# Паутина. Рассказ из жизни приискового люда в Сибири. Н. И. Наумова

Николай Иванович Наумов

Паутина. Разсказъ изъ жизни пріисковаго люда въ Сибири. Н. И. Наумова. Спб., 1888 г. Цѣна 50 коп. Авторъ описываетъ лишь то, что самолично видѣлъ и слышалъ, безъ всякихъ прикрасъ. Въ его разсказѣ нѣтъ ни романтической завязки, ни главныхъ дѣйствующихъ лицъ, ни даже повѣствованія о какомъ-либо событіи, выдающемся изъ ряда обыденнаго житья-бытья пріисковыхъ рабочихъ, нанимающихся на золотые пріиски въ сибирской тайгѣ. Г. Наумовъ, случайно, въ качествѣ административнаго чиновника, заѣхалъ по дѣлу въ большое село, лежащее на трактѣ, по которому пріисковые рабочіе возвращаются изъ тайги по домамъ. Тутъ-то и ждетъ рабочихъ паутина, разставленная крестьянами села Т...ь; въ эту паутину попадаются рабочіе, какъ мухи, и гибнутъ въ ней физически и нравственно. Немногимъ изъ нихъ удается проскользнуть благополучно сквозь эту паутину. Всѣ они идутъ съ заработанными на пріискахъ деньгами, иные съ очень большими кушами, въ нѣсколько сотенъ рублей; идутъ они наголодавшіеся, измученные тяжелою работой и удручающею тоскливостью пріисковой жизни. Село Т. Ждетъ ихъ, какъ дорогихъ гостей; это первый населенный пунктъ, гдѣ можно отдохнуть отъ работы и длиннаго, труднаго пути, гдѣ можно запастись одеждою, превратившеюся на пріискахъ въ лохмотья, гдѣ и повеселиться можно, какъ чьей душенькѣ хочется. Тихое и обыденно-скучное село съ приходомъ рабочихъ все сплошь превращается въ какую-то ярмарку, въ притонъ гульбы, пьянства, разврата и грабежа. Каждый домъ дѣлается постоялымъ дворомъ, кабаки и лавки отворены настежь, и нѣтъ возможности разобрать, гдѣ кабакъ, гдѣ лавка: гостей вездѣ спаиваютъ, опаиваютъ всякимъ дурманомъ и обираютъ. Оборванцы рабочіе наряжаются въ плисъ, шелкъ и бархатъ; заработавшіе порядочныя деньги тотчасъ же обзаводятся "сударками", наряжаютъ ихъ въ яркія платья и шали, гуляютъ, обнявшись съ ними, по селу, катаются на тройкахъ съ бубенцами. По селу стокъ стоитъ отъ дикаго разгула. Сѣдобородые старики-домохозяева, отцы семейства, говорящіе благочестивыя рѣчи, поощряютъ всяческія безобразія, сами наводятъ на нихъ болѣе скромныхъ рабочихъ, становятся ихъ униженными слугами, продаютъ все, за что только можетъ заплатить деньги ополоумѣвшій гуляка. Вынесшіе болѣе крупныя деньги рабочіе собираютъ вокругъ себя толпу прихлебателей, величающихъ ихъ "князьями", а ихъ случайныхъ подругъ "княгинями". "Князья", въ сопровожденіи своей свиты, неистовствуютъ по селу. И все это продолжается до тѣхъ поръ, пока обыватели не оберутъ своихъ дорогихъ гостей буквально до нитки, такъ какъ, пропивши всѣ деньги, рабочіе спускаютъ за безцѣнокъ накупленныя ими щегольскія одежды и превращаются въ такихъ же оборванцевъ, какими пришли съ пріисковъ. Но грабежъ я на этомъ не кончается. Одни изъ пропойцъ бредутъ дальше, побираясь Христовымъ именемъ, а многіе остаются въ селѣ ждать пріисковыхъ агентовъ-нанимателей, снова идутъ къ нимъ въ кабалу, получаютъ задатки, которые уходятъ туда же, куда ушли и заработанныя деньги, и затѣмъ уже совершенно, нищими отправляются обратно на каторжный трудъ въ тайгу. Эту паутину завелъ одинъ ловкій мужикъ-паукъ, открывшій много лѣтъ назадъ кабакъ въ маленькомъ поселкѣ въ семь-восемь дворовъ, лежавшемъ на пути отъ тайги. Паутина заплелась, окрѣпла и быстро разрослась въ большое село Т. съ каменною церковью, воздвигнутою усердіемъ перво паука, съ двухъэтажными домами, съ магазинами, лавками, ренсковыя я погребами и кабаками безъ числа. Нашелся было умный и энергическій человѣкъ, волостной старшина, задумавшій прекратить этотъ страшный, открытый грабежъ. Обывателя села Т. его чуть не убили, ополчились на него кольями, а потомъ доносами. Пріѣзжали чиновники разслѣдовать дѣло, я... село Т., попрежнему, лежитъ такою же крѣпкою паутиной на пути пріисковаго люда, опутываетъ рабочій людъ и губитъ его физически и нравственно.

А энергическій старшина Клокачевъ, "выбранный всею волостью на второе трехлѣтіе, не былъ утвержденъ въ этой должности, вслѣдствіе неодобрительнаго отзыва о немъ его ближайшаго начальства",-- разсказываетъ г. Наумовъ.-- "И все, вѣдь, это, сударь, на виду у начальства дѣялось съискони,-- говорилъ ему Клокачевъ,-- и дѣется, и могли бы этотъ разбой совратить, да не хотятъ, видать.-- Почему ты думаешь, что не хотятъ?-- спросилъ г. Наумовъ.-- Не выгодно, что ли. Богъ ихъ знаетъ, не намъ судить о вышней власти,-- уклончиво отвѣтилъ старшина.-- Почему невыгодно и кому, именно, невыгодно?-- допытывался спрашивавшій.-- Наше дѣло темное, мужичье, сударь,-- также уклончиво "сказалъ Клокачевъ.-- Полагаемъ же про себя, что коли здѣшній мужикъ насчетъ грабежу въ благодати живетъ, то, можетъ, эта благодать-то и не въ одинъ его карманъ плыветъ, а вѣрительное дѣло -- отъ энтого "порядка и золотопромышленникамъ выгода"... Паутина помогаетъ имъ держать въ кабалѣ "не одну тысячу рабочаго люда"... Въ высшей степени любопытны разсказы автора объ этомъ "рабочемъ людѣ", которому "своя жизнь -- копѣйка, а чужая -- дешевле рѣпы". Дикій и необузданный въ разгулѣ, часто звѣроподобный, онъ, въ то же время, кротокъ, какъ ребенокъ, жалостливъ и нѣженъ, правдивъ и вѣренъ данному слову, способенъ на умилительныя дѣла милосердія и на самоотверженіе, доходящее до геройства. Въ разсказахъ г. Наумова приведено много такихъ случаевъ, глубоко трогающихъ читателя и возбуждающихъ въ немъ высокое чувство любви къ униженному и оскорбленному брату, гибнущему въ паутинѣ, крѣпко держащейся на неурядицѣ дореформеннаго строя Сибири.


"Русская Мысль", кн.I. 1889