# Марфа Борецкая, или Падение Великого Новгорода

Александр Александрович Навроцкий

Фрагменты драмы.

Навроцкий А. А.


Марфа Борецкая, или Падение Великого Новгорода.


Фрагменты драмы.


На Москве-реке, во Кремле святом,

Во дворце своём разукрашенном

Господин Руси и великий князь

Государь Иван, сын Васильевич

За столом сидит в своей горенке.

Перед ним стоит Марфа старица

Дочь купецкая и честна вдова

Новгородского свет-посадника.

Росту среднего и дородная,

Сановитая с головы до ног;

От замужества к властной почести

По достоинству приученная.

Хотя скованны руки белые,

Высоко она держит голову,

Смотрит псицею в очи княжие -

И невольно он перед узницей

Опустил свой взор повелительный.

Говорит она мерным голосом,

Речь умно ведёт, с расстановкою.

" Ты послушай, князь, меня, старицу,

От моих речей станешь опытней;

Ведь недаром я, с Божьей помощью,

Столько лет жила, управляла там

Буйной вольницей новгородскою!

Покарал вас Бог за усобицы.

И твой род княжий, и твоя вся Русь

Под ярмом, в крови, из последних сил

Сколько лет ползли, извиваясь,

Под татарской злой нагайкою.

Ну, а Новгород не достался им.

Не добрались к нам за болотами;

Охраняла нас сила Божия

По предстательству Его мудрости.

Не нарушился вечевой уклад,

От былых времён установленный.

Оттого-то в нас и сильна она,

Наша волюшка вековечная.

Ты сломил её не прямым путём,

Не в честном бою, а раздорами,

Смутой подкупом, клятвой рушенной,

Византийскою пришлой хитростью.

Что ж, на всех одна воля Божия:

Что назначено, то и сбудется!

Правда, спора нет, и у нас порой

Непорядок был да усобица;

Иногда умом, чаще подкупом

Люди хитрые вольных путали.

Но зато в делах необыденных,

Коль придёт беда иль нагрянет враг,

Наши молодцы не терялися,

За княжой кафтан не хваталися,

А, в одну семью собираяся,

Мудрых, опытных речи слушали,

И решали все, помолившись вперёд,

Как тот лиха им избавлятися.

Ох, умён ты, князь! Догадался сам,

Что увез от нас с веча колокол.

С ни не только звон, с ним навек увёз

Стародавнюю нашу волюшку.

Вижу ясно я, сердцем чувствую,

Что пришёл конец Нову городу.

И уж если нам так сулил господь

От твоей руки стать холопами -

Не давай ты, князь, этой волюшке

Без следа вконец миноватися.

Сей ты вольницу новгородскую!

Рассевай её по своей земле!

Пригодится, верь, во грядущи дни

И сослужит тебе службу честную.

Ведь не вечен день, ночью мерится.

Неравно придёт неурядица,

Да твой род княжой замешается,

Так и вся земля расшатается;

Не привыкли ведь без указки жить,

Своим разумом управлятися.

Вот тогда-то, князь, во лихие дни,

От живых корней молодняк частой,

И научит вас, как изжить беду,

Как мирским умом разобратися,

Как почин начать к устроению.

Ведь не с крыши дом новый строится,

А с основ- столбов, в землю кладенных...

Ну, спасибо, князь, что хотя меня

Обобрал ты всю, но помиловал;

Не велел казнить, даёшь времечко

Во грехах своих разобратися.

И пора уж мне, грешной старице,

К часу смертному приготовиться.

Об одном прошу: как настанет он,

Не лиши меня покаяния;

Не клади запрет на последний зов.

Прикажи прислать старца доброго,

Чернеца-попа настоящего,

Что бы я пред ним, как пред Господом,

Во грехах моих исповедалась

И, с молитвою на исход души,

С телом грешным разлучилася.

А лишишь меня этой радости,

На себя возьмёшь бремя тяжкое,

И ответишь ты перед Господом;

Ведь и твой черед умирать придёт".

И замолкла речь вещей старицы,

От души слова, страх не ведавшей.

Повернулась она медленно

И сама пошла в клеть подземную,

В заточение до кончины дней.

Князь Иван её не удерживал,

Оперся на стол и задумался...

Знать, затронула сердце властное

Речь свободна, новгородская.


Мы видим Марфу на сцене в тяжкие для неё минуты: она только что получила известие о том, что её сын Дмитрий попал в плен. Но и сейчас она думает не о своём горе, а о своём долге:


В плену мой сын, отважный, храбрый Митя.

Что ждёт его? Безжалостен Иван.

Тюрьма иль казнь, позор и униженье;

Искусен он глумиться над врагом.

Как сжалось сердце. Хочется рыдать.

Нельзя! Нельзя! Я твёрдости примером

Служить должна...

Перед врагом смириться не могу.

Хоть баба я! Но дух во мне не женский,

И не простит обиды никому.

Народное я дело подняла

Себе на плечи; и хоть тяжко сердцу,

И стоны грудь наполнили мою -

Я всем пожертвую, но не покину

Борьбы с Москвой коварной никогда!


И далее:

Я мать

Моих детей; скорблю о них глубоко;

Но участь Новгорода выше для меня

Семьи и жизни. За него родного,

Мы постоим!

Она призывает послать гонцов за помощью в Литву, но лишь потому, что видит в этом средство отстоять свободу:

Встанем все за Новгород Великий

И вече наше!

В другой сцене она так поясняет свои побуждения:

В Литве без денег толка не добьёшься;

А я теперь не стану их жалеть.

Лишь удалось бы помощи дождаться

И Новгород родной освободить

От кабалы московской...

Что ждёт меня? Не знаю! Но до смерти,

Пока во мне хоть капля крови есть,

Не перестану я искать защиты

Родного города! Литву и Свею,

Ганзу и пруссов, ляхов и татар

Сплочу в союз я ненависти общей

К Москве коварной.

Её решимость вдохновляет новгородцев, которые говорят:

Свободная душа!

С ней Новгород Ивану не поддастся.

Злобно, но верно оценивают её роль и враги:

Заводчицей всему

Борецкая; в ней главная препона.

Как сковородкой на огне вертит

Всем городом.


В часы поражений Марфу не покидает уверенность, что ненависть к поработителям будет жить в народе и когда-нибудь разгорится пожаром, что младенцы всосут её с молоком матерей, и она будет править их сердцами. Томясь в тюрьме, она будет думать лишь о том, что бы её родной город не разлучился со свободой.

Опубликовано в сборнике Навроцкого А. А. "Памяти Великого Новгорода", СПб., "Типография В. Безобразова", 1901 г. С. 46 - 98.


1901 г.

Источник текста: Погодин М. П. "Марфа, посадница Новгородская", М., " Наука", 2015 г. Серия "Литературные памятники". С. 247 - 250, 344 - 346, 364.