# Волны жизни. Очерки и рассказы, А. А. Навроцкого (Н. А. Вроцкого)

Александр Александрович Навроцкий

Волны жизни. Очерки и разсказы, А. А. Навроцкаго (Н. А. Вроцкаго). Спб., 1894 г. Цѣна 1 руб. Имя г. Навроцкаго давно извѣстно въ нашей литературѣ, какъ издателя и редактора толстаго журнала, просуществовавшаго, впрочемъ, всего одинъ годъ, и какъ автора нѣсколькихъ повѣстей и стихотвореній. Въ двѣнадцати разсказахъ, вошедшихъ въ книжку Волны жизни, отразились всѣ симпатичныя черты писателя и недостатки, часто портящія впечатлѣнія, производимыя его повѣстями. Авторъ неизмѣнно остается добрымъ и правдивымъ выразителемъ честныхъ и гуманныхъ идей, чуткимъ къ явленіямъ жизни современнаго общества; онъ всегда отзывчивъ къ страданіямъ ближнихъ, не только "униженныхъ и оскорбленныхъ", но и черствыхъ сердцемъ, заблуждающихся, идущихъ ложнымъ путемъ и лично виновныхъ въ томъ, что имъ жить плохо. Въ страдающемъ, кто бы ни былъ онъ, г. Навроцкій, прежде всего, ищетъ и умѣетъ найти человѣка-брата, умѣетъ вызвать къ несчастному сочувствіе читателя, хотя бы "несчастный", въ силу обстоятельствъ, условій жизни современнаго общества или собственной огрубѣлости, неразвитости, ожесточенности, представлялся настоящимъ "аспидомъ" (въ разсказѣ, озаглавленномъ Аспидъ), озвѣрѣлымъ фельдфебелемъ (въ разсказѣ Грѣхъ), педантомъ-профессоромъ, губящимъ родныхъ дѣтей (въ разсказѣ Разсчетъ), забавнымъ генераломъ "не у дѣлъ" (въ разсказѣ Ударъ), нервно развинченнымъ нынѣшнимъ "интеллигентомъ" коптителемъ неба (Самоубійца)... Дѣло портитъ романтизмъ, напоминающій времена Марлинскаго, нѣкоторые устарѣвшіе пріемы, отъ которыхъ въ давно былые годы захватывало духъ у читателя, въ особенности -- у читательницы. Такъ въ разсказѣ, носящемъ заглавіе Въ казначействѣ, почтенный старикъ, отставной морякъ, желая заставить героя дослушать до конца наставительную рѣчь,-- "приподнялся и, поднявъ руку къ небу, произнесъ:-- Выслушайте меня или, клянусь, я вотъ этимъ ножомъ доберусь до вашего сердца!-- И Мосоловъ вынулъ изъ кармана большой складной шведскій ножъ. Кузнецовъ, молча, опустился на стулъ"... Рѣчь же клонится къ тому, чтобы заставить Кузнецова прекратить ухаживаніе за женою провинціальнаго учителя, матерью троихъ дѣтей. Для большей убѣдительности, послѣ шведскаго ножа,-- "старикъ опустился передъ Кузнецовымъ на колѣни и зарыдалъ. Дѣти (призванные Мосоловымъ) тоже плакали"... "Кузнецовъ не выдержалъ"... и отбылъ въ Петербургъ. Въ разсказѣ Дуэль одинъ офицеръ вызвалъ на дуэль другого, узнавши, что этотъ, другой, находится въ любовной связи съ его женою, Зосей. Зося является ночью къ любовнику и, обвороживши его всѣми чарами любви, уговариваетъ стрѣлять на воздухъ, а вернувшись передъ утромъ, продѣлываетъ то же самое съ мужемъ. По неосторожности она выронила изъ кармана въ квартирѣ любовника записку, доказывающую, что эта дама одновременно измѣняла обоимъ офицерамъ и отправлялась на свиданія съ юнкеромъ. Любовникъ отсылаетъ записку къ мужу. Во время дуэли Зося прибѣгаетъ,-- ни оттого, ни съ сего,-- на мѣсто поединка, "бросается на колѣни между противниками" и проситъ ихъ помириться, подать другъ другу руки. "Противники взглянули другъ на друга. Разомъ подняли они пистолеты... грянуло два выстрѣла... Зося вскрикнула и упала навзничь. Одна пуля ударила ей въ сердце, другая пробила голову возлѣ виска!" -- Старо, очень старо, по нынѣшнему времени колѣнопреклоненія, старика съ шведскимъ ножомъ и разстрѣливаніе неосторожной Зоей никого не растрогаютъ и могутъ вызвать, пожалуй, улыбки. Такимъ же романтизмомъ преисполненъ и въ большей мѣрѣ разсказъ Гувернантка, гдѣ герой и героиня носятся съ умилительными сувенирами, и очень милая, симпатичная героиня постригается въ монахини, за что удостоивается получить наиумилительнѣйшій сувениръ отъ любимаго человѣка. Таковъ же разсказъ Самоубійца, герой котораго совсѣмъ собрался застрѣлиться, но этого не сдѣлалъ, а положилъ револьверъ въ карманъ и ушелъ на богомолье въ монастырь съ слѣпымъ старикомъ-крестьяниномъ. Въ монастырѣ "старецъ" на пчельникѣ "просвѣтилъ" заблудшаго барчука. Барчукъ Бормотовъ "купилъ въ сосѣдствѣ небольшое имѣніе, занялся хозяйствомъ, помогалъ бѣднымъ и тѣсно сошелся съ тѣми, кто, подобно ему, подчинялся руководительству старца Вассіана"... Бормотовъ "усердно просилъ у Господа мира, свѣта и любви! И Духъ Божій, Духъ истины, исходящій отъ Отца, сталъ нисходить къ нему, сила Всевышняго осѣняла его, зарождаемое въ душѣ его было свято"... Все это произошло потому, что Бормотовъ подчинился "мудрому наставнику", старцу Вассіану... Этимъ разсказомъ заканчивается книжка г. Навроцкаго.


"Русская Мысль", кн.VII, 1894