# Червонец и Красноречие

Авторы Неизвестные

(Разговор).

## Червонец и Красноречие


(Разговор.)


Красноречие.


Если верить тебе, Червонец, то люди не имеют и не хотят иметь другого бога, кроме тебя. Не понимаю, как не придет им в голову построить во имя твое храм, в котором могли бы они молиться тебе со всеми приличными богослужению обрядами!


Червонец.


Этот храм давно построен! и я довольно искусно играю в нем роль бога: надобно вам знать, что он не каменный, не мраморный, не деревянный -- какой же? спросите вы: и сам не знаю! его называют просто -- человеческое сердце.


Красноречие.


Ах, Червонец! прилична ли такая гордость сыну земли и мрака?


Червонец.


Не забудьте, что я в то же время сын солнца и светил небесных.


Красноречие.


Это еще подвержено сомнению. Я напротив могу без всякого сомнения называть родителями своими человеческий ум и человеческое сердце.


Червонец.


В самом деле? нашли чем похвалиться! следовательно, и все преступления, например: воровство, смертоубийство, клевета и прочее, и прочее, очень знатной породы! Они также без всякого сомнения называют себя детьми человеческого ума и сердца. Ваша правда, место моего рождения и темно, и душно, и печально: зато в этом печальном и темном и душном месте получил я от природы некоторые качества, ослепляющие глаза и привлекательные для сердца. Отечество мое граничит с пределами ада -- и то правда: но люди не поленились найти меня в этой пропасти. Родитесь вы на моем месте -- не думаю, чтобы кому-нибудь пришло в голову открыть вас и вывести на белый свет.


Красноречие.


Я знаю, что вы нравитесь людям, но чем же, прошу сказать! мелкими, обманчивыми приятностями, привлекательными только с первого взгляда.


Червонец.


А я вам скажу, что мои приятности, бросаясь в глаза, вкрадываются в сердце и в нем остаются. Вы называете их обманчивыми -- не хочу спорить, а только напомню вам об одном, что в наше время весь свет живет обманом, и так именно потому ничто обманчивое не должно почитаемо быть пороком. И вы также обманчивы, как и я, с тою только разницею, что вы обманываете словами, а я делом и весом. Давно говорят, что самая истина меня перевесить не может, и что она тогда только бывает непобедима, когда мне вздумается украсить ее своим блеском, который, между нами сказать, едва ли уступит вашим силлогизмам, блестящим метафорам и антитезам.


Красноречие.


Смешно и неприлично сравнивать вас со мною! Но если на то пошло, то знайте, что я, а не иной кто, соединило народы, бродившие по лесам в состоянии дикости, предписало им законы, произвело республики.


Червонец.


А я поддерживаю и законы и республики, созданные вашим могуществом, которого никак отрицать не намерен; один я доставляю все наслаждения молодым; обо мне одном заботятся старые.


Красноречие.


Меня везде принимают с отверстыми объятиями.


Червонец.


Особливо тогда, когда вы не позабудете соединиться со мною.


Красноречие.


Я имею свободный доступ в чертоги царей.


Червонец.


А я бьюсь об заклад, что осел, навьюченный моими товарищами, будет в них прежде вас.


Красноречие.


Я управляю человеческим сердцем.


Червонец.


Это правда! Но чего ж это вам и стоит! надобно сначала придумать множество слов, потом склеить их так искусно, чтобы одно другому не мешало, чтобы одно с другим сливалось в приятную гармонию: -- я, напротив, с товарниками не имею нужды в таких приготовлениях, я трогаю без искусства: пришел, блеснул и победил! Позвольте напомнить вам один случай. Надобно было утешить бедняка, у которого сгорел дом и последнее небольшое имущество погибло в пожаре. Вы пожаловали к нему с вашими красивыми фразами -- но он вас не слушал и сидел, потупив голову, смотря на дымящийся пепел своей хижины. Какому-то догадливому человеку вздумалось подать ему меня: он улыбнулся, на лице его расцвело удовольствие -- можно было тогда подумать, что в одном прикосновении ко мне заключалось для него волшебное лекарство. Прошу покорно сказать, можете ли вы сделать своими прекрасными разговорами то, что я сделал в ту минуту своим молчанием?


Красноречие.


Мало ли услуг оказываю я людям?


Червонец.


Не знаю, сравняются ли ваши услуги с моими! Можете ли вы, например, в одну минуту сделать бездельника честным, невежу первым мудрецом в свете, порочного человека добродетельным Сократом; одним словом, по вашей милости люди получают только ученость, а по моей посвящаются в ученые. Что вы на это скажете?


Красноречие.


Я скажу то? что не великое чудо шататься по свету, наравне со всеми бродягами и нищими.


Червонец.


В этом случае имею честь сходствовать с солнцем -- у меня нет положенного пристанища, зато целый мир мое отечество.


Красноречие.


Но мир обходится с вами весьма неблагосклонно. Очень недавно попались вы в руки одного Гарпагона, который бессовестно запер вас в железную шкатулку и закопал в землю.


Червонец.


И вместе со мною закопал свое сердце.


Красноречие.


Но что же вы делаете под землею?


Червонец.


То же, что вы в амбаре книгопродавца, будучи погребены в кипе сочинений, которые иногда, и вместе с вами, достаются мышам в добычу.


Красноречие.


Я бываю в них памятником великих ораторов и философов, -- памятником, в котором и сердце их и гении хранятся для позднего потомства.


Червонец.


Почему ж и мне, в этом сокровище Гарпагона, сокрытом под землею, не позволено именовать себя памятником богача, в котором хранится его сердце для первого добродушного наследника его миллионов?


Красноречие.


Как часто попадаетесь вы к жадному ростовщику!


Червонец.


Как часто, вы истлеваете в библиотеке невежды!


Красноречие.


Какие бесчисленные бедствия производите вы в руках злодея!


Червонец.


И сколько ж бываю благотворителен руках добродетельного человека! А вы сколько бед наделали в устах лицемеров, честолюбивых, софистов, фанатиков!


Красноречие.


Большая часть добрых людей осыпают вас ругательствами и укоризнами, за что это? желаю знать -- конечно, без причини?


Червонец.


Извините -- ибо все до одного, и самые добрее, имеют во мне нужду и меня ищут.


Красноречие.


Сколько найдем философов, которые бранят вас публично!


Червонец.


И ласкают наедине, как скоро -- это редко случается с философами -- находят меня в кошельке своем.


-----


Червонец и Красноречие: (Разговор) // Вестн. Европы. -- 1809. -- Ч.47, N 17. -- С.17-24.