь*Перемазь, Матросикъ и всѣ остальные?

Догадайтесь объ этомъ сами.

Но если даже никакихъ лѣсныхъ человѣчковъ нѣтъ, вы, навѣрное, не безъ удовольствія прочли все то, что про нихъ разсказано. Можетъ быть даже кое-чему научились, и узнали кое-что такое, чего вы раньше не знали.

Если приключенія лѣсныхъ человѣчковъ дѣйствительно принесли вамъ хотя бы крупицу пользы, то цѣль разсказа о нихъ достигнута.

И, навѣрное, когда вы, юные читатели, станете взрослыми, вы будете вспоминать и Мурзилку, и другихъ лѣсныхъ человѣчковъ, и разскажете про ихъ путешествія и приключенія такимъ же, какъ вы теперь, маленькимъ, любознательнымъ дѣтямъ.