# Инструкция этнографическая

Николай Иванович Надеждин

## Николай Иванович НАДЕЖДИН


## ИНСТРУКЦИЯ ЭТНОГРАФИЧЕСКАЯ


При составлении предлагаемой здесь этнографической программы для снаряжаемой от Императорского Русского Географического Общества Камчатско-Американской экспедиции, имелось в виду состоявшееся в общем заседании учреждённой по сему предмету Комиссии положение (п. 9), что требуемые программы вообще не должны составлять обязательных для Членов экспедиции инструкции, а только перечень вопросов, разъяснение которых желательно в случае возможности к тому. Вследствие сего, а равно и во исполнение другого постановления Комиссии (п. 2), коим признано, что в составе учёных работ, возлагаемых на экспедицию, этнографическая часть требует большего развития, пределами настоящей программы приняты пределы самой науки этнографии. Там, где дело идёт об изъяснении лишь желаний, но имеющих силы обязательных требований, успешному достижению цели гораздо меньше может повредить излишество, чем недостаток указаний: почему и в самом изложении представляемой программы не только не была избегаема, но, напротив, с намерением допущена, особенно по некоторым, наиболее заслуживающим внимания частям, несколько усиленная подробность.

Пространство, на котором предназначается действовать снаряжаемой экспедиции, в этнографическом отношении было неоднократно наблюдаемо и описываемо прежними путешественниками, и притом некоторыми весьма подробно и отчётливо, как можно видеть из прилагаемого у сего особого обзора, составленного г. Григорьевым. Тем не менее должно сказать, что до сих пор не было предпринимаемо и производимо там полного, систематического, с современными видами и требованиями науки этнографии по возможности соглашённого исследования. Вследствие того, при множестве разнообразных подробностей, мы не имеем доселе твёрдых положительных этнографических понятий об этом пространстве. Всё туземное население Восточного Побережья Сибири, равно как островов Восточного Океана и Северо-Западных берегов Америки, состоящих во владении России, знаем мы под множеством неопределительных, большей частью географических наименований, не зная со сколько-нибудь удовлетворительною точностью, до какой степени принадлежит этим наименованиям смысл собственно-этнографический, и если они действительно имеют таковой смысл, то в каком отношении смысл этот находится к территориальному размещению народов, сими наименованиями означаемых. По сему, для успеха предпринимаемых теперь Этнографических наблюдений и розысканий, необходимо в основание им положить приведение в возможно-точную и достоверную известность:

1) Туземной этнографической номенклатуры, и

2) Распределения этой номенклатуры, в живом туземном употреблении, по исследуемому пространству.

1) Под "туземною этнографическою номенклатурою" разумеются собственные народные имена, которыми туземцы называют сами себя, в отличие от других людей, которых не считают своими. Имена эти были замечаемы и предшествовавшими путешественниками, но теперь желательно, чтобы они были вновь с возможною верностью подслушаны из уст туземцев, и переданы как можно точнее. Как видно из тех имён, которые мы уже знаем, между ними много будет встречаться таких, которые очевидно не имеют никакого в собственном смысле этнографического значения, относятся только к особенностям местопребывания, образа жизни, или других каких-либо мелочей и случайностей быта в одном и том же народном оттенке; до этого нужды нет: и такие имена должно замечать тем не менее. Не должно также упускать из виду и те названия, которыми разные отделы туземного населения означаются у своих соседей-туземцев, а также и у Русских, которые с ними знакомы, хотя бы сии последние принадлежали к разряду тех произвольных, насмешливых или ругательных прозвищ, которыми Русский человек вообще любит наделять инородцев. Во всяком случае, при каждом таком имени, желательно иметь объяснение его происхождения и смысла, если это возможно; в особенности интересно разузнать, не объясняются ли подобные имена самими туземцами из их языка или преданий.

Прим. Замечая таким образом каждый оттенок населения, означаемый особым именем, полезно узнавать ещё: нет ли у туземцев, употребляющих это имя, какой-либо особой ещё приметы, которую они отличают в людях, тем именем означаемых; напр., какой-нибудь особенности в поличье, в телосложении, в ухватках, в нравах и обычаях, в выговоре каких-либо звуков, в особом употреблении какого-нибудь слова, и т.п.

2) О всяком туземном народном имени нужно потом приводить в известность: в каких территориальных пределах заключается оно живым местным употреблением? To есть, надо стараться, по возможности, разузнать: на каком пространстве отдел населения, присваивающий сам себе или имеющий у своих соседей особое определительное имя, живёт или считает себя как дома. С сим вместе желательно как можно более собрать урочищных наименований, употребляемых туземцами: как по-своему называют они подручные им реки, речки, горы и долы, морские берега и заливы, собственные свои селения, места привала для промыслов и других житейских надобностей и занятий, одним словом, всякого рода примечательные местности, для которых есть у них отдельные собственные имена, с определительным этнографическим значением? В отношении этих имён, должно наблюдать то же самое, что сказано выше об именах собственно этнографических; то есть: записывать их как можно точнее по туземному выговору, и присовокуплять объяснения их происхождения и смысла, если представится к тому возможность.

Прим. При означении местного распределения населений, отличаемых особливыми какого бы то ни было рода наименованиями, весьма желательно было бы иметь сведения и о численном их количестве. Опыт на месте укажет средства приобретения таких сведений; здесь же считается не излишним рекомендовать наблюдающим, чтобы они поставили себе в непременную обязанность отмечать с положительною определительностью, как приобретены будут ими эти сведения, и какая может принадлежать им степень достоверности или лучше сказать правдоподобия и вероятия.

Два изложенные предмета суть самые главные и основные в предстоящих экспедиции работах по части этнографии. Если на них будет обращено всё должное внимание, то чрез это, на исследуемом пространстве, сами собою определятся положительные, так сказать, "этнографические пункты", к которым, с полною благонадёжностью для последующих соображений и выводов, живое наблюдение может приурочивать свои заметки, розыски и исследования, долженствующие относиться к следующим четырём категориям предметов, составляющих содержание этнографической науки:

I. Быту вещественному.

II. Быту житейскому.

III. Быту нравственному и

IV. Языку.


I.


Туземцы предположенного к исследованию пространства вообще находятся еще на той степени развития, где преобладает внешняя, материальная, животная сторона человеческой природы. Посему вещественные (физические) особенности, условливающие или условливаемые чрез этнографическое различие племён и поколений, должны выражаться в них тем резче и характернее. Это должно с одной стороны облегчать, а с одной стороны тем сильнее привлекать на себя внимание наблюдающих, которые, при каждом особом отделе наблюдаемого населения, должны иметь в виду следующие, относящиеся к сей категории, подробности:

1) Общий вид и склад тела. Рослость, дородность, и вообще всё, что относится к видимой величине и объятности телесного состава в его целости. Не нарушается ли обыкновенная соразмерность телесных частей в отношении к целому телосоставу или во взаимном между собою отношении, и если нарушается, то какими именно частями и в какой мере и степени. Нет ли каких особенностей в общей что называется осанке человека, в стати, посадке, и преимущественно в походке (прямизна или сутуловатость стана; поступь твёрдая и ровная или слабая и шаткая, с перевалом с ноги на ногу, при особенном наклоне и движении туловища вперёд или назад, качании головы, размахивании рук и т.п.). Общий цвет тела, и изменения его по разным частям, если есть.

2) Особенности отдельных телесных частей, а именно:

a) Голова. Объём и очертание головного остова, с измерением по методам Кампе и Овена. Общее выражение лицевой физиономии. Устройство лба: высокий или низкий, широкий или узкий? Устройство носа: длинный или короткий, прямой или горбатый, вздёрнутый, покляпый и т.д. Устройство глаз: как далеко отстоят один от другого, как помещены в отношении к поверхности всего лица, как оттенены веками и бровями, какого цвету? Скулы: сильно ли выдаются и в какую сторону? Губы: величина, очертание, цвет. Зубы: расположение, взаимная между собою соразмерность, степень белизны. Уши: положение, объём, форма. Волосы: цвет, длина, густота, мягки или жёстки, гладки или курчавы. Борода: ширина, длина, густота, цвет, оклад; форма подбородка.

b) Туловище. Здесь рекомендуется преимущественно обращать внимание на образование и устройство таза, на основаниях, указанных опытами Вролика и Вебера. За тем о брюхе: большое или малое, круглое или плоское, впалое, отвислое? О груди: широкая или узкая, высокая или низкая? Устройство и образование грудей у женщин не представляет ли каких особенностей? Замечание о величине, форме и других отличительных приметах шеи, если таковые есть.

c) Оконечности. Особенности в устройстве рук и ног. Половые органы.

3) Степень развития жизненных физических сил и отправлений: здесь вниманию наблюдающих подлежат:

a) Вообще гибкость, проворство и сила телесных мускулов. Измерять можно: скоростью в беге, подымом тяжестей, ловкостью и скоростью в разных видах механических работ.

b) Процесс питания. Сравнительная воздержность или жадность и прожорливость в употреблении пищи. Большая или меньшая способность переносить голод. Расположение к крепким напиткам и другим одуряющим средствам. Скоро ли возбуждается, долго ли продолжается и какими последствиями сопровождается опьянелость?

c) Процесса воспроизвождения. Степень развития половых стремлений в обоих полах. Период возмужалости для обоих полов. Плодовитость женщин. Лёгкость или трудность родов, и отчего последняя происходит? Часто ли родятся близнецы, а также и уроды?

d) Сила чувствительности в организме. Живость, острота и бодрость органов: зрения, слуха, вкуса, обоняния, осязания. Впечатлительность к влияниям холода и жара. Расположение ко сну: часто ли, долго ли и крепко ли спится в обычном порядке ежедневной жизни? Вообще заметки о чуткости, раздражительности и вспышках страстей в разных видах, при различии полов, возрастов и других физических условий.

e) Состояние здоровья. Естественная последовательность возрастов человеческой жизни, и сопровождающие их физические и физиологические особенности: младенчество, детство, юность, мужеский возраст, старость. Замечания о нормальном периоде долгожизненности. Расположение к болезненности. Наиболее обыкновенные болезни: эндемические и эпидемические. Часто ли встречаются увечные и калеки и вследствие каких причин? Туземные врачебные средства. Вообще в какой степени заметна личная бережливость здоровья и самой жизни?


*


Вообще вся эта часть сведений такова, что при ней нельзя довольствоваться одними словесными описаниями, как бы ни были они подробны и полны. Тут необходимы наглядные изображения человеческих фигур, и в особенности лиц; снятия на местах с натуры, во всех достойных примечания положениях и обстановках: что в нынешнее время, всего удобнее и успешнее может быть достигнуто дагерротипированием. Сверх того, полезно было бы составить и натуральную коллекцию черепов, с точным обозначением достоверно известной народности, которой каждый череп принадлежит.


II.


О том, что составляет житейский быт, или, как говорится попросту, по-народному, "житьё бытьё" людей, тем полнейших и подробнейших можно желать сведений, что тут не требуется со стороны наблюдающих особенных усилий и трудов, кроме как видеть и замечать, что у каждого будет перед глазами. Вот главнейшие рубрики относящихся сюда предметов:

1) Жилища. Как вообще любят жить наблюдаемые туземцы: скученно, или врозь особняками, оседло, или бродя с места на место? В последнем случае, есть ли какое-нибудь постоянство, и не наблюдается ли какого-либо порядка относительно мест, времени и поводов к переселениям? При оседлости, где и как располагаются селения? Устройство отдельных жилищ: их расположение и распределение, материалы, из которых устраиваются; внутреннее и внешнее убранство; дворовые принадлежности; домашняя утварь; способы отопления и освещения; и т.д. Размещение жильцов внутри жила: где едят, где приготовляют пищу, где спят и т.п.

2) Пища. Описание всех видов веществ, употребляемых в пищу: из царства растительного, из царства животного, из царства ископаемого. Способы приготовления пищи и напитков. Любимые в особенности яства и питья. В чём состоит народное лакомство? Время и образ употребления пищи? Бывают ли запасы съестных материалов впрок, какие именно и как запасаются и сберегаются?

3) Одежда. Платье мужское и женское, во всех видах и со всеми подробностями зимнее и летнее; обыкновенное и нарядное. В чём состоит любимое народное щёгольство: у мужчин и женщин; между последними у баб и у девиц? Тут же вообще об опрятности и чистоплотности народной.

4) Занятия хозяйственные и промышленные. Распределение работ между мужчинами и женщинами: что делается теми и другими отдельно, и что сообща обоими полами? Распределение работ по временам года: что делается летом и зимою, весною и осенью? Описание каждого хозяйственного и промышленного занятия в возможной подробности и полноте, с обозначением употребляемых орудий, снастей, особых приёмов и порядков в производстве работ, если таковые есть, и т.п. Буде какие промыслы производятся соединением многих сил, ватагами, то на каких основаниях относительно состава лиц и разделения трудов, и при каких условиях относительно участия в прибылях? С каких лет поступают в работу дети, и когда перестают работать старики? Общие примечания о работящности и трудолюбии. Наконец:

5) Желалось бы, чтобы, в каждом подвергающемся наблюдению оттенке туземных народоразличий, подмечаема была степень общего расположения к хозяйственности и домовитости. В какой мере обнаруживается потребность улучшать свой быт и распространять способы и удобства жизни? Есть ли вообще понятие о зажиточности, о богатстве, и чем оно в народном сознании измеряется? Представить образцы богатого, среднего и бедного хозяйства, по туземной мерке, с означением: чем каждая степень определяется? Тут же заметки и об общем народном богатстве, по мере избыточности, довольства, или скудости приобретений, доставляемых совокупностью народных хозяйственных и промышленных занятий.


*


Этот разряд сведений, по содержанию и характеру, ближе всего подходит к тому, из чего составляются статистические описания. Но, при настоящем случае, всего менее должно надеяться и желать цифр, считаемых необходимою принадлежностью всякой статистической работы. Гораздо полезнее и необходимее снимать сколько возможно более верных и отчётливых изображений с разных предметов туземного житейского быта; как то: отдельных жил и целых селений, народного одеяния, домашних утварей, хозяйственных и промышленных снарядов, и т.п. Всё это хорошо иметь и в хороших рисунках, а ещё лучше бы в модельках, на подобие тех, которые уже имеются в этнографическом музее Общества. Не мешало б также, для обогащения музея, привести и в подлинниках некоторые более примечательные и не слишком громоздкие предметы, выбор которых должно предоставить усмотрению на месте.


III.


Как ни низко стоят в отношении к общечеловеческому развитию предполагаемые к исследованию населения, всё же в них должны быть и непременно есть искры высокой духовной природы человека, проблески умственного и нравственного начала, которые тем важнее в этнографическом отношении, чем менее прикасался к ним общий уровень того, что называется "цивилизациею". Отыскивать и подмечать это должно вообще в нравах и обычаях народа; преимущественно же в народных религиозных верованиях и обрядах. Почему, на сии предметы рекомендуется обращать тщательнейшее внимание, руководствуясь следующим перечнем главных, относящихся сюда сторон и фактов народного быта:

1. Религия. Здесь:

а) На первом месте стоят собственно религиозные и вообще метафизические (превышающие видимую природу и обыкновенный порядок вещей) понятия, насколько они присутствуют и развиты в наблюдаемом народе; а именно: представления о божестве и его мифологических видоизменениях и образах; басни о взаимных между собой отношениях и действиях разных видов божества; предания о происхождении мира и понятия о его управлении, понятия о силах и явлениях физической природы, о человеке и его жизни здешней и загробной, о вмешательстве высших, сверхъестественных влияний в судьбу людей и вообще в ход и порядок событий; демонология; волшебство. Вообще всякое народное баснословие и суеверие, приметы, поверья, заговоры, угадывания и т.п. сюда же относятся.

б) Не менее важны все народные обычаи и обряды, так или иначе ознаменованные печатью религиозности. Тут, во-первых, всё, что прямо и непосредственно относится к видимому выражению народного богослужения; а именно: а) места богослужения: есть ли особые, где и как устраиваются, чем украшаются, и т.д. b) Времена богослужения: есть ли особенные в году дни, особенные во дни часы, посвящённые религиозным занятиям и вообще как расположен народный календарь? с) Лица, совершающие богослужение: есть ли особо на то избранные, какой порядок их избрания или назначения, какие принадлежат им обязанности и права, каким пользуются уважением, и т.п. d) Самые обряды богослужения и вообще все наружные выражения богомолья: есть ли кумиры или другие вещественные предметы религиозного поклонения, как это поклонение совершается, при каких особенных телодвижениях и других видимых знаках, не произносится ли при том каких либо особых молитвенных или заклинательных речей, не поются ли особые священные песни, есть ли жертвоприношения и в чём состоят, не употребляется ли каких-либо курений, омовений или окроплений и т.д.? Затем сюда же идут и все те народные обычаи и обряды, которые, не имея религиозного характера, в основании своём суть не что иное, как разные виды домашнего суеверия; каковы обряды и обычаи, соблюдаемые, без всякой видимой цели и пользы, при разных житейских случаях: при родинах, при свадьбах, при похоронах и поминках умерших, при необыкновенных естественных явлениях, при начале, в продолжении и при окончании разных видов работ и промыслов, при эпидемических болезнях и других народных бедствиях, и т.д.

2) Развитие духовной человеческой природы в личностях. Степень умственных способностей: любопытство, понятливость, изобретательность; богатство или скудность воображения, измеряемый обилием или недостатком народных сказок, песен, замысловатых пословиц и поговорок, остроумных и живописных отражений; памятливость; сообразительность; вообще словоохотность или молчаливость. Степень нравственного развития: замечания о преобладающем темпераменте, о господствующих страстях и пороках; народные понятия о добродетели и правде; наиболее обыкновенные преступления и нравственная оценка их самими туземцами. Степень восприемлемости изящного: народный тип красоты, в особенности женской; любимые формы, пропорции и цвета; народные забавы и увеселения: игры, пляски, музыка, напевы песен, вкус к зрелищам и т.д.

3) Признаки общественности. Союз семейный: отношения мужа к жене, родителей к детям, братьев между собою и к сёстрам, вообще домочадцев к домохозяину, или младших в семье к старшему, и наоборот. Родовые связи: как далеко считаются и помнятся связи родства, в каких отношениях находятся между собою родичи, какое значение имеет свойство, есть ли фамильные предания, фамильные дружбы и вражды, есть ли почётные роды? Связи общинные: на чём основаны, какими условиями поддерживаются, как управляются; туземный суд, в случае ссор, обид и жалоб, как производится и какими правилами руководствуется; туземная внутренняя расправа, в чём состоит и как действует; есть ли общинные интересы, какие; как ведаются и как удовлетворяются понятия о собственности, правила и обряды при движении собственности из рук в руки, мена, торговля; счёт, мера, вес; знаки ценности, если есть. Отношения к чужеобщинникам, к чужеродцам и вообще к чужеземцам.

4) Приимчивость цивилизации. В какой степени распространяется между туземцами христианство, главная основа цивилизации, и какими обнаруживается последствиями его распространение? В какой мере прививаются к туземцам Русские обычаи и нравы, и как вообще действуют на них пример, влияние и власть Русских; в особенности, распространяется ли между ними знание языка Русского, и в тех, которые знают по-Русски, есть ли охота и способность к грамотности?


*


По сей части сведений, нужна особенная тонкость и разборчивость внимания при наблюдениях; ибо здесь дело идёт о таких чертах народного быта; которые, при крайней сложности и взаимной между собою перепутанности и слитности, чрезвычайно беглы и изменчивы в проявлении, так что их трудно и уловлять, а ещё труднее различать в них личное от общего, случайное от существенного, поддельное и притворное от настоящего. Притом нелегко и передавать замечаемые оттенки нравственного и умственного сложения людей, с тою верностью и отчётливостью, какая требуется для выводов науки. Всего удобнее и всего полезнее было бы, если б наблюдающие по сим предметам излагали бы свои в рассуждении их впечатления так, как они будут ими получаемы, не только без всякого украшения, но даже и без всякого анализа; собирали бы как можно более характеристических анекдотов, сцен из жизни туземцев; передавали бы слово в слово свои разговоры с ними; описывали бы подробно, и даже до мелочей, свои с ними столкновения и сношения. Это будут факты столько же поучительные и благонадёжные, как натуральные коллекции, рисунки и модели по другим, прежде изложенным, частям этнографического изучения народностей.


IV.


Что язык, во всяком народе, есть вернейшее и красноречивейшее выражение его народности, и потому заключает в себе самый обильный, и самый надёжный источник его этнографического изучения: это не требует доказательств. Нужно только заметить, что дабы принести истинную пользу науке, должно пользоваться сим источником умеючи; или лучше вовсе до него не касаться. Беглые, отрывочные, без плана и порядка схватываемые заметки скорее послужат здесь ко вреду, чем к пользе: скорее затемнят и исказят, чем дадут истинное понятие о духе и свойствах языка, как требует того интерес этнографический. Вот стороны, с которых должен быть наблюдаем и изучаем язык в видах науки этнографии:

1) Сторона звуковая (фонетическая). Тут надо различить и определить, с возможною точностью, всю систему членораздельных звуков, из которых слагается язык; составить для него полную рациональную азбуку. Затем, подметить законы взаимного сопряжения между собою звуков при образовании слов, сродства их и перехода из одних в другие. Здесь же, заметки о просодии языка, количестве, ударении и вообще благозвучии слогов.

2) Сторона словарная (лексическая). Собрание наибольшего количества слов, с наивозможно-точным сохранением их выговора. Распределение их по разрядам, соответственно распределению так называемых "частей речи". Замечания о том, какой из этих разрядов полнее и богаче развит в языке. Общие замечания о богатстве или скудости слов в языке, сравнительно с запасом понятий, существующих в народе. Синонимика. Выражения тропические или переносные. Заимствование слов из других языков.

3) Этимологическая гибкость языка.

В какой степени язык способен к словопроизводству и словоизменению? Обилие или скудость корней? Как производятся слова друг из друга: нарощением или изменением звуков; если нарощением, то с начала или с конца слов? Изменения слов для означения рода, числа, степеней сравнения, и т.п.? Изменения, соответствующие склонениям имён и спряжениям глаголов? Изменения, определяемые особыми отношениями слов друг к другу в составе речи, если таковые есть?

4) Синтаксический склад речи. Законы взаимного сопряжения и подчинения слов. Порядок и расположение речи, в какой степени подлежат определительным правилам? Богатство или скудость оборотов речи, для выражения разных оттенков мысли? Синтаксические идиотизмы, или особенные, свойственные языку, обороты речи. Вообще о ясности, точности и выразительности языка. Риторическая фразеология. Есть ли что-нибудь похожее на версификацию.

5) Народная словесная производительность. Существует ли и в какой степени? Есть ли в народе такие словесные памятники, которые помнятся и передаются слово в слово? Подобные желательно бы иметь вполне, целиком подслушанные и записанные из уст сведущих туземцев, с присовокуплением к ним и вариантов, буде есть.

6) Географическое разнообразие языка. Тут замечания о наречиях, на которые дробится язык, с возможно точнейшим приурочением их к местностям и другим условиям народного распределения.

7) Историческое состояние языка. Тут внимание ко всему тому, из чего можно заключить о сравнительной древности или новости настоящего быта языка, а также и о том: есть ли это язык выродок, составившийся из развалин некогда жившего, имевшего некоторую степень образования и устройства языка, или язык недоросль, задержанный отсутствием благоприятных к образованно условий на первых низших ступенях развития человеческого говора?


*


Сказанное здесь, как ни коротко сказано, достаточно свидетельствует, что для достижения желательного успеха по сей главной и основной части этнографического изучения предполагаемых к исследованию народностей, всего лучше б было ввести в состав снаряжаемой экспедиции особого члена филолога, с некоторым уже приготовлением и навыком, в особенности же с изведанною специальною способностью к рациональному языкоизучению, с верным и разумным так сказать филологическим тактом. Один такой человек, личным своим присутствием на местах, может принести несравненно более пользы, чем самые тщательные и добросовестные труды сотни наблюдателей не специалистов, снабжённых самыми подробными практическими наставлениями, самой полной переченью относящихся к предмету вопросов. В противном же случае едва ли можно желать чего более от членов экспедиции, кроме сколько возможно обильнейшего собрания слов, оборотов и разных образцов полной народной речи, подслушанных и записанных со всевозможною точностью из уст народа; причём, само собою разумеется, должны быть присовокупляемы верные переводы каждого выражения, каждой фразы, но без всяких других толкований и объяснений, кроме тех, которые потребуются для точнейшего уразумения их буквального смысла.


Подписал: Н. Надеждин.


("Свод инструкций, составленных для Камчатской Экспедиции, предпринимаемой Императорским Русским Географическим Обществом". СПб. 1852. С. 17 -- 30.)


*


## О РАЗРАБОТКЕ ИНСТРУКЦИЙ ДЛЯ КАМЧАТСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ:


I.


В конце 1850 года Совет Императорского Русского Географического Общества, по предложению Г. Вице-Председателя, М.Н. Муравьева, признал полезным направить средства Общества к изучению Сибири, как страны, представляющей обширное поприще и малоизвестной <...>.

Предположено снарядить экспедицию для исследования Камчатки, Курильских и Алеутских островов с частью Российско-Американских владений; <...> определить астрономическое положение нескольких пунктов с Северо-Восточной части материка, и исследовать геологически окружности Байкала с ближайшим к Охотскому морю кряжем для установления соотношений между строением их и горными Формациями Камчатскими. Мысль эта была вполне одобрена Его Императорским Высочеством Августейшим Председателем Общества. Возможность её осуществления вполне обеспечивалась значительными пожертвованиями, сделанными кандидатом Императорского Московского Университета Графом Е. К. Гуттеном-Чапским и Коллежским Советником П.В. Голубковым. Движимые благородным рвением к успехам отечественной науки, они изъявили желание внести: первый -- двадцать семь, а второй -- тридцать тысяч рублей серебром, для снаряжения предположенной экспедиции. На принятие этих пожертвований и на употребление их согласно означенной цели последовало, по докладу Его Сиятельства Г. Министра Внутренних Дел, Всемилостивейшее соизволение ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА.

<...> Имелось в виду возложить на предполагаемую экспедицию производство работ и наблюдений: астрономических, гидрографических, топографических, геологических, естественно-исторических, физических и этнографических.

<...> На экспедицию предполагалось возложить собирание сведений статистических и этнографических. Предполагалось также назначить при ней особого рисовальщика, с тем, чтобы он снимал но назначение начальника экспедиции виды, и срисовывал этнографические предметы, а также естественные произведения, порче подлежащая.

Все работы предположено было произвести в течение пяти лет; с присовокуплением же времени па переезд и на возвращение, экспедиция рассчитывалась на шестилетний срок.

Членам экспедиции следовало руководствоваться подробными инструкциями, к составлению которых предположено было пригласить, из среды Членов Географического Общества, лиц, известных по специальным сведениям.

Экспедицию должны были составить 12 лиц <...>. На них была возложена обязанность, по возвращении в С. Петербург, каждому по своей части, обработать собранные ими материалы и представить для общего свода начальнику экспедиции.

Коллекции, карты, рукописные отчёты о путешествии и учёных работах перешли бы, с прекращением на них всех прав трудившихся, в собственность Географического Общества и получили бы дальнейшее предназначение по его благоусмотрению.


II.


Для обсуждения этих предположений и самого изготовления инструкций, составлена была при ИМПЕРАТОРСКОМ Русском Географическом Обществе особая Комиссии.

По открытии в ней заседания 11-го Апреля 1851 года, Вице-Председатель Общества М.Н. Муравьев изложил словесно собранию цель назначена Комиссии, а Секретарь Общества прочёл краткий доклад о плане и способах предполагаемой экспедиции и подробный проект её, составленный Полковником Озерским.

По выслушании сего, Комиссия приступила к обсуждение предлежавших ей вопросов.

Параграф 1.

Обращаясь предварительно к рассмотрению предположенного круга действий экспедиции, Комиссия нашла, что ограничение деятельности экспедиции полуостровом Камчаткою на Север до реки Анадыра, Курильскими и Алеутскими островами, равно как прибрежными Северо-Американскими владениями и распространение за Анадыр к Ледовитому Океану до устья Лены только топографических исследований, совершенно сообразно с потребностями науки и свойством определённой к осмотру местности.

Параграф 2.

Рассмотрев различные категории учёных работ, которые предположено было проектом поручить экспедиции, Комиссия признала, что обязанности экспедиции в отношении Астрономическом, Геодезическом, Гидрографическом, Топографическом, Физическом, Геологическом, Ботаническом и Зоологическом, были обозначены в надлежащем объёме, но что часть Этнографическая требовала большего развития.

Параграф 3.

Сообразив предположенный состав экспедиции с темп обязанностями, которые предполагалось возложить на неё, Комиссия нашла, что желательно было бы, если бы средства позволяли, для естество-исторических исследований назначить, вместо одного, двух учёных естествоиспытателей и особого исследователя по части Этнографической.

Параграф 4.

Обсудив вопрос о взаимных отношениях лиц, предназначенных в состав экспедиции и о порядке главного руководства ею, Комиссия признала, что, по окончательном изготовлении инструкций, может быть окажется полезным подчинить двум не зависящим друг от друга лицам, с одной стороны работы: Астрономические, Физические и Геодезические, с другой: Геологические, Естество-исторические и Этнографические.

Параграф 5.

Переходя затем к образованию особых Комитетов, для начертания инструкций, Комиссия сочла удобнейшим подразделиться на четыре главных Комитета: первый по части Астрономической, Топографической и Физической, второй по части Геологии, третий по части Естественной Истории, четвёртый по части Этнографии.

Параграф 6.

В состав первого Комитета изъявили готовность поступить гг. Анжу, Болотов, Венцель, Голенищев, Купфер, Ленц, Ал. Озерский, В.Я. Струве, Савич, Штукенберг, и предположено было пригласить гг. Рейнеке, Манганари и О. Струве. В состав второго Комитета объявили желание поступить гг. Гельмерсен, Гоофман, Куторга, Ал. Озерский, Постельс; в состав третьего Комитета: Брандт, Миддендорф, и предположено было пригласить гг. Мейера и Рупрехта. К четвёртому Комитету причислились гг. Бер, Веселовский, Григорьев, Кеппен, Надеждин, Ал. Озерский и Шегрен.

Параграф 7.

Сверх того признано было полезным уполномочить каждый Комитет приглашать и других лиц в свой состав, когда в том оказалась бы надобность.

Параграф 8.

Избраны были Председателями: первого Комитета В.Я. Струве, а в отсутствие его М.Ф. Рейнеке; второго Комитета Ал. Д. Озерский; третьего Ф.Ф. Брандт, четвёртого Н.И. Надеждин; редакторами: в первом Комитете М.Ф. Рейнеке, во втором Ал. Д. Озерский, в третьем по части Зоологии Ф.Ф. Брандт, по части ботаники г. Мейер, в четвертом В.В. Григорьев.

Параграф 9.

Определено было, что предметом занятий каждого Комитета должно быть изготовление программ по своей части и указание лиц, назначение которых в экспедицию могло бы наилучше обеспечить успешное исполнение этих программ. При сем было объяснено, что сказанные программы не должны составлять обязательных для членов экспедиции инструкций, а только перечень вопросов, разъяснение которых желательно, в случае возможности к тому.

В состав каждой программы должны были войти: а) обзор имеющихся уже источников, сведений о Камчатке, Курильских и Алеутских островах по той части, до которой относится программа; б) указание вопросов, на которые должно быть обращено внимание экспедиции; в) объяснение лучших способов для успешного разрешения этих вопросов. <...>.

Параграф 10.

Программы предоставлено было излагать на том языке, который был бы признан удобнейшим к сему каждым из редакторов.

Параграф 11.

Программы определено было изготовить и представить в Совет Общества до 15-го Мая 1851 года, с тем, чтобы вслед за сим можно было неотлагательно созвать Комиссию, для окончательного рассмотрения всех программ и определения плана экспедиции.

Вследствие такового распоряжения были составлены инструкции по: I. Этнографии, II. Математической Географии, III. Зоологии, IV. Ботанике, V. Геологии и VI. Сельскому Хозяйству.


III.


Таковы были первоначальные предположения о составе и круге действий Камчатской экспедиции. Но впоследствии встретились различные затруднения, которые показали невозможность приступить в одно и то же время к исполнению всех частей первоначального плана. <...>. В заседании 29-го Декабря 1851 года Совет Императорского Русского Географического Общества нашёл более полезным разделить предполагаемые исследования Камчатки на два отдела: физический и математический   <...> и снарядить на первый раз экспедицию для исследования этого края собственно в физическом отношении. <...> Эти экспедиции должны, сообразно с первоначальным предложением, действовать под непосредственным руководством и наблюдением Г. Генерал-Губернатора Восточной Сибири.


("Свод инструкций, составленных для Камчатской Экспедиции, предпринимаемой Императорским Русским Географическим Обществом". СПб. 1852. С. 1 -- 16).