# Сочинения Ф. Д. Нефедова. Том первый

Филипп Диомидович Нефедов

Сочиненія Ф. Д. Нефедова. Томъ первый. Изданіе К. Т. Солдатенкова. Москва, 1893 г. Цѣна 1 р. 50 коп. Ф. Д. Нефедовъ пользуется весьма заслуженною извѣстностью, какъ беллетристъ, въ произведеніяхъ котораго большое мѣсто занимаетъ этнографическо-бытовой матеріалъ, обильно собранный и собираемый почтеннымъ писателемъ въ его постоянныхъ экскурсіяхъ по далекимъ странамъ Россіи съ научными цѣлями. Большинство изслѣдователей пользуется такимъ любопытнымъ матеріаломъ, въ сыромъ или обработанномъ видѣ, для составленія отчетовъ и статей, интересующихъ немногочисленныхъ у насъ спеціалистовъ и любителей. Для большей части читающей публики этого рода произведенія представляются сухими и скучными, почти наравнѣ съ грудами нашихъ статистиковъ. Г. Нефедовъ умѣетъ богатый, собранный имъ матеріалъ связать съ житейскими событіями, которыя легко передаются въ повѣствовательной формѣ, носятъ характеръ романтическій и завлекаютъ большинство читателей придуманною авторомъ или прямо изъ дѣйствительности взятою фабулой. Что же касается дѣйствующихъ лицъ, участвующихъ въ разсказываемыхъ событіяхъ, то они прямо взяты авторомъ съ натуры, но не списаны фотографически. Лица эти, въ своемъ родѣ, тоже матеріалъ, которымъ авторъ отлично пользуется, какъ для лучшей иллюстраціи быта, такъ, въ особенности, для проведенія извѣстной мысли, всегда ясно опредѣленной, неизмѣнно честной и гуманной. Это придаетъ всѣмъ повѣствованіямъ Ф. Д. Нефедова большую привлекательность, дѣлаетъ ихъ въ высокой степени симпатичными. Необыкновенное благодушіе автора, искренняя доброта его, нѣжное сочувствіе ко всѣмъ удрученнымъ, страждущимъ, несчастнымъ сообщаетъ его разсказамъ характеръ замѣчательной мягкости, переходящей порою въ сантиментальность, быть можетъ, немного устарѣвшую, по нынѣшнему времени. Изъ пяти повѣстей, вошедшихъ въ первый томъ, двѣ посвящены изображенію чисто-народныхъ, т.-е. мужичьихъ невзгодъ: Іонычъ (изъ жизни лѣсного края) и Никитинъ починокъ (изъ жизни переселенцевъ). Въ передаваемыхъ авторомъ разсказахъ старика Іоныча очень живо и правдиво очерчена исторія цѣлаго "лѣсного края", пользовавшагося полнымъ благосостояніемъ, когда "все было просто" насчетъ земли, лѣсныхъ и другихъ угодій, распашекъ и новыхъ поселеній. Просторно было и народъ ни въ чемъ не зналъ ни нужды, ни "утѣсненія". Просто было потому, что землевладѣніе не было упорядочено. Съ первыми приступами къ разграниченію казенныхъ земель отъ крестьянскихъ надѣльныхъ, съ заоброчиваніемъ послѣднихъ, пошли недоразумѣнія, вызванныя непониманіемъ крестьянами собственныхъ выгодъ и того, почему и зачѣмъ являются къ нимъ чиновники и вводятъ какія-то новшества. Десятки лѣтъ длились и о сю пору длятся эти недоразумѣнія и обоюдное непониманіе, и привели они къ тому, что богатый прежде край зануждался, "затѣснился" въ землѣ, занищалъ до необходимости переселеній въ Уфимскую губернію и на Кубань, когда кругомъ лежать впустѣ огромныя пространства невоздѣланныхъ земель. Въ разсказѣ Никитинъ починокъ авторъ въ яркихъ краскахъ и въ потрясающихъ картинахъ показываетъ, что приходится претерпѣть переселенцамъ, бѣгущимъ отъ "утѣсненія" въ родномъ краю и на-удачу ищущихъ "вольныхъ" земель... Отъ такихъ картинъ жутко становится, на душѣ больно. Чувствуешь, что все это настоящая, голая правда, и едва вѣришь, что въ дѣйствительности возможно и существуетъ передаваемое авторомъ-очевидцемъ. Въ повѣсти Семь ключей, въ хорошо выдержанной формѣ разсказа купеческаго прикащика, изложена исторія любви богача-фабриканта къ простой дѣвушкѣ, работавшей на фабрикѣ. Тутъ особенно интересно переданы отношенія нераздѣльно ведущей дѣла купеческой семьи къ одному изъ братьевъ, рѣшившемуся жениться на своей возлюбленной и такимъ бракомъ "оконфузить" ихъ "значительный домъ", извѣстный не только на Нижегородской ярмаркѣ, но и въ Москвѣ. Купеческіе нравы и обычаи переданы тутъ съ замѣчательнымъ знаніемъ всей среды, въ которой разыгрался романъ "Евлампіевой дочери" и одного изъ хозяевъ огромной фабрики. Повѣсть Въ приморскомъ городкѣ переноситъ читателя на югъ Россіи, въ Крымъ, къ берегу Чернаго моря, въ общество мелкихъ горожанъ, грековъ, евреевъ и "восточныхъ человѣковъ", уныла копошащихся въ своемъ захолустьѣ. Романтична и трогательна въ этой повѣсти любовь молодой гречанки, мѣщанской дѣвушки, къ заѣзжему русскому барину, явившемуся сюда поправлять свое здоровье, увлекающагося страстною дочерью Юга, но преодолѣвающаго всѣ соблазны, чтобы, подъ-конецъ, уѣхать къ своей невѣстѣ, ожидающей его на родинѣ. Заканчивается книга разсказомъ Кладъ. Дѣйствіе происходитъ на рѣкѣ Бѣлой, во время весенняго сплава. Лоцмана судовъ, водоливы, прибрежные крестьяне, пользуясь ночевкою каравана, собрались въ трактиръ "Красный Теремокъ", гдѣ хозяйствуетъ очень милая, образованная, но несчастная дѣвушка, Наталья Николаевна, пережившая грустную романическую исторію. Гости "теремка" и все окрестное населеніе любятъ и уважаютъ молодую хозяйку, охотно посѣщаютъ ея "заведеніе", несмотря на то, что вина и водки въ немъ не имѣется, за то чай, пиво и кушанья подаются "на совѣсть" и съ привѣтомъ всѣмъ добрымъ людямъ. Въ бесѣдѣ о кладахъ авторъ знакомитъ насъ съ любопытными вѣрованіями русскаго народа въ заклинанія, колдовство и разные "способы" добывать скрытыя въ землѣ сокровища, охраняемыя "невидимыми", "лѣсными" и иными представителями нечистой силы. Книга издана вполнѣ удовлетворительно.


"Русская Мысль", кн.I, 1894