# Волшебные перстни

Ф Г Циммерман

## Волшебные перстни


Еще у древних греков, а особливо у восточных народов, было в обыкновении носить магические, предохранительные перстни и талисманы {Сии магические перстни, δακτυλιοι φαςμακιτοι, после назывались τετελεμενοι; думают, что отсюда произошло арабское слово талисман.}, равно как древние евреи, и некоторые нынешние жители востока носили и носят различные привески, чтобы предохранить себя от очарований; подобным образом во времена Иоанна Златоустого женщины и малые дети носили на шее некоторые вещи; подобным же образом еще и теперь в Испании надевают на шею большие и малые четки, или другое что-нибудь освященное. В перстнях вделывались каменья с разными наступательными и оборонительными волшебными знаками. Надобно вспомнить, что древние берегли за печатью разные вещи, которые мы теперь только запираем; они думали, что магический знак, напечатленный на воску, предохраняет от всякого чародейского наваждения.

Начиная с самых древних до позднейших времен, волшебным перстням приписывали невероятные, чудесные силы. Статья сия должна быть любопытна для наблюдателя человеческих дурачеств. Приведем некоторые события, которые все вместе могут служить прибавлением к истории суеверия.

Кто не слыхал о волшебном перстне лидийского пастуха Гигеса? Баснословие говорит, что он нашел его в пещере на пальце мертвого великана, лежавшего в брюхе медной лошади. Пришедши к пастухам, своим товарищам, Гигес узнал по опыту, что оборотивши перстень камнем к себе, в то же мгновение становился невидимым, хотя сам всех видел; действие волшебства прекращалось, когда камень был обращен к стороне противоположной. Посредством сего колдовства Гигес склонил в любовь к себе царицу, с ее помощью умертвил царя, и воссел на лидийском престоле {Цицерон о должн. III. 9.}. Всего лучше в басне сей полезное применение к нравственности, или лучше сказать правило, которое извлекали из нее древние нравоучители: "Мудрец должен поступать честно, хотя бы имел в своей власти Гигесов перстень!"

Какие чрезвычайные силы приписывало суеверие волшебным перстням, можно увидать, прочитавши желание Тимолаоса {См. Корабль в соч. Лукиана.}. "Я желаю -- говорит он -- чтобы Меркурий, явившись в добрый час, дал мне перстень, который имел бы следующие свойства: во-первых, сделал бы меня навсегда свежим, здоровым, неуязвляемым, неподверженным никакому телесному недугу; во-вторых, чтобы, подобно перстню Гигесову, мог делать меня невидимым, когда надену его на палец; потом, чтобы дал мне силу большую, нежели какую имеют и 10 000 человек все вместе, и чтобы я легко мог переносить с места на место такую тяжесть, какую упомянутые 10 000 человек едва в состоянии двинуть; далее, чтобы я мог летать над землею так высоко, как мне захочется; еще, чтобы по своему произволу мог усыплять людей, и чтобы все двери отворялись передо мною на зло замкам и задвижкам; наконец желаю иметь еще лучший перстень, который, будучи у меня на пальце, сделал бы меня для всех людей, для пригожих и безобразных, так приятным и любезным, чтобы никто не дерзнул не любить меня; чтобы всяк имел во мне необходимую нужду, всяк беспрестанно говорил бы о мне; чтобы многие женщины от чрезмерной любви ко мне повесились, чтобы многие мужчины также от любви сошли с ума" и проч. Весьма хорошо на это ему отвечает Ликин, что он "забыл пожелать самого нужного, а именно перстня, который очистил бы мозг его; но для сего довольно одного доброго приема чемерицы {Древние думали, что чемерица вылечивает от сумасбродства. Окрестности города Антикиры изобиловали сею травою. Тебе надобно побывать в Антикире, значило: ты с ума сошел.}".

Волшебные перстни с великою пользою были употребляемы для изгнания демонов и при заклятий духов. Лжец Эвкрат, упоминаемый в Лукиановых сочинениях, имел у себя железный перстень, доставшийся ему от одного аравитянина, который сверх того научил его заклинать духов словами. Эвкрат удостоверился в чрезвычайной силе перстня своего, когда в темном лесу явилась ему Геката в виде безобразной женщины ростом во 125 локтей. Лишь только он оборотил к себе упомянутый перстень, в ту минуту Геката затопала драконовым своими ногами, расступилась земля, и явилась яма такая пространная, что весь тартар мог бы в ней поместиться. Геката прыгнула в яму, и мало-помалу исчезла. -- Иудейский дееписатель Иосиф рассказывает не шутя, что он {Antiq. 8, 2.} видел одного земляка своего, по имени Елеазара, который в присутствии императора Веспасиана, сыновей его, центурионов и воинов следующим образом вылечил многих одержимых бесами: прикладывал к носу больного перстень, в котором под печатью скрыт был корень, объявленный Соломоном; запах от сего корня и произносимые заклинателем таинственные слова с именем Соломона так сильно действовали, что бес принужден был вылетать через ноздри. Для такого ж употребления и такой же доброты в новейшие времена делаемы были в Риме заклинательные перстни, которые, как утверждает достоверний дееписатель Сигоний, выковывались из вериг одного почтенного мужа.

Волшебные перстни годились не только для изгнания демонов и для заклинаний, но еще для предузнания будущего. Упомянутый выше Лукианов Эвкрат, вовсе не думая хвастать, уверяет, что у него есть волшебный перстень с изображением дельфийского Аполлона, и что иногда он издает пророческие звуки. -- К сему роду принадлежит гадательный перстень, который после волшебного действия на вопрос, кто будет преемником императора Валенция, отвечал: Феодор. Так повествует отравитель Гиларий у Аммиана. (кн. 29.)

Думали, что перстни сии имеют великую силу лечить всякие болезни. Греческий врач Александр Траллесский уверяет, что перстень с камнем, на котором изображен Геркулес, сражающийся со львом, помогает от рези в животе; для того-то, говорит он, сей подвиг Геркулесов чаще нежели другие попадается на камнях. Сей врач предлагает другое лекарство от той же болезни; он советует железный перстень переделать в восьмиугольник, на котором подле одного очень странного изображения написать слова: беги, беги желчь, жаворонок ищет тебя! Он уверяет даже, что много раз испытал сам спасительное действие сего способа; однако не советует всем показывать его, потому что божественный Гиппократ предписал священные таинства открывать только просвещенным, а не профанам! Еще надобно прибавить, что упомянутые перстни надлежит делать в 17 или в 21 день месяца. Для лучшего успеха весьма хорошо вставлять в них агаты или ясписы.

Много можно бы написать, если б повторять все, что рассказывают умные люди о всемогущей силе сих чудесных перстней. Заключу выпискою из писем Франца Петрарки, столько же достойных примечания, как и басня о перстне Гигесовом. Петрарка уверяет, что следующие известия слышал он от духовных особ, и получил от них на письме в Ахене, где находится гроб Карла Великого; однако не смеет ручаться за истину. Вот повесть: "Карл Великий смертельно влюбился в одну женщину (muliercula). Будучи пленен ласками ее, он забыл о славе, перестал заниматься делами государственными, ни о чем, ниже о самом себе не думал, и жил только в объятиях своей красавицы. Все ближние его досадовали и сокрушались. Наконец -- когда уже все отчаялись в излечении монарха, который ослепясь любовью не хотел слушать никаких советов -- внезапная смерть поразила его владычицу. Все в тайне сердца своего радовались сему случаю. Но к несчастию за одною бедою следовала другая. Смерть любовницы не только не погасила страсти Карла, но еще более воспламенила ее. Карл велел намастить труп умершей благовонными травами и бальзамами; велел украсить его порфирою и дорогими каменьями, и не отходил от гроба ни днем, ни ночью. Многолюдные посольства народов чуждых и правители областей приходили к влюбленному (amentem), или лучше безумному (amentem) королю; но бедный король не хотел видеть их; сидел запершись в чертоге; подле бездушного трупа, сидел и звал по имени любезную; ожидал ответа ее, говорил ей о своей горести, о своих муках, согревал ее своими вздохами, орошал лицо ее слезами любви неутолимой. При дворе Карла был тогда один прелат из Кельна, муж честный и мудрый, первый голос в совете королевском. С сердцем сокрушенным взирая на состояние своего государя, видя, что никакая помощь человеческая не может спасти его, добрый прелат обратился к Богу с горячею молитвою, возложил на него все упование, и со слезами просил помилования. Долго молился старец с одинаковым усердием; наконец в один день чудесный случай наполнил сердце его радостным удивлением. В то самое время, когда он по обыкновению читал усердную молитву, орошая грудь свою и жертвенник горячими слезами -- раздался сверху голос: "под языком усопшей сокрыта вина безумия Карла". Прелат с нетерпеливою радостью побежал к тому месту, где лежала умершая, по праву королевского любимца пошел прямо в комнату, начал искать во рту покойницы, нашел -- под холодным, окостеневшим языком маленький перстень с камнем, и отправился обратно. Скоро потом Карл по обыкновению приходит к своей мертвой повелительнице, смотрит на бездушный труп, прикасается к нему, трепещет от ужаса и -- приказывает немедленно взять его и засыпать землею. Что ж случилось! Монарх всю страсть свою обратил на прелата, любил его день ото дня более, во всем повиновался ему, и не мог расстаться с ним ни на минуту. Другой радовался бы такому счастью; напротив, того честный прелат сокрушался, не знал что делать с перстнем; боясь, чтобы не случилось чего-нибудь худого с государем, когда вещь сия достанется в чужие руки, или сгорит в огне, он решился бросить ее в глубокое болото. С того времени король, находившийся тогда в Ахене с вельможами своими, начал предпочитать город сей всем прочим. Болото казалось ему любзнее всего на свете; он часто сиживал при нем, вкушал несравненное удовольствие, плавая на поверхности вод его; наконец основал там свою столицу; не пощадивши чрезвычайных издержек, велел насыпать плотину и построить дворец и церковь, чтобы ни священные, ни мирские должности не могли отвлекать его от любимого места. Там провел он остаток жизни своей, там скончался и похоронен". -- Вот что написал Франц Петрарка в своих письмах!


Ф. Г. Циммерман.


-----


Циммерман Ф.Г. Волшебные перстни: [О магич. предметах у древ. народов и в новой истории] / Ф.Г.Циммерман // Вестн. Европы. -- 1807. -- Ч.34, N 16. -- С.259-268.