# История о двух товарищах, имеющих между собою разговоры, из которых один любил пить вино, а другой не любил

Авторы Неизвестные

История о двух товарищах, имеющих между собою разговоры, из которых один любил пить вино, а другой не любил.


Действующие лица:

Непьющий.

Пьяница.


Входят непьющий и пьяница.


Непьющий.

Брат, желаю тебе много лет,

Прошу на мое обращение дать ответ:

Для чего ты вино обожаешь,

Что всегда себя во многом пьянстве обретаешь?

Поведай мне, какая в нём есть сила,

Что оно тебе кажется милым?

Я думаю, нет в нём никакой приязни,

Кроме того, что оно плодит беды и напасти,

От него неприятности всякие являются,

Многие имения и чести с ним лишаются.


Пьяница.

Напрасно, государь, в том меня осуждаешь,

Ты о вине сам немногое знаешь.

Вино великую силу имеет,

Если же кто в нём чего разумеет:

От вина человек имеет веселье,

Вино придаёт красноречие и умиротворенье,

Оно со многими приятелями соединяет

И со всякими дружество доставляет.


Непьющий.

Да так ли, как ты поступаешь,

Что всякий день пить вина не бросаешь?

Напьёшься чрезмерно и к пропасти мчишься -

Тем ли ты больше от него веселишься?

Как я думаю, тебе не в пример,

А и свинья чуть ли не имеет ли ото же манер,

Когда она наелась досыта и подняла вверх рыло -

И то кажется ей мило.

Я признаю, что нет пьяницы хуже:

Бродит иногда он и с гузном наружу.

Где уж тому хорошую одежду носить,

Кто охотник много вина в жизни пить.


Пьяница.

Нет, друг мой, дурное твоё мнение,

Ещё лучше моё рассуждение.

Пьяница человеком умным бывает,

И скоро его всяк в компанию принимает.

Ты не пьёшь - кто тебя знает

И кто из того восхваляет?

Только и говорят: "Такой-то он скряга".

А пьяницу хвалят: "То-то, нашего брата отвага".

Только бы имел деньги при себе,

А приятели уже давно при тебе,

Около тебя ходят и поздравляют,

А что им поднесут - мало оставляют.

И говорят: "То-то человек самый отважный,

Кто нас поит, прямой наш брат куртажный.

Добро де, брат, дай и нам разжиться,

Тогда не преминешь и ты с нами веселиться,

А ныне давай, сори, когда у тебя есть,

Знатно по всему, что можно нам с тобой и присесть".

А тебя без вина кто знает?

Я чаю, и в компанию никто не принимает.

А я таким-то образом в компании нахожусь

И с приятелями своими охотно веселюсь.


Непьющий.

Хороша пьяницы честь бывает,

И если кто такой пожелает,

Тот сам пусть рассудит, что поступки все имениты:

Часто у пьяниц бывают и глаза подбиты,

Одежду носит всегда с голыми боками

И для того крутится между кабаками,

До тех пор лишь и веселится, как пьян,

И в своём беспамятстве сердцем рьян,

А потом в сквернословие обратится

И с кем не надобно начнёт браниться,

А за то его бьют, таскают, дерут на нём одежду,

Что не на кого бедному возыметь надежду.

Поутру проспавшись, тяжело вздыхает,

А кто бил, того он в пьянстве и не знает

И говорит: "Ах, теперь-то мне тошно,

Что и головы поднять не можно".

Вчера хорошо было тебе веселиться,

А теперь нечем и опохмелиться.

К тому ж и бока болят,

Весь сам собою трясётся и руки дрожат.

А потом размышляет, что б заложить да опохмелиться,

И вздумает: "Постой, есть, чем и повеселиться", -

И. скинув с себя хороший кафтан, продаёт,

За самую малую цену отдаёт,

А потом надел на себя кафтанишко худой, серый

И говорит: "Вот такой-то надобно носить с верой,

А тот кафтан, хотя был и хорош,

Да мне казался он не пригож.

И к тому ж мне не по кости пришёлся

И для того с плеч вскоре сошёлся.


Пьяница.

Врёшь, государь мой! Кто вино не принимает,

Тот всегда нас, пьяниц, осуждает.

А ты отведай-ка сам его испить,

То станешь всю волю его творить,

Хотя бы и рад мало совестью выпивать,

Да не знаешь уже, как лучше бывать.

Ежели мне от вина отстать,

То, конечно, меня никто не будет знать.


Непьющий.

Знаю, надобно и пить, да в меру,

А не по твоему глупому манеру.

Видимая в том вещь и живой обман,

Как выпьешь вина пивной стакан,

Потом надобно бы чем закусить, -

А ты не вздумаешь, чего и попросить.

Начнёшь весь день пить, моча уста,

А требуха, как еда, для тебя пуста.

Я и сам вино пью, только не так.

Умей же его пить так и всяк -

Пред обедом хорошую рюмку хватил

И, взяв чего-нибудь, закусил.

Потом сам себя послушаю, а поев, пива напьюсь

И на постель спать повалюсь.


Пьяница.

Ах, много у тебя здесь затей положено,

А по нашему уставу это всё отложено.

Я мало закусок знаю,

Было бы что - и так убираю.

Без закуски лучше меня разбирает,

А брюхо пустое больше вмещает.

А если ж я поем, в том мне не подмога,

Ибо от того выпью вина много,

А натощак тотчас я и с малого питья пьян бываю,

Тогда и хмель в себе познаю.


Непьющий.

Оставайся, брат, ты здрав,

Знать, мне уж не переменить твой нрав.

Хотя и много я тебя от питья отвращал,

Однако уже все речи свои перебрал.

Так-то тебе, знать, и быть,

Что бы весь свой век пьяницею слыть.

Будь ты, брат, о том известный,

А я всегда человек честный.


Пьяница.

Добро, друг мой, сколько ты со мною не говорил,

А вином ведь меня не напоил.

Оставайся так же и ты тут,

Право, и я человек добрый, а не плут,

Только за мной другим и обид,

Что несу я в себе нетрезвый всё вид.


Оба расходятся.


1701 г.


Печ. по рукописи начала XVIII века, ГПБ, Q. XVII. 41, л. 46 - 49.


Анонимное стихотворное произведение первой трети XVIII века, перешедшее впоследствии из рукописного оборота в простонародную книжную словесность ("Старичок-весельчак", СПб., 1781 г.) и в лубок. Подобно "Повести о бражнике", этот текст отталкивается от средневековой дидактической литературы, направленной против пьянства (сравните так же диалогическую форму обоих произведений, показательную для театрализованной культуры эпохи барокко). "История" представляет собой изложенный раёшником спор Непьющего и Пьяницы, в результате которого ни тому, ни другому из персонажей не удаётся доказать свою правоту. Обличая порок, Непьющий видит в невоздержанности причину отчуждения человека от общества, со своей стороны, Пьяница утверждает, что вино солидаризирует его с коллективом.

Порицание пьянства, которое имеет место в "Истории"..., по своей форме во многом напоминает аналогичные мотивы в "Повести о Горе-Злосчастии" (сравните так же "Азбуку о голом и небогатом человеке") - пьянство выводит человека за пределы культурных норм, отбрасывает его в мир животных и превращает в трагикомическую фигуру.

Однако созданная в петровское время "История", в противоположность "Повести о Горе-Злосчастии", не придаёт подобной аргументации решающего значения и даже оставляет последнее слово за Пьяницей.


И. П. Смирнов.


Источники текста:

Петухов Е. В., "Материалы и заметки из истории древнерусской письменности". ИОРЯС, 1904 г. Т. 9. Кн. 4. С. 164 - 170.

"Источники по истории общественного сознания и литературы периода феодализма", Новосибирск, "Наука", 1991 г. С. 215 - 222.

"Памятники литературы Древней Руси". В. 12. XVII в. Кн. 3. М., "Художественная литература", 1994 г. С. 463 - 466, 576.

"Библиотека литературы Древней Руси", т. 18. СПб., "Наука", 2014 г. С. 591 - 594, 636.

"Словарь книжников и книжности Древней Руси". Вып. 3. Ч. 2. СПб, "Дмитрий Буланин", "Наука", "Слово", 1993 г. С. 126 - 127.