# Фантазия и реализм

Нонна Смирнова

Железная земля: Фантастика русской эмиграции. Том I. Сост. и комм. М. Фоменко.

Б.м.: Salamandra P.V.V., 2016. -- (Polaris: Путешествия, приключения, фантастика. Вып. CLXVIII).


## H. Смирнова


## ФАНТАЗИЯ И РЕАЛИЗМ


Прочла в номере старого журнала фантастический рассказ о медике екатерининского времени докторе Черном, который, увлекшись учением алхимика-чудодея Калиостро, задумал изобрести сонный эликсир и случайно для себя, наглотавшись паров от жидкости, заснул на триста лет. Жизнь за это время так успела перемениться, что он, проснувшись, не мог никак примениться к ней, вместе с тем она давала для него, как для ученого, столько увлекательно-нового: он хватался за медицину, за философию, за литературу и, казалось, проживи он еще столько же, сколько прожил, ему никогда не усвоить всего, что дала новая жизнь. Раз, бродя по улицам Петербурга, он попал под колеса электрического трамвая и ему оторвало голову.

После него остался флакон с жидкостью, но он куда-то затерялся.

На этом кончается рассказ. Так было тогда, но вот что случится, если применить фабулу рассказа к современной жизни.

Молодой офицер, корнет гвардии, один из правнуков доктора, которому нужно было после отпуска отправиться на фронт, нашел флакон с жидкостью, поднес его к носу -- и заснул, но не на триста лет, а на три года.

Проснулся над раскрытым чемоданом и ему показалось, что он спал только несколько минут.

Собрался, одел офицерскую шинель и вышел на улицу.

Его поразила сразу темнота и мертвенность улиц: нигде ни души...

Наконец встретил странного человека в штатском платье, но с ружьем за плечами.

-- Ваш пропуск, товарищ?

-- Какой пропуск? Вы никакого пропуска от меня требовать не можете. Да и какой я Вам товарищ?

-- Вы что, пьяны, или с луны свалились? Знаете, что после девяти часов нельзя быть на улице без разрешения комиссара?...

-- Какого комиссара?..

Милиционер поднес к лицу офицера электрический фонарик, и перед его изумленными глазами засверкали золотым блеском офицерские погоны. Крикнул и на его призыв откуда-то вынырнули еще три фигуры с ружьями за плечами...

-- Белогвардеец -- офицер, золотопогонник...

-- Куда его? В комиссариат? Нет, это птица важная, прямо в чека.

Сопротивлялся, но трое были сильнее одного. Шел и раздумывал над странностью положений и над слышанным словом "чека". Вспомнилась по ассоциации сказочка из детской хрестоматии "Ось и чека", но там чека была частью телеги, потом смешная детская песенка -- "палочка-выручалочка, чека, чека, чекалочка..."

Тащили по улицам, таким знакомым и вместе совершенно неизвестным: трава посреди улиц, разобранная торцовая мостовая, заколоченные окна, глядевшие как мертвые глаза.

Остановился...

-- Купите мне папирос, все равно каких... вот деньги...-- вынул несколько романовских марок...

Ну и типs: золотые погоны, деньги монархические, папирос просит... все равно каких, а у людей хлеба нет.

Вот знакомая парадная и шумная еще несколько часов Морская, Невский, думская каланча и, наконец, Европейская гостиница, где, по его мнению, он кутил еще сегодня вечером с товарищами.

Еще так недавно в отдельном кабинете он пил шампанское и его обнимала юная и нежная, как мадонна Мурильо, корифейка балета. Он ясно помнит даже все свои мысли. Он думал о том, как хороша жизнь и молодость, как радостна любовь женщины... и зачем война?... Он был на счету отличного офицера, любимого товарищами и подчиненными, но вечная опасность, боязнь каждую минуту быть убитым и искалеченным, все это увеличило в его глазах ценность жизни. Он думал тогда о первых днях войны, когда он самоотверженно вынес на руках из-под неприятельского огня раненого товарища. Теперь он этого не сделал бы, если бы он кого и взял бы на руки, то, пожалуй, только хорошенькую, маленькую женщину...

Да, он ясно помнит все, что было несколько часов назад... А теперь... Куда-то исчез важный, толстый швейцар и лакеи, нет драпировок и растений.

В двери, на которых мелом была написана цифра один, они вошли. На бархатных креслах сидели два человека в кожаных куртках с кобурами. Наганы за поясом.

-- Откуда?

-- Опоздали немного, сейчас только товарищ Григорьев отправил в штаб Духонина 30 человек.

Начался короткий допрос, в котором ни та, ни другая сторона ничего не понимала.

Решили, что он симулирует сумасшедшего, но он белогвардеец и ярый монархист...

Кожаный чемодан, щегольский френч и лакированные сапоги помогли ускорить развяжу.

-- Товарищ Григорьев, а Вы прогадали, поторопились вчера, эти сапоги будут мои...

-- Что же, мы его в расход запишем?-- Да, конечно, в штаб Духонина...

-- Генерал Духонин? кажется, на юго-западном фронте?-- спросил недоумевающе офицер.

-- Перестаньте бредить, идите за мной...

Вдруг инстинктом понял опасность, стал сопротивляться как молодое животное, почувствовавшее опасность для своей жизни. Но его насильно стащили во двор в бетонный сарай и бросили на пол.

Вскоре вошел чекист и коротко приказал: встаньте к стенке!

-- Зачем?

-- К стенке, говорят вам, к стенке!...

Измученный, избитый, покорно повиновался...

Чекист подошел, приставил к виску кружок дула и выстрелил...


## Комментарии


Нарвский листок, 1923, No 43, 18 августа, за подписью "Нонна Смирнова".

С. 14. ...фантастический рассказ... докторе Черном. Подобный рассказ не выявлен. Не исключено, что автор контаминирует фантастический роман А. Барченко "Доктор Черный" (1913) c каким-либо другим произведением.