# Сосед

Аноним Кристоф

Текст издания: журнал "Отечественныя Записки", No 3, 1848.

## СОСѢДЪ


(Разсказъ Кристофа.)


Въ первый годъ послѣ свадьбы, жена находила положеніе наше счастливѣйшимъ въ мірѣ. 2000 франковъ жалованья и маленькій капиталецъ въ 8000, казалось ей, обезпечивали насъ на всю жизнь. Сверхъ-того, мнѣ предстояло получать чины, съ ними жалованье мое должно было прибывать, а маленькой капиталъ, отъ ежегодной экономіи -- возрастать. Когда же наступитъ время выйдти въ отставку, тогда, присоединивъ 1500 франковъ пансіона къ процентамъ отъ накопившагося капитала, тысячъ въ 30, мы поселимся въ какой-нибудь хорошенькой деревушкѣ близь Парижа, и будемъ тамъ жить до послѣдней минуты, такъ тихо и счастливо, какъ немногимъ удается. Единственнымъ затрудненіемъ нашимъ было -- согласиться въ выборѣ деревни. Я настаивалъ на Val Fleurу,-- это былъ мой идеалъ, моя Аркадія, мой Тибуръ.жена предпочитала Fontenay aux Hoses, гдѣ она, во дни дѣтства, въ саду своей кормилицы рвала красивые цвѣтки и недозрѣлыя ягоды. Не разъ случалось намъ проводить цѣлые вечера въ такомъ занятіи: каждый защищалъ свою деревню, и наконецъ, утомившись, но не уступивъ другъ другу, мы рѣшались отказаться отъ окрестностей столицы и удалиться къ какой-нибудь нормандской гавани, откуда могли бы спокойно смотрѣть на "ярость бурнаго океана".

Въ слѣдующемъ году, у насъ родилась дочь. Какъ-то разъ вечеромъ, жена, качая ребенка, сказала мнѣ:

-- Другъ мой, мы не подумали о приданомъ для дочери.

Между третьимъ и четвертымъ годами, Богъ далъ намъ еще дочь, очень похожую на первую. Жена посмотрѣла на меня, покачала головой и сказала: "Два приданыхъ, мой другъ". Въ отвѣтъ на это, я тоже покачалъ головой съ видомъ стоика; а про себя думалъ: "два приданыхъ, три приданыхъ, четыре приданыхъ, и, если цифра будетъ все возрастать, моя философія, наконецъ, истощится".

Не смотря на все мое усердіе по службѣ, меня не производили. Почти совсѣмъ нѣтъ смертности въ канцеляріяхъ. Тамъ живутъ мало, но долго; чиновниковъ сберегаютъ въ небольшихъ теплыхъ комнаткахъ, почти такъ, какъ берегутъ нѣжные плоды въ теплицахъ. Способность перемѣнять мѣсто слабѣетъ отъ недостатка упражненія, а умственныя способности -- отъ недостатка соревнованія; но мнѣ кажется, что это постепенное, нечувствительное ослабленіе способствуетъ долгоденствію: tout mouvement use. Сверхъ-того, передо мной было четыре или пять чиновниковъ однихъ лѣтъ со мной. Сколько надо прожить, чтобъ получить право на прибавку нѣсколькихъ сотъ франковъ!

Что касается до капитала -- увы! онъ уменьшался. Невозможно наслаждаться семейною жизнью безъ кой-какихъ расходовъ; особенно въ началѣ хозяйства, для новаго обзаведенія потребовались значительныя издержки.

Что мнѣ было дѣлать? Одно средство увеличить доходъ -- давать уроки по вечерамъ, или работать въ купеческихъ конторахъ: но жена никакъ на это не соглашалась.

-- Тебя и такъ цѣлое утро нѣтъ дома, а если и по вечерамъ не будешь, когда же мы будемъ видѣться? Ужь лучше было не жениться!

Все, что могъ я сдѣлать, это -- работать дома, вечеромъ, отъ восьми до одиннадцати часовъ, занимаясь переписываніемъ, если что находилъ, или литературными опытами, которые приводили жену мою въ восторгъ, но -- увы! которые не видали и, вѣроятно, никогда не увидятъ блаженнаго дня извѣстности!.. иногда я очень призадумывался.

-- Ну, мой другъ, не мучь себя, говорила жена. Ты дѣлаешь все, что можешь. Тебѣ не чѣмъ укорить себя. Теперь моя очередь искать средствъ. Дай мнѣ подумать, чѣмъ бы я могла прибавить нашъ небольшой доходъ и обезпечить себя на будущее время. Зачѣмъ одни мужчины должны трудиться для пользы семейства? У меня есть свои идеи.

-- Какія идеи!, думалъ я.-- Какъ можетъ пріобрѣсть деньги женщина, не знающая за собой никакого ремесла?

Впрочемъ, я не безпокоился о намѣреніяхъ моей жены. Я бы скорѣе усомнился въ своей собственной честности, чѣмъ въ ея. Она -- одно изъ тѣхъ счастливыхъ, простыхъ существъ, для которыхъ нѣтъ порока: онъ не въ ихъ вкусѣ, онъ имъ противенъ!

Немного спустя послѣ нашего разговора, я замѣтилъ, что жена, присматривая за дѣтьми, въ то же время старалась всячески употребить въ дѣло свое искусство владѣть иголкой, дѣлала хорошенькія работки и продавала ихъ сосѣднимъ купцамъ. Изъ этого, конечно, добывалось нѣсколько капель, но такъ мало и цѣною столькихъ трудовъ, что мнѣ было больно. Слабое приращеніе дохода отъ нашей общей работы далеко не вознаграждало необходимаго приращенія издержекъ, явившагося съ рожденіемъ двухъ дочерей. Обоимъ намъ удавалось по ровну... И видѣлъ я часто жену мою въ раздумьѣ.

-- О чемъ ты думаешь? спросилъ я ее однажды.

Она отвѣчала, что есть много людей не хитрѣе насъ, которые, однако, разбогатѣли. Отъ-чего съ нами не случится того же?

-- Вѣроятно, они чѣмъ-нибудь рискуютъ.

-- Какъ рискуютъ?

-- Они пускаютъ свои небольшіе капиталы въ оборотъ?

-- Этого я не хочу, отвѣчала она. Мой бѣдный отецъ пустился на спекуляціи и разорился. Но есть люди, которые ничѣмъ не рискуютъ, а богатѣютъ.

-- Въ такомъ случаѣ, они получаютъ состояніе по духовной, а намъ съ тобой, кажется, нечего разсчитывать на наслѣдство.

-- Невѣроятно, продолжала она, чтобъ кому нибудь изъ богатыхъ пришло въ голову отдать маленькую часть своего избытка бѣднымъ людямъ,такимъ, какъ, на-примѣръ, мы.

-- Во-первыхъ, они насъ не знаютъ. Имъ нѣтъ никакого повода дать именно намъ, а не другому, кто еще бѣднѣй насъ. Притомъ, еслибъ давать всѣмъ, то на это не достало бы состоянія перваго богача въ цѣлой Франціи.

-- Ну, а по смерти! Ахъ, еслибъ мы получили наслѣдство хоть въ сорокъ тысячъ франковъ, какія бы чудесныя приданыя были у малютокъ, заключила жена, обнимая дѣтей.

-- Несбыточность! мечта! отвѣчалъ я, наклонившись къ своей работѣ.

Жена предалась глубокому размышленію, такъ-что нѣсколько минутъ продержала иголку въ воздухѣ, уставивъ глаза на полъ. Она, конечно, обдумывала какой-нибудь важный проектъ.

Надъ нами жилъ старичокъ, всегда порядочно одѣтый, очень-вѣжливый и весьма-расположенный знакомиться съ сосѣдями. Когда женѣ случалось встрѣчать его на лѣстницѣ, она всегда ему внимательно кланялась, и часто слышалъ я, какъ она внушала нашей старшей дочкѣ, чтобъ была ласкова съ старымъ господиномъ. Если, бывало, выходя, заслышитъ, что старый господинъ спускается или подымается по лѣстницѣ, тотчасъ начнетъ приглаживать дѣтямъ волосы и оправлять на нихъ платья.

Разъ, возвратившись изъ должности, я очень удивился, когда увидѣлъ передъ каминомъ стараго господина, а нашихъ двухъ дочерей у него на колѣняхъ.

-- Здравствуй, сосѣдъ, сказалъ онъ мнѣ, какъ-будто мы ужь давно были знакомы.

Я привыкъ, прійдя домой, поцаловать жену, дѣтей, потомъ надѣть старый кафтанъ и начать убирать, прибирать, копаться до самаго обѣда; Теперь чужое лицо мнѣ какъ-то мѣшало. Я, однакожъ, не показалъ неудовольствія.

Когда сосѣдъ ушелъ, жена не стала ждать моихъ вопросовъ. Она разсказала мнѣ, что старый господинъ въ три часа, поднявшись на лѣстницу, вспомнилъ, что оставилъ ключъ у дворника. Она слышала, какъ онъ досадовалъ, чти надо опять спуститься и подняться снова въ пятый этажъ; ей пришло въ голову, что дѣйствительно шестидесятилѣтнему человѣку такіе всходы очень тяжелы, и она предложила послать за ключемъ нашу старшинькую; а между-тѣмъ попросила сосѣда зайдти къ намъ. Завязался интересный разговоръ.-- У этого господина, прибавила она, такія прекрасныя манеры, онъ, кажется, очень-хорошо воспитанъ и чрезвычайно любезенъ.

-- Случай, подумалъ я, который не будетъ имѣть никакихъ послѣдствій.

Скоро послѣ того былъ день святаго Христофора, мои имянины. Мы ужь кончали обѣдать, и я съ тайнымъ удовольствіемъ видѣлъ, какъ дѣти дѣлали другъ другу знаки, толкали другъ друга локтями и съ нетерпѣніемъ поглядывали на шкапъ, изъ котораго долженъ былъ появиться сюрпризъ, пирогъ съ воткнутымъ въ него цвѣткомъ. Мать встала... Въ эту минуту, слышимъ, кто-то стукнулъ въ дверь, повернулъ ключъ... входитъ старый господинъ, съ букетомъ гвоздикъ, сорванныхъ на его террасѣ, откуда иногда вода капала мнѣ на голову.

-- Сосѣдъ Христофоръ, желаю тебѣ...

А я, съ своей стороны, пожелалъ, чтобъ этотъ добрый человѣкъ убирался къ... Но воздержался, улыбнулся и учтиво просилъ сѣсть между женой и мной. Онъ не заставилъ себя просить и безъ церемоніи принялъ кусокъ пирога и рюмку мадеры...

Такимъ-образомъ, вечеръ, который я надѣялся весело провести съ своей семьей, былъ немножко разстроенъ, хотя жена никакъ не хотѣла съ этимъ согласиться. Впрочемъ, надо признаться, г. Ренаръ не имѣлъ въ себѣ ничего непріятнаго. Онъ съ участіемъ спросилъ: кто мои начальники; случилось такъ, что мой директоръ былъ ему коротко знакомъ. При этомъ открытіи, жена посмотрѣла на меня съ видомъ довольнымъ и вопросительнымъ, какъ-будто хотѣла сказать: Ну, вотъ, видишь? Не права ли я? Не надобно пренебрегать этимъ знакомствомъ.

Къ концу вечера, я повеселѣлъ, свободнѣе предался моимъ обыкновеннымъ идеямъ; говорилъ о моемъ положеніи, высказывалъ заботы о будущемъ, открывалъ сердце какъ другу... Г. Ренаръ, казалось, сочувствовалъ:туходя, онъ пожалъ мнѣ руку, а дѣвочекъ потрепалъ по щечкамъ.

Въ слѣдующее воскресенье, послѣ завтрака, я, по обыкновенію, взялъ-было книгу и сѣлъ къ окну; на меня нашла минута какого-то сладостнаго упоенія, я блаженствовалъ, но... замѣтилъ, что жена въ какомъ-то безпокойствѣ вертится около моего стула. Долго увивалась она; наконецъ, сказала: "Другъ мой, какъ ты думаешь, не оказать ли намъ какого-нибудь вниманія нашему сосѣду?"

-- Какого вниманія? спросилъ я. И по какому поводу? Что онъ поздравилъ меня съ имянинами? Ну, и я его поздравлю съ его имянинами. Какъ его зовутъ? Яковомъ, Ѳомой, Филиппомъ, Антономъ?

-- Я не знаю, отвѣчала жена,-- да, можетъ-быть, до его имянинъ еще далеко... Что тебѣ мѣшаетъ пригласить его когда-нибудь отобѣдать съ нами?

-- Боже мой, ничто не мѣшаетъ. Мнѣ бы только не хотѣлось пріучить его часто посѣщать насъ.

-- А если бы онъ иногда и приходилъ, что жь тутъ дурнаго?.. Ты, надѣюсь, не ревнивъ? пробормотала она, смѣясь мнѣ на ухо и положила голову ко мнѣ на плечо.

Я расхохотался и продолжалъ читать. Приглашеніе было сдѣлано. Какъ я предвидѣлъ, такъ и случилось: этотъ обѣдъ связалъ крѣпче наши сосѣдскія отношенія. На другой день, г. Ренаръ пришелъ благодарить; на слѣдующій явился уже такъ, безъ всякой причины; черезъ мѣсяцъ сталъ обѣдать съ нами разъ въ недѣлю, и аккуратно, всякой вечеръ просиживалъ два или три часа у нашего камина.

Дѣти привыкли къ нему и когда мнѣ случалось подать голосъ не въ его пользу, они всегда брали сторону матери.

Надо замѣтить, что г. Ренаръ всегда носилъ въ широкомъ карманѣ старую черепаховую бонбоньерку, желтую, прозрачную, съ золотыми точками, изъ которой, входя, отсыпалъ обѣимъ дѣвочкамъ по горсти мелкихъ конфектъ; потомъ завѣтный ящичекъ снова торжественно опускался въ глубину обширнаго кармана, впредь до завтра.

Дошло дѣло и до взаимныхъ откровенностей. Г. Ренаръ разсказалъ намъ, что онъ никогда не былъ женатъ и что до шестидесяти-шести лѣтъ жилъ съ сестрой, умершей лѣтъ шесть тому назадъ. Онъ говорилъ объ этой сестрѣ съ уваженіемъ, увѣрялъ, что свято хранитъ всѣ ея вещи: бѣлье, кружева, шали, платья и проч.-- Но, прибавилъ старикъ, рано или поздно надо будетъ разстаться съ ними, чтобъ не сдѣлать ихъ добычею моли или пыли.

Хоть это было говорено какъ-будто безъ намѣренія, но я подозрѣвалъ, что ему хотѣлось выразить ту мысль, что эти прекрасныя вещи могутъ быть предложены въ подарокъ знакомой мнѣ особѣ; и въ ту же минуту, взглянувъ на жену и увидѣвъ ее, наклонившуюся къ работѣ, я догадался, что и ей та же мысль пришла въ голову.

Когда мы остались одни, я хотѣлъ пошутить на-счеть ея надеждъ.

-- Мнѣ дѣла нѣтъ до всего этого, сказала она,-- если онъ рѣшился не продавать сестриныхъ вещей (и это очень-похвально), то не зачѣмъ имъ напрасно гнить, и лучше отдать ихъ вамъ, или кому другому, -- это все равно. Но, другъ мой, не-уже-ли ты все-еще думаешь, что мы напрасно такъ хорошо принимаемъ этого славнаго старика?

-- До-сихъ-поръ я не вижу отъ его общества ни большой помѣхи, ни выгоды, отвѣчалъ я.

-- Кто говоритъ о выгодѣ? Не въ томъ дѣло. Мы вѣдь люди не корыстолюбивые! А впрочемъ, кто знаетъ?.. Кто можетъ предвидѣть будущее?

Г. Ренаръ разсказывалъ намъ, что онъ говорилъ обо мнѣ директору. Директоръ увѣрилъ его, что во всемъ министерствѣ нѣтъ такого достойнаго чиновника, какъ я, и что онъ не теряетъ меня изъ виду.

Жена отъ радости не помнила себя.-- Слышишь! говорила она:-- при первомъ случаѣ... Но этотъ случай не являлся.

Скоро я замѣтилъ, что обѣдъ нашъ былъ изъисканнѣе въ тѣ дни, когда г. Ренаръ приходилъ раздѣлять его съ нами.

-- Сосѣдъ, вы видите, что мы съ вами совсѣмъ безъ церемоній, говорила жена.-- Это наше обыкновенное, больше ничего.

А если по правдѣ сказать, всегда было лишнее блюдо, маленькіе пирожки съ подливкой, пирогъ съ фаршемъ (а я ненавижу такого рода пироги), или дессертъ значительно увеличивался.

Однажды жена сказала мнѣ: "Съ бѣднымъ Ренаромъ вѣрно случилось какое-нибудь несчастіе. Онъ вчера получилъ письмо съ черной каемкой и сегодня вышелъ рано утромъ".

Г. Ренаръ зашелъ къ намъ около пяти часовъ. На лицѣ его не было замѣтно ничего печальнаго.

-- Какой день! сказалъ онъ вамъ: -- какъ эти церкви холодны и какъ эти кладбища далеки!

-- Вы лишились друга, родственника, можетъ-быть? спросила жена мягкимъ. почти растроганнымъ голосомъ.

-- О! нѣтъ, отвѣчалъ онъ, ставя трость въ присвоенный имъ уголъ. Племянникъ, котораго я едва зналъ, мой единственный наслѣдникъ... который мнѣ ничего не оставилъ, неблагодарный! прибавилъ онъ улыбаясь.-- Онъ навѣщалъ меня нѣсколько разъ въ годъ; мы нисколько не сходились въ нравахъ. Не смотря на то, все какъ-то грустно, потому-что, наконецъ, это послѣдній изъ моихъ родныхъ, и я теперь одинъ, безъ семейства, друзья мои.

Я невольно протянулъ ему руку, которую онъ крѣпко пожалъ. Жена спросила, обѣдалъ ли онъ? Онъ сказалъ, что позавтракалъ послѣ похоронъ, и что попозже пойдетъ выпить чашку кофе.

-- Зачѣмъ спускаться, зачѣмъ идти, сосѣдъ? сказала жена:-- развѣ мой кофе не хорошъ? подождите, будетъ готовъ въ одну минуту.

Г. Ренаръ попробовалъ нашего кофе, и похвалилъ его, чѣмъ до того затронулъ самолюбіе жены, что она покраснѣла. Онъ никогда не пивалъ такого кофе ни à Procope, ни à la Regence, ни au café de Foy, ни у Manouri. У нея, вѣрно, есть секретъ, какъ его варить. Это нектаръ. Теперь вездѣ даютъ только цикорій.

Съ этого дня, онъ сталъ все чаще и чаще съ нами обѣдать. Къ дессерту прибавили кофе, сперва чашку для него одного, потомъ полчашки для насъ съ женой. Дѣти имѣли право мочить по кусочку сахару на блюдечкѣ г. Ренара.

Одно обстоятельство чуть не охладило на нѣсколько недѣль жену въ-отношеніи къ сосѣду. Въ одно утро видѣли, что вошли въ комнату г. Ренара купцы, торгующіе платьемъ, и возвратились съ пустыми руками. Но торговка, вошедшая послѣ всѣхъ, вынесла оттуда большой узелъ; она пріобрѣла весь гардеробъ покойной сестры. Послѣ этого, жена въ разговорахъ съ г. Ренаромъ была угрюма, чего я за ней никогда не замѣчалъ. Наконецъ -- доброе сердце взяло верхъ.

-- Бѣдный человѣкъ, говорила она: -- онъ не посмѣлъ предложить мнѣ эти бездѣлицы, и дѣйствительно непріятно носить старые наряды его сестры. Кому до этого дѣло? И онъ хорошо сдѣлалъ, что продалъ ихъ. Я бы, конечно, отказалась, и это его оскорбило бы.

Послѣ такихъ прекрасныхъ рѣчей, туча разсѣялась совершенно и спокойствіе возстановилось. Казалось, Ренару было очень-хорошо у насъ, и въ-самомъ-дѣлѣ онъ не имѣлъ причины быть недовольнымъ. Его берегли, нѣжили больше, чѣмъ самого меня. Лучшій уголокъ передъ каминомъ былъ для него. Его надѣляли лучшимъ кускомъ. Если онъ хоть чуть закашлялъ, ему тотчасъ готовили грудной чай, на вкусъ не хуже кофе. Я не разъ слышалъ, какъ моя старшенькая настаивала, чтобъ пришить пуговицу къ его сюртуку. За то, у него и не истощались похвалы намъ, нашему союзу, красотѣ нашихъ дѣтей. Онъ особенно любилъ старшую, и жена однажды передала мнѣ нѣсколько его словъ, изъ которыхъ раждалось много мыслей. "Что, сосѣдка! черезъ какіе-нибудь восемь или десять лѣтъ надо будетъ думать о замужствѣ этой дѣвушки. Увы! да, отвѣчала она. Но у бѣднаго ребенка не будетъ приданаго.

-- Не будетъ приданаго, сосѣдка? кто это сказалъ? Надо надѣяться. Еще не завтра свадьба. Приданое будетъ. Говоря это, прибавила жена:-- онъ посмотрѣлъ на нашу дочь нѣжно, выразительно, съ улыбкой!

-- Что жь ты изъ этого заключаешь, другъ мой? спросилъ я жену.-- Не воображаешь ли, что г. Ренаръ хочетъ дать приданое нашей дочери?

-- Я ничего не воображаю.

-- Говори откровенно, ты объ этомъ думала?

-- Право, нѣтъ.

-- Думала, мой другъ, я вижу.

-- Но, наконецъ, отъ-чего бы и нѣтъ? отвѣчала она и покраснѣла.-- Отъ-чего бы ему и не дать приданаго нашей дочери! У него нѣтъ наслѣдниковъ; онъ насъ любитъ; мы ему замѣняемъ родныхъ, онъ самъ это говоритъ. Я никогда не думала о его духовной, Боже сохрани! Онъ еще долго проживетъ; хоть ему ужь больше шестидесяти-шести лѣтъ, но онъ еще свѣжъ и мы бережемъ его. Что можетъ онъ лучшаго сдѣлать изъ своего состоянія, какъ не доставить намъ средство пристроить нашу Мери. Куда ему дѣвать свое богатство? Не-уже-ли же отдать въ казну?

-- Но, спросилъ я: -- развѣ тебѣ извѣстно состояніе г. Ренара?

Жена посмотрѣла на меня съ удивленіемъ.

-- Нѣтъ, я не знаю. Но какое-нибудь да есть. У него непремѣнно должно быть порядочное состояніе. Видно, что это человѣкъ зажиточный. У него нѣтъ долговъ. Онъ разсчетливъ. Я даже считаю его немножко скупымъ; нааче онъ бы, вѣрно, дѣладъ маленькіе подарки нашимъ дочерямъ. Но я убѣждена, что онѣ не будутъ въ накладѣ отъ-того, что подождутъ.

-- А какъ ты думаешь, сколько у него дохода?

-- Я не знаю.

-- Ну, такъ, около чего?

-- По его помѣщенію, по образу жизни, который онъ велъ, пока не началъ ходить къ намъ обѣдать, я думаю, что у него есть двѣ или три тысячи дохода.

-- Ты почти отгадала.

-- Стало-быть, ты знаешь, сколько? живо спросила жена.-- А откуда ты это знаешь?

-- Сегодня утромъ директоръ говорилъ мнѣ о г. Ренарѣ.

-- Разскажи, какъ это было! проговорила жена съ радостнымъ порывомъ, подвигая ближе ко мнѣ свой стулъ.

-- Очень-просто. Директоръ встрѣтилъ меня у дверей министерскаго дома. Надо сказать, что это -- человѣкъ гордый, суровый; я не люблю съ нимъ говорить; но мы поднимались вмѣстѣ на лѣстницу; надо было что-нибудь сказать: господинъ директоръ, кажется, знакомъ съ однимъ изъ моихъ сосѣдей, г. Ренаромъ? спросилъ я смиренно.

-- Какой Ренаръ? грубо отвѣчалъ онъ. Я описалъ ему нашего сосѣда. Знаю ли я его? сказалъ директоръ.-- Какъ же не знать! это Семенъ Ренаръ, старый токарь, высокій, сухой, въ темномъ парикѣ, трость у него съ серебрянымъ набалдашникомъ, ему отъ рода шестьдесятъ-шесть лѣтъ и четыре мѣсяца. Я его очень-хорошо знаю, хоть видѣлъ всего только одинъ разъ у моего маклера.

-- Какъ! прервала жена: такъ г. Ренаръ не рекомендовалъ тебя, какъ разсказывалъ?

-- Вѣроятно. Директоръ продолжалъ:

-- Этотъ хитрецъ Ренаръ, по смерти своей старой сестры, такой же бѣдной, какъ самъ, продалъ свое токарное заведеніе и выручилъ капитала всего только 18,000 франковъ. Плохая выручка! Онъ чуть не заболѣлъ отъ этого. Жаловался, ходилъ сгорбившись, сильно кашлялъ. По его словамъ, ему оставалось жить только шесть мѣсяцевъ. Мой маклеръ былъ такъ простодушенъ, что повѣрилъ ему, и заставилъ меня взять его 18,000 фр. за пожизненные доходы. Съ-тѣхъ-поръ, я даю ему 2,500 фр. въ годъ, и г. Ренаръ сталъ совершенно здоровъ. Судя по его медленному способу старѣться, очень-вѣроятно, что послѣ меня жена будетъ ему платить проценты, а послѣ жены -- дѣти; онъ насъ всѣхъ похоронитъ.

Съ этимъ словомъ, директоръ вошедъ въ кабинетъ не поклонившись мнѣ и такъ хлопнулъ дверью, что ключъ упалъ мнѣ на ноги.

Жена, которая въ самомъ началѣ моего разсказа казалась очень-встревоженною, мало-по-малу блѣднѣла, и въ ту минуту, какъ произносилъ я слова: за пожизненные проценты, можно было подумать, что она упадетъ въ обморокъ. Она судорожно сжала свои руки и ни слова. Я ужь пересталъ говорить, а она все молчала и сидѣла неподвижно.

-- За пожизненные проценты, пробормотала она наконецъ слабымъ голосомъ; потомъ, какъ-будто устыдившись этой жалобы, громко прибавила:

-- Онъ такъ смѣло увѣрялъ, что говорилъ о тебѣ съ директоромъ! передавалъ отвѣты директора! Такъ онъ лгунъ! этотъ человѣкъ сущая ложь! Какъ онъ обманулъ насъ! Это ужасно!

-- Другъ мой, сказалъ я, взявъ ее за-руку, мы не совсѣмъ имѣемъ право на него жаловаться: мы немножко сами заслуживаемъ то, что съ нами случилось. Я самъ, признаться, имѣлъ слабость раздѣлять твои надежды; думалъ, что г. Ренаръ будетъ обо мнѣ ходатайствовать у директора. Мы заставили себя полюбить человѣка, который это замѣтилъ и недурно воспользовался случаемъ. Онъ заплатилъ намъ за наше вниманіе надеждою. Хорошо еще, что не заставилъ дороже заплатить за урокъ.

Впрочемъ, сказать правду, знакомство съ старымъ Ренаромь было для насъ не совсѣмъ безвредно: по его милости, расходы наши увеличились; онъ пріучилъ насъ къ кой-какимъ изъмсканностямъ въ обѣдѣ; а изъисканности-то эти были не по средствамъ. Пріучилъ также онъ насъ, -- что еще хуже, -- не довольствоваться собственнымъ своимъ обществомъ. Не хорошее дѣло, если у себя дома явится потребность въ чужомъ лицѣ или чужой бесѣдѣ! Не легко будетъ намъ возвратиться къ прежней простотѣ и мирному затишью. Но мы добьемся этого, и у жены, вѣрно, пройдетъ охота разсчитывать на чужое наслѣдство. Опасная игра -- ставить сѣти старымъ холостякамъ! Ты хочешь ихъ поймать, а они тебя самого поймаютъ. Ну, что бы съ нами теперь было, если бъ напали мы на злаго человѣка, который сталъ хитрить; коварный сталъ бы, для своей потѣхи, подрываться подъ наше спокойствіе, сѣять между нами раздоры, покушаясь разъединить насъ!... Да и такіе ли еще бываютъ несчастные примѣры, которые ясно показываютъ всю опасность -- пускать къ себѣ это эгоистическое, хитрое племя! Тѣ изъ нихъ, которые имѣютъ виды только на вашъ столъ и каминъ, -- еще самые невинные. А то -- одинъ метитъ за вашъ кошелекъ, другой на вашъ кредитъ; тѣ какъ разъ разорятъ или скомпрометируютъ.

Я умолялъ жену не вдругъ перемѣнять обращеніе съ сосѣдомъ. Она обѣщала какъ-можно болѣе примѣчать за собой и неслишкомъ обнаруживать свое неудовольствіе. Но задача была ей не подъ силу. Въ тотъ же вечеръ г. Ренаръ, должно-быть, замѣтилъ нѣкоторую перемѣну. Онъ сначала вообразилъ, что мы потерпѣли какое-нибудь несчастіе. Разспрашивалъ съ большимъ участіемъ, что насъ отчасти тронуло. Отвѣты жены были такіе холодные, лаконическіе. На слѣдующій день случился недостатокъ въ кофе; черезъ недѣлю, дессертъ уменьшился на половину. Г. Ренаръ сталъ замѣтно призадумываться. Но онъ привыкъ къ намъ, и ему непріятно было отставать отъ этой привычки. Я даже думаю, что онъ бы твердо перенесъ всякую холодность, или, по-крайней-мѣрѣ, долго бы еще держался, еслибъ, наконецъ, не вырвалось у жены нѣсколько намековъ ужь черезъ чуръ ясныхъ. Мало того, что всякой день за столомъ начинались жалобы на дороговизну и толки о необходимости экономничать, она разъ даже довольно-злобно спросила г. Ренара: что бы это значило, что директоръ никогда мнѣ не говоритъ о немъ. Потомъ -- какъ-то нашла случай напасть вообще на людей, которые въ старости дѣлаютъ спекуляціи, отдавая свое имущество за пожизненные проценты.-- Тутъ-то ужь г. Ренаръ понялъ. Въ тотъ вечеръ онъ ушелъ отъ насъ ранѣе обыкновеннаго. Нѣсколько дней его не видно было; наконецъ, я встрѣтилъ его и сталъ просить прійдти къ намъ обѣдать; но мнѣ стоило большаго труда уговорить старика. Въ послѣдній разъ сѣлъ онъ за нашъ столъ!... Въ одно прекрасное утро узнали мы, что г. Ренаръ переѣзжаетъ и будетъ жить на противоположномъ концѣ Парижа. Жена первая успокоилась; а я, признаюсь, долго еще скучалъ; мнѣ все казалось, особенно въ воскресенье, что чего-то не достаетъ. Дѣти скучали еще больше меня. Они съ годъ продолжали спрашивать по временамъ, отъ-чего не видно добраго Ренара? На такіе вопросы жена всегда отвѣчала очень-сердито.

Не ищетъ ли она новаго средства разбогатѣть?-- Не знаю.-- Вотъ, ужь нѣсколько дней что-то опять она погружается въ размышленія.-- Но -- я на караулѣ; и если только будетъ зависѣть отъ меня, -- не поддамся!


"Отечественныя Записки", No 3, 1848