# Историческое и статистическое изображение Португалии

Аноним Немецкая_литература

## Историческое и статистическое изображение Португалии


Рука судьбы, которая уже восемнадцать лет непреоборимо действует в Европе, нападает на государства, сперва на одно, потом на другое, потрясает внутренность их, и разрушает весь состав, ежели нет в нем довольно силы для сопротивления, и ежели он по природе своей сам в себе не имеет подпоры, -- рука судьбы, сокрушив несчастную Данию, устремляется теперь на Португалию. Что Франция нападет на сие государство, и следственно что оно погибнет, о том, как известно по газетам, не сомневаются в Лиссабоне, и правительство решилось исполнить отчаянный совет, поданный в 1761 году министром Помбалем, когда испанское войско находилось уже в Португалии, которая не в силах была сопротивляться. Граф Шаумбург-Липпе, которого благодарные португальцы и теперь еще называют великим графом, тогда спас королевство. Напротив того ныне даже не смеют искать избавителя; двор и правительство отправляется в Бразилию для всегдашнего пребывания. Правда, что сия обширная страна американская по важности своей всегда имела право на попечительность дома браганцского; однако путешествие правителя значит, по-видимому, отречение от короны, и дает разуметь, что португальский народ сам должен заботиться о своем избавлении. -- Не останавливаясь над догадками о ближайших и дальнейших последствиях, взглянем на историю и на теперешнее положение сего королевства.

Испанские государи освободили древнюю Лузитанию от ига мавров. Альфонс I король леонский в 745 году покорил собственно так называемую Португалию, или нынешние провинции Энтре-Минго-е-Доуро и Трац-ос-Монтес; но Фердинанд великий, носивший короны леонскую и кастильскую, спустя потом 300 лет, распространил сие завоевание до реки Монтего. В конце одиннадцатого столетия, Альфонс IV еще присоединил к тому немалую часть земли и отдал ее в ленное владение Генриху Бургундскому, Гугона Капета потомку, которого женил на своей дочери и пожаловал графом Португальским.

Часто один поступок решает судьбу великих государств на многие столетия. Альфонс, отдав область зятю своему, из одного народа на Пиренейском полуострове обитающего, сделал два; и сии народы никогда уже не сливались в единство, к которому кажется они определены местными обстоятельствами, однородством, сходством нравов и языка. Все прочие племена и области наконец присоединены к Испанской монархии, отторженная Португалия навсегда осталась чуждою.

Та же самая храбрость, за которую граф Генрих получил в награду сие поместье, возбудила в нем честолюбивое желание сделаться независимым. Он успел в своем намерении. Хотя и не назывался государем самодержавным, однако распространил области своей пределы далеко за южный берег Тага. Сын его Альфонс в 1139 году с малым войском одержал при Урике знаменитую победу над многолюдным ополчением мавританским, -- и храбрые воины в восторге провозгласили его королем своим на поле битвы. Сильна воля народа, когда он таким образом определяет себе и своему правителю место в ряду народов и государей. Португальцы мечом подтвердили свое объявление. Несмотря на сопротивление Кастилия, новый король торжественно венчан в Ламего; и политике его удалось наконец, спустя сорок лет, за ежегодную дань сперва четырех унций золота, исходатайствовать у папы дозволения быть госудерем самодержавным.

Храбрые потомки его царствовали до 1383 года; привели в хорошее состояние устройство нового королевства, и даже имели у себя морскую силу. На Фердинанде пресеклась прямая линия, и Кастилия в первый раз покусилась захватить престол португальский. Тридцать тысяч кастильцев явилось перед Лиссабоном. Иоанн, великий магистр Авис-Ордена, побочный сын короля Петра I, с десятью тысячами разбил неприятеля; подобно Генриху, на поле битвы получил скипетр, и сделался родоначальником нового поколения.

При Иоанне и потомках его Португалия вознеслась на высочайшую степень благоденствия. Внутри государства процветали ремесла и торговля; войска Португалии побеждали в Африке; корабли ее плавали на морях дотоле неизвестных. Мадера и острова Азорские, также западные берега Африки открыты португальцами; первые взяты во владение ими; на последних завели они свои селения. При Эммануиле великом Васко да Гама доплыл до Мыса бурь или надежды, отважился продолжить путь свой далее, и открыл берега восточной Индии. Жуан Алварец де Кабраль первый пустился по следам Гамы; был занесен бурею до берегов Бразильских, и следственно открыл твердую землю прежде Америго Веспуччи, которому после досталась слава открытия. В сие время вся торговля восточной Индии находилась в руках португальцев: они были первыми виновниками всемирной торговли. Государство обогатилось от того и усилилось, но внутри художества и науки пришли в упадок, а с ними и благосостояние. Смертью Генриха II в 1580 пресеклось второе поколение царствующего дома. Испания в другой раз пыталась поработить Португалию, в чем и удалось могуществу и политике страшного Филиппа II -- удалось, говорю, поработить, но не присоединить к монархии. В течение шестидесяти лет испанский двор и неприятели его почитали Португалию провинциею великой державы; но португальцы думали иначе. Голландцы и англичане отняли у них многие владения в других частях света находившиеся и почитаемые за испанскую собственность. Двор поступал с ними жестоко и самопроизвольно; сие самое в сердцах португальцев питало ненависть к прежним соседям, сделавшимися властелинами, и возбуждало в них желание получить независимость; наконец прежняя деятельность в них воспрянула. Герцог Браганца, приняв начальство над недовольными испанским правительством, в 1 день декабря 1640 года провозгласил себя королем португальским. Собрание чинов согласилось на его предприятия; колонии взяли его сторону, и менее, нежели в один год все португальские владения, бывшие в руках испанцев, получены обратно, кроме Цевты.

Возникшая деятельность португальцевв могла отражать нападения ослабевшей Испании; но более ни в чем не успевала, и по-видимому опять заснула. Могущество и промыслы Португалии оставались на самой низкой степени; зло казалось неизлечимым в начале восемнадцатого столетия, когда королевство подпало некоторой зависимости от Англии. Ясною точкою представляется только то время, в которое первым министром был маркиз Помбаль, один из великих умов своего века, один из тех мощных людей, которые, как говорит Шиллер, вызывают на бой свое столетие, и которым прибавить еще можно -- каждый раз удается одерживать победу, когда сражаются не занятым, но своим собственным оружием. Помбаль видел зло, которое ослабляло Португалию; он умел добраться до самых источников его, и знал способы заградить их: но способы сии не были во власти одного Помбаля, и многотрудное дело, им начатое, осталось несовершенным, даже разрушилось, когда отнята у министра власть посторонняя, именем коей он действовал. Помбаль восстановил достоинство престола, клонившееся к упадку; ограничил силу вельмож; являл уважение к духовенству, но умел быть осторожным, когда признал нужным выслать иезуитов; обходился с Великобританиею почтительно, однако употребил все старание освободить народ свой от ее покровительства, и оживить промыслы внутри государства, сделал, что Португалия скоро перестала покупать у чужестранцев потребности необходимые для жизни; наконец все части привел в лучшее устройство, и даже сухопутное войско, поручив начальство над ним графу Шаумбургу-Липпе.

По двадцатисемилетнем царствовании, к сожалению, умер король Иосиф Эммануил, именем коего Помбаль правил королевством; добро медленно сеянное не успело глубоко пустить свои корни. Нынешняя королева, давно уже переставшая править государством, тотчас удалила знаменитого министра; введенные им полезные перемены скоро потом были уничтожены. В 1792 году, когда принц бразильский начал управлять государством, прежнее замешательство и бездействие повсюду уже опять распространились, и с тех пор внешние дела Португалии были в неприятном положении для внутреннего благосостояния, сколь много ни печется о нем благоразумный правитель.

Португальское королевство, собственно так называемое, то есть области его в Европе находящиеся, содержат в себе около 1845 кв. миль немецких. При маврах сие пространство земли вмещало в себе пять миллионов жителей; при Эммануиле великом, в конце пятнадцатого столетия число их простиралось до четырех миллионов. В продолжение шестидесяти лет, когда Португалия изнемогала под тягостным господством Испании, число жителей уменьшилось до полутора миллиона. Теперь оно опять возросло до трех миллионов; однако между ними считается более 200,000 духовных особ, которые столь богаты, что 136 священников патриаршей церкви получают ежегодного доходу по 250,000 крузадов.

Португалия, как по своему приморскому положению, так и по другим обстоятельствам, могла бы сделаться важным государством; но вся торговля ее по большей части находится в руках народов чуждых, между тем как на собственные произведения не обращается внимания. В других государствах две трети жителей упражняются в землепашестве; в Португалии напротив того едва ли восьмая доля. По исчислению многих статистиков и по свидетельству самого португальского ученого Ванделлия, две трети земли ежели не совсем бесплодны, то по крайней мере оставлены на произвол натуры, и почитаются болотистыми одичавшими равнинами. Однако почва сия почти вообще удобна к поправлению и требует только рук прилежных, ибо в Португалии масло и другие произведения гораздо лучше испанских. Кажется, и в металлах нет недостатку; но правительство, имея Бразилию, не смотрит на многие признаки, показывающее, что внутренность земли изобилует сокровищами. -- Причину толикого небрежения приписывают чрезвычайному богатству немногих, также презрению и тягостным податям, под коими изнемогает последнее сословие народа.

Сухопутная сила Португалии всегда была невелика. Все знаменитые подвиги, о которых с удивлением читаем в истории, сделаны ею посредством немногочисленного войска. Славная победа над маврами при Урике одержана тридцатью тысячами португальцев. Под Лиссабоном было их только 10,000 против 30,000 кастильцев. Во время похода, предпринятого отважным, но несчастным королем Себастьяном для покорения северной Африки, португальцев было с ним не более 16,000. Чудесные завоевания в восточной Индии произведены в действо малыми отрядами от двух до трех тысяч человек. Будучи под властью Испании, Португалия не имела своего войска. Собранное уже по освобождении королевства от чуждого ига, под начальством графа Шомберга отразив испанцев при Эстремосе и Вилле Вициозе в 1663 и 1665 годах, хотя и заставило признать независимость Португалии; однако потом так ослабело в духе, что в 1706 году, захотев иметь над собою начальником природного португальца, выбрало в должность сию святого Антония, покровителя города Лиссабона. В 1763 году, когда министр Помбаль поручил преобразование войска графу Шаумбургу-Липпе, генерал сей нашел, что во многих ротах было только по три и по четыре ружья годных к пальбе, и что офицеры служили у стола в домах полковых своих начальников. Граф завел новый порядок в войске, которое при нем уже из 30,000 человек состояло. После того как удалили графа, скоро забыты все введенные им полезные перемены. Однако нынешнее правительство постаралось опять многое исправить, и может, хотя с крайним усилием, выставить в поле 40,000 ратников.

Морская сила устроена еще при конце 14 века. В пятнадцатом столетии португальцы уже почитались искуснейшими мореходцами южной Европы, а во время завоеваний в Ост-Индии Португалия была первого морскою державою из всех в Европе. С сей-то вершины величия своего пала она под иго Испании, и потом никогда уже не возносилась до прежней точки. В половине минувшего столетия она имела 10 или 12 военных кораблей слабо вооруженных, теперь напротив того имеет 15 линейных кораблей, столько же фрегатов, несколько малых судов. 12,000 матросов и несколько морских полков. Торговлю свою отправляет посредством 500 кораблей, из которых 300 плавают только в Бразилии.

Доходы Португалии простираются до 46 миллионов гульденов. Большая часть оных получается из колоний, о которых сейчас говорить будем.

Ежели блистательный в предприятии успех (даже нечаянный, не предполагаемый) можно вменять в заслугу тому, кто первый отважился на оное, то народ португальский оказал великое одолжение всей Европе: ибо он был первым виновником того перевеса, который наша часть света имеет перед другими. Лишь только португальцы вытеснили мавров, лишь только оградили себя безопасностью со стороны запада; тотчас для дальнейших завоеваний отравились на моря и к берегам Африки, покорили берега и острова восточной Индии, овладели Аравийским и Персидским заливами и всем Индийским океаном. Знаменитый герой Альбукерк силу и достоинство народа своего вознес на степень столь высокую, что еще и теперь после несчастий и сонного бездействия, целые два столетия продолжавшихся, видны многие остатки прежнего благоденствия; и теперь еще в Китае лучше всех принимают португальцев.

Выше уже мы видели, отчего в 16 столетии Португалия ослабела, отчего лишилась независимости своей, богатства и славы. Очень малую только часть прежних владений удалось ей получить обратно, когда герцог Браганца восстановил для себя престол низверженный; и из сей малой части после того многое утрачено. Таким образом в 1801 году Португальская Гвиана досталась Франции, которая чрез то приобрела господство над Амазонскою рекою, и следственно получила средство свободно достигнуть до сердца Бразилии.

Сия-то самая Бразилия, которой угрожает опасность, составляет главное владение Португальского королевства вне Европы. Вообще все Португальские области в Америке вмещают в себе более 100,000 немецких миль квадратных, и простираются в длину по морскому берегу на 500 миль. На столь обширном пространстве, почти вдесятеро превосходящем Францию, считается только один миллион; в том числе 200,600 белых, 350,000 негров и мулатов, всегда готовых к возмущению, 280,000 индейцев, несущих повинности общежития, и 200,000 индейцев же, не признавая над собою господства португальского, обитающих в пространных пустынях, которые Португалия почитает своим владением. Для охранения столь обширной земли правительство содержит от 8 до 9000 солдат, которые в случае нужды могут быть подкреплены земским войском из 40,000 состоящим. Не нужно сказывать, что сие ополчение едва ли устоит против 10,000 французов или англичан, которых прислали бы для покорения области.

Важные выгоды, которые Португалия получала от Бразилии, состоят не в числе жителей, но в цене произведений; ибо сия колония имеет почти все, чем изобилуют южные страны Европы, и сверх того много собственных произведений. При сих богатствах, за которые можно бы со всего света получать деньги, в Бразилии достают золота и алмазов такое количество, что одни рудокопни незадолго перед сим давали ежегодного доходу по 25 миллионов ливров, а ямы алмазные по три миллиона с половиною.

Из числа прочих вне Европы находящихся владений португальских Азорские острова и Мадера -- на первых жителей 114,000, на последней 120,000 -- суть важнейшие, потому что приносят некоторую пользу. Развалины прежнего владычества Португалии в Африке и Азии ежегодно стоят много денег, которые посылаются туда из Европы для содержания оборонительных заведений и на жалованье чиновниками. Не останавливаясь над ними, заключим коротким рассуждением.

Ежели португальское правительство, вспомнив совет Помбаля, действительно решится переправиться в Бразилию; то какие от того могут быть вероятные следствия?

Как Бразилия едва ли имеет третью часть жителей против Португалии, и как ее население весьма несоразмерно пространству земли; то и явствует, что нельзя будет долго управлять государством, находясь в колонии, и что даже нельзя будет долго защищать его: Португалия и Бразилия, даже без чужого посредства, непременно должны разлучиться. Но ежели неприятель точно решится сделать нападение, коего следствия португальский двор хочет отвратить от себя посредством бегства; то он найдет государство си совершенно беззащитным, и немедленно им овладеет. Но стоит ли трудов сия добыча? Победитель найдет народ бедный и ленивый, народ, которого ниже две трети не могут довольствоваться своими собственными произведениями, и которого изделий недостает ниже для шестой части. Жители без морской торговли своей и колонии еще более обеднеют и в бешенстве восстанут против виновников своего несчастия. Завоеватель, собравши обыкновенную подать, более ничего не получит, по крайней мере до тех пор, пока Англия будет на морях господствовать; захотев навсегда удержать при себе новое приобретение, он принужден будет вести долговременную и кровопролитную войну с жителями, которые, не видя конца своим бедствиям, не перестанут сопротивляться тяжкому господству. -- Бразилия недолго может наслаждаться независимостью. Двор и вельможи привезут из Европы с собою прежние склонности и привычки; следственно американская новая держава сделается данницей Англии -- такою точно, какою прежде была Португалия -- и наконец подпадет власти господствующего на морях народа, который по своему расчету может дозволить ей и не дозволить пользоваться торговыми выгодами от собственных ее произведений. Бразилия, доставшись англичанам, в их руках сделается бесценным сокровищем, неистощимым запасом могущества; напротив того Португалия для своего завоевателя будет неприбыльным, стоящим больших издержек и тягостным приобретением. Очень странно и даже невероятно, ежели Франция хочет напасть на сию землю, с тем чтоб навсегда покорить ее. Хорошо было бы, когда б при сем случае не в воле англичан состояло отторгнуть Бразилию от Португалии.


(С немецкого.)


-----


Историческое и статистическое изображение Португаллии: (С немецкаго) // Вестн. Европы. -- 1807. -- Ч.36, N 23. -- С.214-230.