# Французское правительство при Буонапарте

Аноним Наполеон

Французское правительство при Буонапартѣ.


Ни въ какомъ правительствѣ не было употребляемо столько пустыхъ, ничтожныхъ формъ, какъ во Французскомъ. Созывы, постановленія, разногласія во мнѣніяхъ, протоколы, адрессы, путешествія, движенія предшествующія и послѣдующія, восклицанія -- все ето сущій вздорѣ, ничтожнѣйшій изъ всѣхъ бывшихъ на свѣтѣ. Блескъ и шумъ составляли сущность, сего правительства. Глаза и уши были заняты; и такимъ-то образомъ оглушали и ослѣпляли склонный ко всѣмъ чувственнымъ впечатлѣніямъ народъ, для того чтобы онъ вспомнилъ объ истинномъ своемъ состояніи. Такимъ-то образомъ. Консульское правительство сдѣлало одною изъ важнѣйшихъ пружинъ для своей цѣли искусство казаться, состоящее не въ иномъ чемъ какъ въ театральныхъ представленіяхъ. Но я думаю, что сіе искусства Французскаго правителя, состоявшее въ формахъ и краскахъ, ничего назначитъ противъ того, которое дѣйствовало на мысли, чувства и расположенія посредствомъ словъ изустныхъ и написанныхъ. Здѣсь открывается печальное нравственное зрѣлище, до нынѣшняго времени не имѣвшее примѣра въ Исторіи обществѣ человѣческихъ. Приведенная въ систему ложъ положена въ основаніе великому правительству и увѣковѣчена публичными актами! Совершенное отверженіе собственнаго чувства, собственнаго расположенія передъ волею единаго, было главнѣйшимъ закономъ, передъ волею безпредѣльною и неукротимою такого человѣка, которой дѣлалъ все только для одного себя; для котораго всѣ способы, всѣ средства были хороши, когда только, они вели въ желаемой цѣли; для котораго небыло въ мірѣ ничего священнаго; надлежало благоговѣть предъ волею, того, которому все человѣчество было чуждо, -- того, которой, не. имѣя уваженія къ самому себѣ, презираетъ весь родѣ человѣческій, -- того, которой располагаетъ себя единственно по холоднымъ своимъ выкладкамъ, и все неизбѣжно подчиняетъ онымъ. Одно только отверженіе отъ всякой свободы нравственной имѣло цѣну предъ симъ ужаснымъ произволомъ; отреченіе отъ всѣмъ правилъ, отъ всякой увѣренности, утаеніе всѣхъ побужденій, умерщвленіе всякаго внутренняго чувства -- вотъ въ чемъ состоялъ характеръ, которой обязаны были принять всѣ чиновники его Имперіи. Очень, понятно для каждаго, и даже утѣшительно, что Члены Сената, Государственнаго Совѣта, Законодательнаго Собранія говорили и дѣйствовали по его произволу; ибо извѣстно, что они состояли на жалованьи, и что слова, ими произнесенныя, напередъ въ уста имъ были вложены. Но когда подобными дѣйствіями и словами занимались тѣ чиновники, которые принадлежатъ къ ядру націи, составляютъ самую націю, выдаютъ себя за ораторовъ и представителей націи, говорятъ отъ имени цѣлаго народа, и увѣряютъ, что говорятъ искренно, -- тогда, дозволено съ презрѣніемъ, отвратить лице свое отъ сихъ несчастныхъ тварей.

Вмѣсто всѣхъ свѣдѣній Наполеонъ выставилъ тотъ характеръ, которой любитъ великія предприятія, ободряется встрѣчающимися препятствами и радуется при сопротивленіи, желая показать свою силу и свое счастіе; болѣе ничего и сдѣлать не могъ солдатъ, внезапно выскочившій на степень главы государства. Всѣ дѣйствія перваго Консула въ правленіи имѣли на себѣ печать онаго-характера. По части финансовъ, какъ и по всѣмъ другимъ: невѣжество, предпріимчивость, дерзость, обманѣ, насильство! Сдѣланныя имъ распоряженія въ финансахъ отнюдь не правилами, благоразумія были руководимы, и не ими обезпечены были ожиданные успѣхи; нѣтъ, сила производила въ дѣйство замыслы непреклоннаго произвола. Такимъ-то образомъ Французскіе финансы приведены были, не смотря на всѣ ошибки, въ прочное состояніе, а издали часто даже казалось, что отъ оныхъ ошибокъ зависѣла внутренняя ихъ прочность. Какъ о походахъ и сраженіяхъ, такъ обыкновенно разсуждаютъ люди и о прочихъ случаяхъ въ жизни, -- только по однимъ слѣдствіямъ, и рѣдко ищутъ причины сихъ слѣдствій.

Буонапартъ единственный человѣкѣ во Французской Исторіи. Ему гораздо менѣе силы и напряженій потребно было для содѣланія Франціи счастливою, нежели сколько употребялъ онъ для того, чтобы ввергнуть ее въ пропасть бѣдствій. Неслыханныя, невѣроятныя дѣла творилъ онъ возможными, и -- отторгалъ отъ себя простыя, естественныя средства дѣлать добро, -- средства, которыя сами собою ему представлялись. Ни одинъ смертный неимѣлъ столь очевиднаго препорученія сдѣлать многихъ людей счастливыми; человѣчество ожидало отъ него сего блага; онъ могъ исполнить сіе ожиданіе; но онъ выбралъ труднѣйшій подвигъ: съ напряженіемъ и съ усиліями онъ сдѣлалъ его несчастнымъ, уже давно занимался онѣ своимъ разрушительнымъ дѣломъ, и при всемъ томѣ пользовался добрымъ мнѣніемъ толпы народной; и тогда еще легко ему было оправдать народное мнѣніе; но нѣтъ, онъ выбралъ для себя труднѣйшее, -- онъ отвратилъ отъ себя всѣ сердца. И въ Исторіи людей Буонапартъ кажется единственнымъ, обыкновенно, управляющіе великими средствами ставятъ себя выше малыхъ; но Буонапартъ, обладая могуществомъ неизмѣримымъ, имѣя насильственный произволѣ и неутомимую дѣятельность, прибѣгалъ ко всему тому, что дѣлаетъ человѣка презрѣнною тварью -- въ лицемѣрію, лукавству, лжамъ и всѣмъ мѣлочнымъ обманамъ. Всякія средства казались ему одинакими, когда только содѣйствовали достиженію предположенной цѣли. Онѣ сдѣлалъ возможнымъ неслыханное въ Исторіи: основалъ Имперію на лжахъ и обманахъ; въ теченіи нѣсколькихъ годовъ созидалъ оную, и вознесъ до такой высоты величія и пространства, до которой въ новѣйшія времена, ни одно государство не возвышалось средствами правоты и истины: Буонапартъ невозможное содѣлалъ возможнымъ. Слабые изумились и уже не знали, что думать о Провидѣніи; но Оно бодрствовало. Потомство увѣдаетъ, какъ Царство тмы разрушилось въ одну минуту, а съ нимъ и Князь тмы низверженъ. Пространство возможнаго ограничивается истиною и правотою.


(Polit. Journ.)


-----


Французское правительство при Буонапарте: ([Из] Polit. Journ. [1815. Bd.2, N 8]) // Вестн. Европы. -- 1815. -- Ч.83, N 19. -- С.207-212.