# Стихотворения С. Я. Надсона с портретом, факсимиле и биографическим очерком. Издание шестое (посмертное) K. Т. Солдатенкова

Семен Яковлевич Надсон

Стихотворенія С. Я. Надсона съ портретомъ, факсимиле и біографическимъ очеркомъ. Изданіе шестое (посмертное) K. Т. Солдатенкова. Собственность общества для пособія нуждающимся литераторамъ и ученымъ. Москва, 1887 г. Цѣна 2 р. 50 к. Тяжелую грусть навѣваетъ на сердце слова "посмертное изданіе", стоящія на оберткѣ Стихотвореній поэта, взятаго смертью, прежде чѣмъ талантъ его могъ проявиться во всей своей силѣ. А талантъ Семена Яковлевича Надсона принадлежалъ, несомнѣнно, къ весьма крупнымъ, къ такимъ, размѣры котораго нельзя даже опредѣлить теперь, такъ какъ поэтъ угасъ 24 лѣтъ отъ роду. Лермонтовъ, изъ всѣхъ нашихъ поэтовъ наиболѣе преждевременно сошедшій въ могилу, умеръ 27 лѣтъ. Въ такихъ лѣтахъ три года составляютъ огромную разницу, тѣмъ существеннѣйшую въ данномъ случаѣ, что насильственная смерть Лермонтова застигла его въ полномъ цвѣтѣ здоровья, тогда какъ жизнь Надсона угасала постепенно и долго подтачиваемая жестокимъ недугомъ съ самой ранней юности, съ 18-ти лѣтняго возраста. Послѣдніе же два года его жизни были ничѣмъ инымъ, какъ медленнымъ умираніемъ, что хорошо было извѣстно самому больному. Конецъ "біографическаго очерка", написаннаго особою, окружавшею нѣжною заботой послѣдніе мѣсяцы жизни поэта, напоминаетъ собою "скорбный листъ" о болѣзни умирающаго. Каково было въ это время настроеніе поэта, можно судить по слѣдующему стихотворенію, написанному въ 1885 году:

"Нѣтъ, видно мнѣ опять томиться до утра!

Разстроили-ль меня сегодня доктора

Ненужной мудростью совѣтовъ запоздалыхъ,

Иль это ты, мой бичъ, знакомая хандра,

Спугнула грёзы сна съ рѣсницъ моихъ усталыхъ,--

Но только совъ нейдетъ! Мучительно лежать

Въ гнетущей тишинѣ, въ полубреду недуга...

Какими думами тревожный умъ занять?

Какъ скоротать часы невольнаго досуга?

Воспоминаніе!-- тебя зову -- пряди!

И вотъ, я чувствую, я слышу, какъ въ груди

Какая-то струна заплакала украдкой,--

Вотъ чей-то нѣжный взглядъ блеснулъ передо мной,

И Сердце вновь трепещетъ стариной,

И сердце вновь въ груди пылаетъ болью сладкой..."

Или вотъ еще неконченное стихотвореніе, помѣченное 1886 годомъ:

"Нѣтъ, въ этотъ разъ недугъ мнѣ не солжетъ,

Я чувствую, какъ отлетаютъ силы;

Смерть надо мной, она стоятъ и ждетъ...

И я -- на рубежѣ могилы...

Разбита жизнь, обмануты мечты,

Послѣдній свѣтъ безсильно угасаетъ,

Прощай, прощай. . . . . . . . . . . . . . ."

Но и въ такомъ невыносимо удрученномъ состояніи у Надсона находились силы, чтобы написать въ 1886 г. стихотвореніе Въ отвѣтъ -- "въ отвѣтъ" на нѣкоторые упреки, которые нерѣдко дѣлаютъ поэтамъ и на которые въ 1828 году Пушкинъ отвѣтилъ знаменитымъ стихотвореніемъ, озаглавленнымъ: Чернь. Надсонъ на тотъ же упрекъ, лично ему высказанный, отвѣтилъ слѣдующимъ стихотвореніемъ, напечатаннымъ въ первый разъ въ только что изданной книгѣ:

"Намъ часто говорятъ, родная сторона,

Что въ наши дни, когда отъ края и до края,

Тобой владѣетъ гнетъ безсилія и сна,

Подъ тяжкое ярмо чело твое склоняя,

Когда повсюду рознь, все глохнетъ и молчитъ,

Унынье, какъ недугъ, сердцами овладѣло,

И холодъ мрачныхъ думъ сомнѣніемъ мертвитъ --

И пламенный порывъ, и начатое дѣло;

Что въ эти дни рыдать постыдно и грѣшно;

Что ваша тѣнь должна звучатъ тебѣ призывомъ,

Должна святыхъ надеждъ бросать въ тебя верно,

Быть яркимъ маякомъ во мракѣ молчаливомъ!...

Слова, слова, слова!... Не требуй отъ пѣвцовъ

Величія души героевъ и пророковъ!

Въ узорахъ вымысловъ, въ созвучьи звонкихъ строфъ

Разгадокъ не ищи и не ищи уроковъ!...

Мы -- только голосъ твой, и если ты больна,--

И ваша пѣснь больна!... Въ ней вопль твоихъ страданій,

Видѣнья твоего болѣзненнаго сна,

Кровь тяжкихъ ранъ твоихъ, тоска твоихъ желаній...

Учить не властны мы: учись у мудрецовъ;

На жадный твой запросъ у нихъ ищи отвѣта,

Имъ повторяй свой кривъ голодныхъ и рабовъ:

"Свободы, воздуха и свѣта!... Больше свѣта!..."

Мы наши голоса съ твоимъ тогда сольемъ;

Какъ мѣдный благовѣстъ, какъ мощный Божій громъ,

Широко пронесемъ тотъ крикъ мы надъ тобою!

Мы каждую твою побѣду воспоемъ,

На каждую слезу откликнемся слезою;

Но указать тебѣ спасительный исходъ

Не намъ,-- о, родина!.. Исхода мы не знаемъ:

Ночь жизни, какъ тебя, и васъ собой гнететъ,

Недугомъ роковымъ, какъ ты, и мы страдаемъ!"

Упомянувши о стихотвореніи Чернь, мы не имѣли въ виду проводить параллели между Пушкинымъ и Надсономъ, ни сравнивать "отвѣтовъ" того и другаго. Между гордымъ отвѣтомъ великаго поэта въ апогеѣ своей силы и славы, сознающаго свое превосходство надъ тѣми, кѣмъ дѣлается упрекъ, и сердечнымъ отвѣтомъ юнаго поэта -- такая же разница, какая существуетъ между временемъ, когда писалъ Пушкинъ я когда писалъ Надсонъ. И эта разница, несомнѣнно, отравилась на самыхъ "отвѣтахъ". Тѣмъ не менѣе, изъ приведеннаго стихотворенія Надсона уже можно заключить о томъ, какая сила таланта жила въ его надорванной груди, въ его страдальческой головѣ. Мы не позволяемъ себѣ сравнивать Надсона съ Пушкинымъ, мы воздерживаемся отъ сравненія его съ Лермонтовымъ; но, вмѣстѣ съ тѣмъ, мы не можемъ сравнивать его ни съ кѣмъ изъ теперешнихъ поэтовъ. Отъ нихъ онъ стоитъ совсѣмъ особнякомъ, и въ этомъ легко убѣдиться, прочитавши его законченныя и вполнѣ отдѣланныя произведенія, каковы, напримѣръ, стихотворенія, посвященныя памяти нѣжно любимой ямъ матери: Мать, женщина, или стихотворенія: Пѣвецъ, У океана, На могилѣ Г...на и мн. др. Наша читающая публика вполнѣ это сознаетъ и заявила уже тѣмъ, что въ самое короткое время раскупила пять изданій стихотвореній Надсона. Шестое изданіе, по своей полнотѣ, по тщательности, по выдающемуся изяществу, можно даже сказать -- по роскошности выполненія, превосходитъ всѣ предъидущія и можетъ составить украшеніе любой библіотеки. Сумма, имѣющая быть вырученной отъ продажи этого изданія, завѣщана С. Я. Надсономъ "литературному фонду" для пособія нуждающимся литераторамъ и ученымъ.


"Русская Мысль", кн.IX, 1887