# Избранные стихотворения

Василий Федорович Наседкин

16 стихотворений из сборника "На верном пути", 1927.

Василий Наседкин


## Избранные стихотворения


Источник текста: В. Наседкин. Ветер с поля. М.: Советская Россия, 1968.


Содержание:


Гнедые стихи

"Иду, пьянея от травы..."

Снег

Мороз

"В поле голос чей-то..."

"Уж время звёзд неполных..."

"Какой весёлый, лёгкий небосвод..."

"И эти сборы к выезду не впрок..."

"По жаре дневной жестоко..."

"Всё заносит, всё хоронит..."

"Поезд мчался в широких азийских степях..."

"Вражду и дружбу обойдя..."

"Что это? Шорох прибоя?..."

Вокзал

"Синью тёплою крадясь..."

"Не унесу я радости земной..."


Гнедые стихи


Написал мне отец недавно:

"Повидаться бы надо, сынок.

А у нас родился очень славный

В мясоед белоногий телок.

А Чубарка объягнилась двойней,

Вот и шёрстка тебе на чулки.

Поживаем, в час молвить, спокойно,

Как и прочие мужики.


А ещё поздравляем с поэтом.

Побасенщик, должно, в отца.

Пропиши, сколько платят за это,

Подённо аль по месяцам?

И если рукомесло не плоше,

Чем, скажем, сапожник аль портной,

То обязательно присылай на лошадь,

Чтоб обсемениться весной.

Да пора бы, ты наш хороший,

Посмотреть на патрет снохи.

А главное - лошадь, лошадь!

Как можно чаще пиши стихи".


Вам смешно вот, а мне - беда:

Лошадьми за стихи не платят.

Да и много ли могут дать,

Если брюки и те в заплатах.

Но не в этом несчастье, нет, -

В бедноте я не падаю духом, -

А мерещится в каждый след

Мне родная моя гнедуха.

И куда б ни пошёл - везде

Ржёт мне в уши моя куплянка,

И минуты нельзя просидеть -

То в телеге она, то в рыдванке.

И, конечно, стихи - никак.

Я к бумаге, она - за ржанье.

То зачешется вдруг о косяк.

Настоящее наказанье!


А теперь вот, когда написал,

Стало скучно: молчит гнедуха,

Словно всыпал ей мерку овса

Иль поднёс аржаную краюху.

Но в написанном ряде строк

Замечаю всё те же следы я:

Будто рифмы - копыта ног,

А стихи на подбор - гнедые.


1924


* * *


Иду, пьянея от травы,

А сверху, чуть вдали,

На тонких струнах синевы

Играют журавли.


Наверно, было б так в раю

Среди блаженных ив.

И луг врастает в грудь мою,

Всего озеленив.


И я лежу в траве травой,

Чуть слыша, как вдали,

Сливаясь с песней ветровой,

Курлычут журавли,


1926


Снег


Всё небо плавится свинцом,

Но будет век цвести

Снег первый вымытым лицом

Ребёнка лет шести.


И свищет ветер без конца,

И пусть ребёнок нем,

Но свежей радостью лица

Как нравится он всем!


Но день, другой - и вот мороз.

Пришёл мороз, смотри:

Ребёнок наш теперь подрос,

Подрос на года три.


Мороз ещё, и грустно нам,

И как тут не тужить:

Кругом, кругом по сторонам,

Как взрослый, снег лежит.


И уж друзья его не те,

Не те друзья, не те.

Седою ведьмою метель

Шипит, как на плите.


Мороз грубей, и кто б ни шёл -

Сгибается в кольцо,

Как будто сотни белых пчёл

Впиваются в лицо.


Да, неприветливы друзья -

Жильцы полярных мест,

И не один узнаю я,

Как снег нам надоест.


И не один, когда в плетни

Махнёт зелёный луг,

Увижу тихий снег в тени,

Глядящий, как испуг.


1926


Мороз


Я деду этому не верю,

Он слишком зол,

Он слишком рьян.

Нет, он скорей похож на зверя,

Далёких приполярных стран.


Как он ворчит

И чуть не плачет,

Когда идёшь ему навстречь!

Он явно из семьи кошачьей,

Кошачья злость его и речь.


Его пружинистое тело

Перелетит и через сад.

Он весь, как тигр,

Но только белый,

И белые усы торчат.


Вот он стоит на перекрёстке,

К прыжку согнувшийся в кольцо.

Махнёт хвостом -

И ветер жёсткий

Ударит каждому в лицо.


Вот прыгнул вверх

И лапой вора

Скребёт по стёклам этажей,

И в окнах - льдистые узоры,

И там, за окнами, - свежей.


Так день и ночь

Он рыщет всюду

По переулкам и дворам,

И на ветвях свисает грудой

Пушистый иней по утрам.


И от полярного питомца

Бросает город в полутьму,

Косится раненое солнце

И тихо прячется в дыму.


А теплота костров несмелых

На каждой улице - смешна.

Ему страшна, - он знает, белый, -

Одна лишь красная весна.


1926


* * *


В поле голос чей-то

Долог и несносен.

На унылой флейте

Заиграла осень.


Тёмною прохладой

Веет с поднебесья.

Что же тебе надо,

Жалобная песня?


Или жалко лета,

Голубую пору?

Ах, осенней флейтой

Буду сам я скоро?


1927


* * *


Уж время звёзд неполных

И луч туманно-бел,

Уж месяц, как подсолнух,

Поник и облетел.


И в краски не простые:

Рядясь в янтарь и кровь,

Ворота золотые

День открывает вновь.


1931


* * *


Какой весёлый, лёгкий небосвод!

Уносят тучки помыслы и сроки.

Я час, другой смотрю туда и вот

Поймал их тень и спрятал в эти строки.


1931


* * *


И эти сборы к выезду не впрок.

Пусть верен конь, надёжно вздето стремя,

Но я забыл, что колеи дорог

Песком глубоким засыпает время.


1931


* * *


По жаре дневной жестоко,

Друг, о мире не суди.

Видишь, ночь идёт с востока

С жёлтой розой на груди.


Тихо светит миру роза,

Машет ветер, как лоза,

Бесконечно синей грёзой

Зажигая нам глаза.


1932


* * *


Всё заносит, всё хоронит

Этот грязный сумрак дней.

Целый месяц ветер гонит

Стадо северных дождей.


Целый месяц. Эко бремя!

Дождь и тучи без конца.

Побирушкой встало время

И гнусавит у крыльца.


1932


* * *


Поезд мчался в широких азийских степях.

Помню мостик аршинный да запах полыни,

И висели вдали сотней серых папах

Облака - пограничным отрядом пустыни.


Рельсы выли, и стража меняла свой фронт,

Налетая к вагонам и слева и справа,

И кружился, качаясь, степной горизонт

Голубым колесом на обугленных травах.


Поезд мчался, как гром, и трубя, и пыля,

И кидаясь в противника клубами дыма,

И свистело кругом, и дрожала земля

От колёс, убегающих вдаль невредимо.


Но сидящим в вагонах всё было как спорт,

Было просто движенье над скучною далью.

Лишь ребёнок - сосед мой - угадывал спор

Меж безводной пустыней и ржущею сталью.


Он был прав:

В диком топоте стад,

Как от смерти, шарахались юрты в полыни

И потом, отбежав без оглядки назад,

Отдыхали под знойные вздохи пустыни.


Травы реже.

Дымились барханы кой-где.

Поезд громко кому-то кричал о свиданье,

И шипели пески, будто в чёрной беде,

Уползая с крыльца станционного зданья.


1932


* * *


Вражду и дружбу обойдя,

Спокойно провожая лето,

Я песню древнюю дождя

Сегодня слушал до рассвета.


С рассветом дождь ушёл в зарю,

И где-то тонко пела просинь,

А в сад мой, полный слёз, - смотрю,

Калитку открывает осень.


* * *


Что это? Шорох прибоя?

Шелест берёзовой чащи?

Глянул в окно - голубое!

Глянул - какое счастье!


Жив я и мудр на свете:

Небо имею и землю,

А заиграет ветер -

До исступленья внемлю.


А как набухнут тучи,

С громом опустят воду, -

Этих мгновений лучше

Нет и не будет сроду.


Где-то далёко сети

Дождь распустил (как снится!).

Это танцуют дети,

Те, что должны родиться.


Вокзал


Часов электрических взмахи

Людьми управляют и тут,

Роняя надежды и страхи

С железных улыбок минут.


Сражённые той же улыбкой,

Как будто с предсмертной тоски,

То грубо, то жалобно-хлипко

За окнами воют гудки.


И машет, качается время

Лицом пожелтевшим луны,

А где-то за стрелками дремлют

Хребты голубой тишины.


А в залах гуденье и шорох

И воздух волнисто-рябой,

Но в жестах, в словах и во взорах

Хранит свою тайну любой.


Пора.

И - зияющий выход,

И в ночь обречённый вагон.

Уселись - стало вдруг тихо,

И тихо качнулся перрон.


И вот, в дребезжаньи и хрусте,

Сквозь мглу, и сугробы, и ширь,

Немного тальянки и грусти,

Пять вёрст от Москвы и - Сибирь.


* * *


Синью тёплою крадясь

До крыльца дорогой,

Я не думал, что радость

Будет та же с другой.


Та же трепетность встречи,

Ласки пьяной руки

И под розовый ветер

В облаках огоньки.


Мне казалось, не будет

Ни утрат, ни потерь,

Милый шаг не забудет

Открывать мою дверь.


Но случилось иное.

Кто-то память отсек,

И уж сердце не ноет

Об ушедшей навек.


Снова частые встречи.

Те же речи - с другой.

Тот же в небе под вечер

Месяц жёлтый - дугой.


* * *


Не унесу я радости земной

И золотых снопов зари вечерней.

Почувствовать оставшихся за мной

Мне не дано по-детски суеверно.


И ничего с собой я не возьму

В закатный час последнего прощанья.

Накинет на глаза покой и тьму

Холодное, высокое молчанье.


Что до земли и дома моего,

Когда померкнет звёздный сад ночами,

О, если бы полдневной синевой

Мне захлебнуться жадными очами,


И расплескаться в дымной синеве,

И разрыдаться ветром в час осенний,

Но только б стать родным земной листве, -

Как прежде, видеть солнечные звенья.