# Современная критика и причина ее упадка. Этюд Каро, члена французской академии, автора "Пессимизма в XIX веке". Перевод с французского И. В. Майкова

Екатерина Степановна Некрасова

## Современная критика и причина ея упадка. Этюдъ Каро, члена французской академіи, автора "Пессимизма въ XIX вѣкѣ". Переводъ съ французскаго И. В. Майкова. Москва. 1883 года.


Не у насъ однихъ слышатся жалобы на упадокъ литературной и исторической критики. Это же самое поражаетъ и во Франціи. Е. Баро, одинъ изъ членовъ французской академіи, указываетъ на это печальное явленіе своей родины. Въ небольшой брошюркѣ: "Современная критика" -- онъ останавливается на выясненіи причинъ ея упадка.

Было нѣкогда время -- и такъ недавно!-- существовали въ литературѣ лица, сознательно оцѣнивавшія то или другое произведеніе послѣ предварительнаго добросовѣстнаго изученія самаго предмета. Таковы -- Вильменъ, Сенъ-Маркъ, Жирарденъ, Густавъ Бланшь, Сенъ-Бёвъ... Они наставляли публику, руководили ея мнѣніемъ. Только послѣ надлежащей оцѣнки этихъ писателей тотъ или другой романъ, та или другая поэма пользовались среди публики успѣхомъ или вниманіемъ, смотря по сдѣланному приговору критики.

Теперь о такой осмотрительности, о такомъ серьезномъ отношеніе публики и помину нѣтъ. Теперь успѣхъ книги -- случайность. Причины такого явленія (здѣсь бросается въ глаза разительное сходство печальной судьбы литературныхъ произведеній и у насъ),-- причины упадка серьезной безпристрастной критики,-- авторъ усматриваетъ: 1) въ политической разладицѣ умовъ; 2) въ безобразной современной организаціи журнальнаго дѣла... Въ настоящее время въ цехъ литераторовъ, въ число газетныхъ и журнальныхъ сотрудниковъ принимаютъ лицъ не по заслугамъ; да и сами они идутъ туда не по внутреннему стремленію, а больше увлекаясь легкостью дѣда и возможностью заработка... Литераторы -- не люди по призванью, а рабочіе, которымъ подвернулась работа въ видѣ литературы. Не удивительно, что у такихъ литературныхъ работниковъ критика сводится съ пьедестала безпристрастія и тщательнаго, серьезнаго изученія -- о кумовству. Если же въ это время среди общей литературной бѣдности появляется талантъ, политическіе взгляды котораго совпадаютъ съ излюбленною точкой литературнаго рабочаго, то таланту начинаютъ кадить, его обращаютъ въ идола, ему покланяются. И талантъ остается внѣ критику. Ему кричатъ только одно: "ты -- богъ, богъ!..." И богъ привыкаетъ къ поклоненію, къ вѣчному жертвоприношенію. Онъ не въ силахъ отнестись съ надлежащимъ спокойствіемъ и возможнымъ безпристрастіемъ къ серьезной критикѣ, "еслибы такая явилась на его произведенія. Этимъ, можетъ-быть, объясняется то болѣзненное самолюбіе, какимъ отличаются современные литературные боги. Они хотятъ и требуютъ только одного фиміама. Попробуйте, осмѣльтесь указать на какой-нибудь недостатокъ,-- что станется съ олимпійскимъ величіемъ бога?!...

Елейная критика избаловала, испортила его. Да она не стоитъ названія критики: ей не предшествуетъ изученіе; отъ нея не требуется запаса какихъ бы то ни было свѣдѣній. Она вся сводится на газетное репортерство, гдѣ можно, вмѣсто надлежащей оцѣнки писателя, ради развлеченія публики разсказать объ авторѣ какой нибудь анекдотъ, пожалуй, даже вымышленный.

3) Не менѣе виновата, разумѣется, и сама публика, которая позволяетъ питать себя клочками, отрывками, писаніями "въ минуту", "науспѣхъ", "прямо набѣло".

4) Но большую дозу вины авторъ видитъ въ направленіи нашихъ высшихъ школъ, университетовъ. Они воспитываютъ только спеціалистовъ, карьеристовъ, которые, выходя изъ университетовъ, всѣ силы употребляютъ на то, чтобы совершить какое-нибудь открытіе, а черезъ это и пріобрѣсти состояніе. "Хорошо создавать профессоровъ,-- говоритъ авторъ,-- потому что хорошее дѣло, чтобъ они были; но -- не въ обиду имъ сказать -- хорошо также, чтобы было нѣчто и другое, кромѣ профессоровъ, хотя бы для разнообразія..." (стр. 31).

Возродить заснувшее на время, возродить критику и серьезныя сочиненія необходимо. "Для кого же трудиться, писать?-- Я отвѣчу: для настоящей публики и истинныхъ судей" (стр. 34).

Авторъ утверждаетъ, что то и другое есть во Франціи; но, въ силу своей изолированности, въ силу своего одиночества, малочисленности, они теряются въ общей многочисленной толпѣ посредственностей и полуобразованности.

Надо замѣтить, что г. Каро не ограничивается только совѣтами и предписаніями, которыя гораздо легче давать, чѣмъ исполнять,-- онъ самъ показываетъ примѣръ на дѣлѣ. Кромѣ этой брошюры,-- замѣтимъ мимоходомъ, не дурно переведенной,-- не особенно давно вышла въ свѣтъ его другая, болѣе обширная и не менѣе серьезная, работа: "Пессимизмъ въ XIX вѣкѣ".


Е. Н.


"Русская Мысль", No 4, 1883