# Чудесное лекарство

Аноним Неизвестные_французы

## ЧУДЕСНОЕ ЛѢКАРСТВО


(Съ французскаго.)


Въ одинъ холодный зимній вечеръ докторъ О., въ Брюсселѣ, возвращаясь домой съ визитовъ, нашелъ на столѣ въ своемъ кабинетѣ письмо слѣдующаго содержанія:

"Г-жа Ф. проситъ доктора О. пожаловать какъ можно скорѣе въ гостинницу Викторія, гдѣ пріѣзжая дама крайне нуждается въ его помощи".

Такое довѣріе со стороны пріѣзжихъ, незнакомыхъ лицъ, было слишкомъ лестно, чтобы докторъ, хотя онъ сильно иззябъ, не поспѣшилъ послѣдовать приглашенію. Онъ тотчасъ же отправился и, пройдя довольно большое разстояніе по покрытымъ снѣгомъ улицамъ, явился въ Hôtel Victoria.

Когда онъ сказалъ свое имя швейцару, его провели въ комнату No 47, гдѣ его приняла изящно одѣтая дама среднихъ лѣтъ, которая, объяснивъ, что письмо написано ею, сообщила ему, что дочь ея внезапно заболѣла, и что она боится, не придется ли имъ пробыть въ городѣ долѣе, нежели онѣ намѣревались.

-- Дочери моей грозитъ, какъ мнѣ кажется, нервная горячка, продолжала она. Она очень раздражительна вслѣдствіе печальныхъ семейныхъ обстоятельствъ; однажды она уже чуть не сдѣлалась жертвою подобнаго припадка, поэтому я сочла за лучшее заручиться вашими совѣтами, вашей помощью. Однако, прошу васъ, войдите и судите сами.

Съ этими словами она ввела доктора въ комнату больной. Тамъ было такъ темно, что докторъ сначала ничего не могъ разглядѣть, кромѣ фигуры сидѣлки, которая почтительно встала съ кресла при его появленіи. Только когда г-жа Ф. нѣсколько отдернула занавѣски, онъ увидѣлъ красивую молодую женщину, лежавшую въ постели съ распущенными волосами, лихорадочно разгорѣвшимися щеками, въ тревожномъ забытьи.

-- Берта, дитя мое, окликнула ее старшая дама, тихонько прикоснувшись къ ней,-- докторъ пришелъ.

Съ глубокимъ, болѣзненнымъ вздохомъ, больная порывисто приподнялась и уставила на врача дикій, боязливый взоръ.

-- Опомнись, Берта, успокоивала ее мать.-- Помнишь, я тебѣ обѣщала послать за докторомъ О.? Онъ пріѣхалъ.

-- Можете вы мнѣ помочь? прошептала больная, отводя рукою пряди волосъ со лба.

-- Сильно болитъ у васъ голова? тихо спросилъ докторъ.

-- Ужасно, отвѣтила она.

Докторъ приложилъ свѣжую ладонь къ горячему лбу больной, а другою рукою пощупалъ у нея пульсъ. Это на мгновеніе какъ будто успокоило ее, но вдругъ она вскочила и воскликнула:

-- Докторъ, докторъ, не можете ли дать мнѣ чего-нибудь такого, что бы поставило меня на ноги? У меня есть неотложныя дѣла, мнѣ надо выйти, а меня не пускаютъ. Я должна идти на выставку, я хочу.

Мать старалась успокоить ее, по больная только больше расходилась.

-- Ты меня уже цѣлую недѣлю удерживаешь разными обѣщаніями, сказала она съ горечью,-- между тѣмъ ты знаешь, что мнѣ нужно идти, что отъ этого зависитъ больше чѣмъ моя жизнь.

Тутъ докторъ вмѣшался и обѣщалъ ей скоро возвратить ей здоровье, если только она съ своей стороны будетъ держать себя смирно и постарается уснуть. Больная, съ взоромъ исполненнымъ невыразимой благодарности, обѣщала его слушаться. Тогда докторъ прописалъ ей прохладительное питье, приказалъ смачивать ей лицо свѣжей водой и удалился, обѣщая побывать опять на слѣдующій день и объявивъ, что надѣется найти ее поправившеюся. Матери, проводившей его въ гостиную, онъ тоже сказалъ, чтобы она не тревожилась, что случай не опасный.

-- Лихорадка, сказалъ онъ,-- кажется мнѣ скорѣе послѣдствіемъ, нежели причиною возбужденія. Держите больную въ совершенномъ спокойствіи и въ особенности не раздражайте ее противурѣчіемъ. Я ей прописалъ довольно сильное усыпительное средство и если оно подѣйствуетъ, то я надѣюсь найти ее завтра въ гораздо лучшемъ состояніи.

Съ этими словами онъ раскланялся и оставилъ встревоженную мать немного успокоенною.

Погода тѣмъ временемъ сдѣлалась еще ненастнѣе и докторъ вздохнулъ полной грудью отъ удовольствія, когда онъ наконецъ дошелъ до своего дома и, отряхая снѣгъ отъ ногъ, поднялся на ступеньки, собираясь отомкнуть свою дверь. Вдругъ нога его толкнулась о какую-то неясную кучу чего-то, лежавшую на верхней ступени, и -- Боже праведный -- куча шевельнулась -- она была живая!

-- Вотъ тебѣ на! воскликнулъ докторъ.-- А вѣдь я давно побаивался, что мнѣ, какъ холостяку, живущему своимъ хозяйствомъ, когда-нибудь преподнесутъ подобный подарокъ. Что мнѣ дѣлать съ этакой дрянью? Однако, посмотримъ сначала, на что онъ похожъ -- да онъ ли, или она?

Докторъ наклонился, протянулъ руку и схватилъ что-то длинное, мохнатое.

-- Господи помилуй! Это не ребенокъ, а собака! воскликнулъ докторъ и засмѣялся, однако слегка и отшатнулся, потому что онъ былъ заклятый врагъ собакъ.-- Куда мнѣ съ нею дѣваться! Не могу же я въ такую ночь выгнать ее на улицу. Еще пожалуй укуситъ. Эй, Дьянка, Трезоръ, Филаксъ -- какъ тебя?..

И онъ осторожно толкнулъ мнимое животное кончикомъ своего зонта.

Но вмѣсто ожидаемаго лая или ворчанья раздался человѣческій голосъ, сѣтовавшій на причиненное безпокойство не въ особенно дружескихъ выраженіяхъ.

Докторъ съ испугу отскочилъ на два шага, но потомъ опомнился, схватилъ незнакомца одною рукою, другою отперъ дверь и потащилъ своего измокшаго гостя въ переднюю, къ лампѣ.

Онъ увидѣлъ спутанную массу лохмотьевъ, а въ нихъ ежившуюся фигуру мальчика лѣтъ восьми, необыкновенно худенькаго, жалкаго. Чрезвычайно комическимъ жестомъ ребенокъ отбросилъ назадъ свои мокрые волосы и взглянулъ на доктора полупытливымъ, полувызывающимъ взглядомъ, въ молчаливомъ ожиданіи того, что дальше будетъ.

-- Ну? первый вымолвилъ докторъ.

-- Ну-съ? отозвался мальчикъ съ полнѣйшимъ хладнокровіемъ.

-- Что ты тутъ дѣлалъ передъ моею дверью? спросилъ его докторъ.

-- То, что я дѣлалъ, положительно не представляется достаточнымъ основаніемъ для обвиненія въ какомъ либо преступленіи, отвѣчалъ ребенокъ съ изумительной быстротой и рѣзкостью; можно обвинить меня развѣ-что за нарушеніе полицейскихъ постановленій -- больше ничего.

Такія рѣчи показались доктору черезъ чуръ уже смѣшными. Онъ расхохотался и спросилъ:

-- Скажи на милость, кто ты такой, чортъ тебя побери?

-- Я бы на вашемъ мѣстѣ не ругался, возразилъ ему мальчикъ съ неподражаемою комическою важностью:-- это вамъ не прилично.

-- Ты совершенно правъ, дружокъ; но все таки я тебя прошу, скажи мнѣ кто ты, и какъ тебя зовутъ?

-- Не скажете ли вы мнѣ сначала того же о себѣ?

-- Съ большимъ удовольствіемъ, отвѣчалъ докторъ, котораго эта сцена все болѣе забавляла:-- я -- практикующій врачъ, докторъ О. Слыхалъ ты когда обо мнѣ?

-- Не припомню, сказалъ мальчикъ, подумавъ.

-- Ну, такъ какъ же тебя зовутъ?

-- У меня нѣтъ такого громкаго титула, какъ у васъ. Меня зовутъ просто Франко.

-- Франко, а потомъ?

-- Потомъ что, я хорошенько не знаю.

Подъ конецъ разговора, докторъ отперъ дверь въ гостиную.

Заглянувъ туда, измокшій, иззябшій маленькій пришелецъ испустилъ при видѣ пылающаго камина пронзительный крикъ радости, бросился къ огню и усѣлся передъ нимъ на полу, какъ собаченка.

Нѣсколько минутъ длилось молчаніе. Докторъ и найденышъ оглядывали одинъ другого. Наконецъ мальчикъ началъ:

-- Что же вы думаете со мною дѣлать, г. докторъ?

-- Прежде всего я тебя высушу, согрѣю и накормлю ужиномъ.

-- Это съ вашей стороны очень мило; только извѣстно ли вамъ, что у меня нѣтъ гроша денегъ?

-- Когда я приглашаю къ себѣ гостя, я не жду отъ него никакой платы. Хочешь ѣсть?

-- Ужасно. Только послушайте-ка. г. докторъ, неужели вы это все сдѣлаете такъ, христа ради? Ужъ не вскрывать ли вы меня хотите для вашей анатоміи?

-- Боже меня упаси! засмѣялся докторъ;-- во всякомъ случаѣ я подъискалъ бы себѣ болѣе подходящій субъектъ.

Онъ позвонилъ и приказалъ вошедшему слугѣ сказать экономкѣ, чтобъ она какъ можно скорѣе приготовила ужинъ для двоихъ и прислала побольше масла, хлѣба и холодной говядины.

-- Выпить чего-нибудь тоже не худо бы, замѣтилъ Франко.

-- Выпить? подозрительно переспросилъ докторъ:-- чего же, напримѣръ?

-- Кофе, что ли, или чаю, или чего хотите, только бы погорячѣе, отвѣтилъ мальчикъ,-- я совсѣмъ замерзъ.

Успокоенный этимъ отвѣтомь, докторъ велѣлъ заварить побольше чаю и ушелъ въ свою спальню, чтобы самому перемѣнить свое мокрое платье, а также достать какую-нибудь сухую одежду для мальчика.

-- Ну, Франко, переодѣнься, сказалъ онъ ему.

Мальчикъ повиновался и докторъ при этомъ замѣтилъ съ содроганіемъ, что тѣло его болѣе походитъ на скелетъ, нежели на тѣло живаго человѣка.

Нѣсколько минутъ спустя подали ужинъ. Докторъ подчивалъ своего маленькаго гостя и съ изумленіемъ замѣтилъ, что онъ ѣлъ, хотя и съ жадностью, однако съ соблюденіемъ всѣхъ правилъ приличія.

-- Когда ты обѣдалъ, дитя мое? сп]юсилъ его докторъ, когда онъ отодвинулъ тарелку и поблагодарилъ, отказываясь отъ дальнѣйшаго угощенія.

-- Я сегодня обѣдалъ горстью орѣховъ, спокойно отвѣтилъ ребенокъ.

-- А еще чѣмъ?

-- Больше ничѣмъ.

-- Господи помилуй! горсть орѣховъ въ такой день, какъ сегодняшній?

Мальчикъ усмѣхнулся и съ весьма многозначительнымъ жестомъ пожалъ плечами.

"Гдѣ только я уже видѣлъ его?" спрашивалъ самъ себя докторъ и, не находя отвѣта, всталъ изъ-за стола, усадилъ своего маленькаго гостя у камина и дружескими словаки пригласилъ его разсказать ему свою жизнь открыто и правдиво. Прежде всего онъ пожелалъ знать, что привело его на ступени передъ его дверью.

-- Я хотѣлъ тамъ проспать ночь, объяснилъ мальчикъ, точно это самое простое дѣло.

-- Спать? На каменныхъ ступенькахъ? Вѣдь ты бы замерзъ.

-- Не думаю, мнѣ совсѣмъ не такъ ужъ холодно показалось.

-- Отчего же ты не пошелъ домой?

Мальчикъ на мгновеніе глядѣлъ на доктора съ большимъ удивленіемъ, какъ будто не понялъ вопроса, потомъ состроилъ одну изъ уморительнѣйшихъ своихъ гримасокъ, и отвѣтилъ:

-- Дороги не зналъ.

-- Ты бы спросилъ у полицейскаго.

-- Полицейскіе обыкновенно не очень-то уважаютъ мальчиковъ моего сорта, да и карточки то у меня не было съ собою.

-- Ужъ не хочешь ли ты сказать, что у тебя совсѣмъ нѣтъ дома?

-- Съ вашего позволенія, г. докторъ, я это самое и хочу сказать.

-- Отца у тебя нѣтъ?

-- Нѣтъ, по крайней мѣрѣ мнѣ неизвѣстно.

-- И матери нѣтъ?

При этомъ вопросѣ лицо мальчика внезапно утратило юмористическое выраженіе, до тѣхъ поръ не сходившее съ него, глаза его налились слезами и онъ отвѣтилъ нетвердымъ голосомъ.

-- Были у меня и мать и домъ, да я потерялъ ихъ.

-- Потерялъ? Какимъ образомъ, разскажи...

-- Я самъ хорошенько не знаю. Знаю только, что были, а теперь нѣтъ.

-- Это очень однако странно, молвилъ докторъ,-- Кто же была твоя мать.

-- О, мама была дама, отвѣтилъ Франко гордо выпрямляясь, -- тогда я этого не зналъ, а теперь знаю.

-- Какъ такъ?

-- Я каждый день вижу, какъ изъ экипажей выходятъ такія женщины; но какъ я не смотрю, а моей матери никогда не вижу между ними.

-- Бѣдный мальчикъ! сказать тронутый докторъ: разскажи мнѣ все что ты помнишь о томъ, какъ ты жилъ у себя дома.

-- Съ удовольствіемъ. Тамъ была мама, бабушка, старикъ Пьерръ, деревянная лошадка, да я, да еще нѣсколько служанокъ.

-- Какъ же ты оттуда ушелъ?

-- Не знаю; я не уходилъ. Я сидѣлъ въ дѣтской и пилъ вечернее молоко изъ серебрянной чашки, которую бабушка подарила мнѣ къ рожденію; вдругъ вошла мама, въ шляпѣ и мантильѣ: она сказала, что куда то ѣдетъ, позвала меня и заплакала -- мама, бѣдная, всегда много плакала -- и приказала нянѣ не оставлять меня одного. Та обѣщала, но когда мама уѣхала съ бабушкой, она уложила меня въ постель, велѣла мнѣ смирно лежать и сказала, что только сходитъ внизъ поужинать. Она долго не приходила, и я заснулъ. Когда я проснулся, я почувствовалъ, что мнѣ очень холодно, и что меня держитъ на рукахъ чужой человѣкъ, который со мною бѣжитъ; я закричалъ, но онъ меня прибилъ. Наконецъ, мы пришли на желѣзную дорогу, и онъ меня бросилъ въ уголъ вагона и погрозился убить меня, если я пошевельнусь. Поѣздъ тронулся, но вдругъ я услышалъ большой шумъ и крики, что кого-то переѣхали. Поѣздъ остановился, но злой человѣкъ не возвращался; я этому былъ очень радъ и забился подъ сидѣнье, такъ что никто меня не видѣлъ. Мы долго ѣхали и я спалъ. Когда я проснулся, было уже утро; меня вытащили изъ-подъ сидѣнья и прогнали. Я очутился въ здѣшнемъ городѣ, мнѣ ѣсть захотѣлось и я заплакалъ. Тогда ко мнѣ подошелъ большой парень и сказалъ мнѣ, что если я стану продавать за него спички, то онъ будетъ меня кормить. Я согласился, и прохожіе много покупали у меня за то, что я былъ такой маленькій. Послѣ того я былъ разсыльнымъ у адвоката... А не нужно ли вамъ разсыльнаго? вдругъ спохватился онъ, выпрямляясь съ полнымъ сознаніемъ своего достоинства.

-- Объ этомъ мы завтра поговоримъ, отвѣтилъ ему докторъ, -- а теперь не хочешь ли ты спать?

-- Да, хотѣлъ бы, сказалъ мальчикъ: -- можно мнѣ лечь въ передней?

-- Нѣтъ, этого я не могу позволить, возразилъ докторъ: -- я тебѣ постелю здѣсь на диванѣ.

-- Ахъ, не трудитесь; я могу спать гдѣ придется.

Съ этими словами маленькій безпріютный скиталецъ свернулся въ углу какъ котенокъ, и черезъ нѣсколько мгновеній уже спалъ глубокимъ сномъ.

Докторъ тоже легъ. На слѣдующее утро, когда онъ проснулся, Франко уже стоялъ передъ его кроватью.

-- Съ добрымъ утромъ, г. докторъ, привѣтствовалъ его мальчикъ;-- надѣюсь, что вы спали такъ же хорошо, какъ и я. Какъ у васъ тутъ хорошо! Я уже взялъ теплую ванну и прибралъ всѣ ваши вещи.

-- Уморительный ты право человѣчекъ! улыбнулся докторъ, и не безъ удовольствія замѣтилъ, что его маленькій питомецъ крайне опрятно прибрался, что ванная, несмотря на то, что онъ ею пользовался, въ величайшемъ порядкѣ, и что Франко даже безукоризненно вычистилъ его платье и все убралъ.

Позавтракавъ со своимъ маленькимъ гостемъ, докторъ сдѣлалъ ему краткій допросъ, послѣдствіемъ котораго было то, что онъ его на первый разъ взялъ себѣ въ разсыльные. Затѣмъ онъ самъ повелъ его въ магазинъ готоваго платья и одѣлъ его съ ногъ до головы. Франко въ восторгѣ вернулся домой, пока его новый господинъ поѣхалъ по визитамъ.

Когда онъ явился въ гостинницу Викторія, г-жа Ф. приняла его съ сіяющими глазами и объявила ему, что дочери ея гораздо лучше, только жаловалась, что она настаивала на своемъ намѣреніи непремѣнно сегодня же поѣхать по дѣлу.

-- Куда же ей такъ надо? спросилъ докторъ.

-- Ахъ, это печальная исторія, но врачу должно оказывать полное довѣріе, и я въ общихъ чертахъ разскажу исторію моей несчастной дочери.

Докторъ слегка поклонился и г-жа Ф. продолжала.

-- Лѣтъ десять тому назадъ, когда ей было шестнадцать лѣтъ, она встрѣтилась на водахъ съ знаменитымъ комическимъ актеромъ Г.

-- Я его нѣсколько разъ видѣлъ на сценѣ, прервалъ ее докторъ, невольно улыбаясь при воспоминаніи о неподражаемой игрѣ нѣкогда столь любимаго имъ комика.

-- Если вы его видѣли, то вы знаете, что этотъ человѣкъ умѣлъ принять всякую маску, между прочимъ и маску благороднаго, высокообразованнаго человѣка. Подъ этою маскою ему удалось завладѣть любовью моей молодой, красивой, но совершенно неопытной, притомъ очень богатой, дочери. Онъ съумѣлъ выдержать обманъ до тѣхъ поръ, пока она не вышла за него замужъ, тогда же явился въ своемъ настоящемъ видѣ: кутилы, мота и развратника, словомъ человѣка, одержимаго самыми низкими пороками. Жизнь наша сдѣлалась адомъ, полому что у моей бѣдной дочери не было ни отца, ни брата, который заступился бы за нее. Изъ двухъ прелестныхъ дѣтей, младшее сдѣлалось жертвою легкомысленности отца, который, несмотря на то, что ребенокъ сильно кашлялъ и вопреки слезнымъ просьбамъ жены, взялъ его кататься въ холодную погоду: на другой день ребенокъ лежалъ на столѣ. Наконецъ, они развелись судебнымъ порядкомъ. Но почти въ то же время мы получили извѣстіе о смерти Г. вслѣдствіе несчастнаго случая на желѣзной дорогѣ, и это происшествіе, вмѣстѣ съ потерею и другаго ребенка, такъ разстроили мою дочь, что съ нею сдѣлалась нервная горячка, возвращенія которой я постоянно боюсь.

-- Грустная исторія! съ участіемъ проговорилъ докторъ.-- Но мнѣ кажется, что для дочери вашей всего опаснѣе, если противорѣчить ей и мѣшать дѣлать то, что она хочетъ. Только куда же она такъ рвется, и нельзя ли ей дать волю?

-- Нѣтъ, печально отвѣтила мать;-- она хочетъ объѣхать всѣ города и въ каждомъ городѣ осмотрѣть всѣ дѣтскіе пріюты и школы для бѣдныхъ, въ надеждѣ найти своего сына.

-- Такъ она не вѣритъ въ его смерть?

-- Да мы и не знаемъ, умеръ ли онъ... Ахъ да, я вѣдь вамъ сказала только, что она лишилась и другаго ребенка. Дѣло въ томъ, что при разводѣ -- сына присудили матери, но Г. грозилъ силою отнять его у нея. Мы сочли это за пустую угрозу, потому что онъ нисколько не занимался ребенкомъ и велъ безпорядочную, странническую жизнь. Однажды онъ написалъ моей дочери, что онъ охотно уѣхалъ бы совсѣмъ, но не имѣетъ къ тому средствъ, и что если она въ извѣстное мѣсто привезетъ ему такую-то сумму денегъ, то больше никогда безпокоить ее не будетъ. Мы рѣшились на эту жертву, поѣхали въ сопровожденіи одного стараго родственника въ назначенное мѣсто, прождали тамъ два часа, но не дождались Г. Когда мы въ недоумѣніи возвратились домой, мы нашли, что ребенокъ украденъ. По небрежности ли няньки, или съ ея согласія -- неизвѣстно, такъ это и осталось. Первое наше подозрѣніе естественно пало на отца, но на другой день мы узнали, что онъ въ этотъ самый день вечеромъ сдѣлался жертвою несчастнаго случая на желѣзной дорогѣ. Это объясняло его не появленіе наназначенное свиданіе и въ этомъ отношеніи мы вѣроятно напрасно обвиняли его. Съ тѣхъ поръ какъ моя дочь выздоровѣла отъ своей тяжкой болѣзни, мы постоянно разъѣзжаемъ съ мѣста на мѣсто, но нигдѣ не находимъ слѣдовъ бѣднаго нашего Франко.

-- Франко? невольно повторилъ докторъ.

-- Да; его по отцу окрестили Францискомъ.

Въ эту минуту вошла сидѣлка и просила доктора войти къ больной. Она сидѣла и была гораздо спокойнѣе.

-- О, да вы молодцомъ! воскликнулъ докторъ ободряющимъ тономъ;-- продолжайте такъ, да не унывайте, и я скоро объявлю васъ совсѣмъ здоровою.

-- А когда мнѣ можно будетъ выйти? спросила она съ безпокойствомъ.

-- Вѣроятно завтра, если погода будетъ хороша. Ваша матушка сказала мнѣ, чего вы ищите, и я, можетъ быть, буду имѣть возможность помочь вамъ. Мы, врачи, многое узнаемъ.

-- И вы полагаете, я могу еще надѣяться?

-- Безъ сомнѣнія. Надѣйтесь и не давайте воли вашимъ болѣзненнымъ фантазіямъ и раздражительности -- тогда все пойдетъ хорошо. Я привезу вамъ новое лѣкарство, которое принесетъ вамъ пользу, и когда вы будете посильнѣе, я самъ съ вами отправлюсь путешествовать по городу.

-- Ахъ, докторъ! вы даете мнѣ новую жизнь! воскликнула больная.

-- Погодите только, вотъ, когда попробуете мое новое лѣкарство, повторилъ докторъ, дружески пожавъ ей руку, и удалился.

Онъ поскакалъ домой, велѣлъ Франко надѣть шапку и идти за нимъ. Онъ зналъ теперь, кого напоминалъ ему этотъ ребенокъ: мальчикъ поразительно походилъ на комика Г.

Скоро пріѣхали они въ гостинницу. Докторъ постучался въ дверь больной, сидѣлка отворила ее и, сказавъ только: "Это докторъ О." пропустила его.

-- Я привезъ вамъ лѣкарство, сказалъ онъ, подходя къ постели вмѣстѣ съ мальчикомъ.

-- Мой Франко! вскрикнула она, но не лишилась чувствъ, какъ докторъ и предвидѣлъ. Онъ поспѣшилъ въ гостиную, чтобы позвать г-жу Ф.

Еще никогда докторъ О. не прописывалъ лѣкарства, которое надѣлало бы такія чудеса: бѣдная больная мигомъ превратилась въ здоровую, счастливую женщину, а бездомный мальчикъ -- въ ребенка, боготворимаго матерью и бабушкой.


"Нива", No 42, 1875