# Нанакануне евангельской проповеди

Г Ломмель

Исторический этюд.

Текст издания: журнал "М╕ръ Бож╕й", No 10, 1894.

## НАКАНУНѢ ЕВАНГЕЛЬСКОЙ ПРОПОВѢДИ.


ИСТОРИЧЕСКІЙ ЭТЮДЪ.


## Г. Ломмеля.


Приблизительно 1900 лѣтъ тому назадъ большая часть свѣта, извѣстнаго въ тѣ времена, находилась подъ господствомъ Италіи. Римъ, столица міра, сіялъ во всемъ блескѣ и великолѣпіи. Италія, Греція, лучшая часть Галліи, Пиринейскій полуостровъ, извѣстныя древнимъ земли Азіи и Африки, огромное наслѣдіе македонскаго завоевателя, Александра -- все это было побѣждено. Могущественные Цари шли въ золотыхъ цѣпяхъ въ подземныя темницы или влачили безславное существованіе, въ качествѣ подручниковъ и данниковъ. Болѣе благородные и опасные враги, вольные города Коринѳъ и Карѳагенъ, были сокрушены и стерты съ лица земли; остатокъ ихъ населенія бродилъ безъ пристанища или обрабатывалъ землю въ качествѣ римскихъ рабовъ. Сокровища покоренныхъ странъ, ихъ памятники и трофеи пошли на украшеніе Рима. И среди этого грабежа выдѣлялась, точно разбойничій притонъ, Капитолійская скала, а на ней, въ лицѣ консула, царилъ духъ Квирина; на ней точно красовался Геркулесъ, укротитель львовъ- въ груди его бушуетъ буря страстей, но онъ съ кажущимся спокойствіемъ оперся на огромную палицу, размышляя: "кого еще?" На такую высоту вывели Римъ, нѣкогда пастушескую и разбойничью деревушку, настойчивая и неизмѣнная политика и проникнутыя ею стремленія гражданъ.

Такая безграничная власть неизбѣжно должна была родить столь же безграничное своеволіе. Покоренныя царства, превращенныя въ провинціи, давали властвующимъ римскимъ гражданамъ средства для удовлетворенія самыхъ широкихъ требованій. Но въ сокровищахъ и богатствахъ Азіи скрывались ядовитыя змѣи: страсти и пороки. За безграничнымъ грабежомъ слѣдовала самая безсмысленная расточительность. Золота, какъ можно больше золота -- такова была цѣль всѣхъ стремленій, и для достиженія ея люди не останавливались ни передъ какими преступленіями. Каждый дальнѣйшій шагъ къ всемірному господству служилъ новой могилой добродѣтели, расширялъ бездну, отдѣлявшую богатыхъ отъ бѣдныхъ. А на обоихъ краяхъ этой бездны все болѣе и болѣе исчезали прежнія разграниченія. Плебей (землевладѣлецъ не благороднаго происхожденія, торговецъ и ремесленникъ), если у него были деньги, принадлежалъ къ господствующей, привиллегированной кастѣ, а членъ старой аристократической фамиліи, лишь только онъ впадалъ въ бѣдность, становился безпомощнымъ, опускался до самыхъ низшихъ слоевъ пролетаріата. Этимъ именемъ называли сперва неимущихъ гражданъ, затѣмъ подданныхъ не пользовавшихся правами гражданства, и, наконецъ, рабовъ, вербовавшихся изъ побѣжденныхъ враждебныхъ армій и покоренныхъ народовъ. Эта бездна между богатыми и бѣдными раздѣляла населеніе уже не на господъ и рабовъ, а -- на людей и скотовъ.

Съ такой противоестественностью, понятно, не всѣ безпрекословно мирились. Являлись отдѣльныя личности, которыя пытались спасти народныя массы отъ гибели. Корень зла, какъ мы уже замѣтили, лежалъ въ чрезмѣрной обширности владѣній. Кто хотѣлъ помочь народу, тотъ долженъ былъ найти средства для уравненія имуществъ. Первые соціальные реформаторы Рима предлагали очень умѣренныя и осторожныя реформы. По ихъ предложеніямъ, римскій гражданинъ не могъ владѣть болѣе чѣмъ 500 моргеновъ государственной земли: все, что приходилось сверхъ этого количества, нужно было раздѣлить между неимущими. Потомъ предложено было оставить отцамъ семействъ еще 250 морг. на каждаго ребенка, а также дать прежнимъ владѣльцамъ соотвѣтствующее вознагражденіе за постройки. Лишь только появилось это новшество, богачи, ведшіе раньше постоянныя и часто кровавыя распри другъ съ другомъ, сразу объединились. Защитниковъ народа, которые сами же отдавали на общую пользу собственныя большія состоянія, обзывали: "глупцами, обманщиками и преступниками". "Преступность" ихъ старались доказать судомъ -- и защитники народа пали жертвой узаконеннаго разбоя. А на могилахъ этихъ людей -- упомянемъ здѣсь лишь благородныхъ братьевъ Гракховъ -- по мѣрѣ увеличенія гнета, поднимались обобранныя массы. Сперва поднялись тѣ, которые терпѣли самое жестокое обращеніе, рабы; они предпочли вступить въ борьбу съ своими свирѣпыми господами, чѣмъ бороться съ дикими звѣрями, или убивать другъ друга для потѣхи зрителей. Затѣмъ, возстали итальянскія народности, такъ называемые союзники, которые, какъ неимѣвшіе гражданскихъ правъ, были предоставлены полному произволу римскаго сената. Наконецъ, поднялись и обнищавшіе римскіе граждане. Но такъ какъ всѣ эти возстанія были разрозненны, а богачи "по счастливой случайности" располагали огромными денежными средствами и замѣчательными полководцами, то всемірный городъ вышелъ изъ борьбы побѣдителемъ, и болѣе полумилліона людей сложили свои головы въ его стѣнахъ и передъ ними. Чаша страданій должна была здѣсь не переполниться, а опрокинуться, но для этого потрясеніе было еще недостаточно сильнымъ. Сперва аристократія должна была выродиться въ деспотію, грубое многобожіе -- въ гнусное обожествленіе людей; отвратительная безнравственность богатыхъ и подлая трусость бѣдныхъ должны были предварительна создать тотъ вѣкъ, о которомъ современные писатели со слезами разсказываютъ, что въ немъ отъ добрыхъ людей можно было ждать лишь несчастій, а пользы -- только отъ дурныхъ.

Въ тѣ времена религіозная, политическая и соціальная жизнь еще представляла собою одно цѣлое; поэтому и между друзьями народа не было соотвѣтствующихъ подраздѣленій. Кто былъ хорошимъ патріотомъ, тотъ, по большей части, былъ также и просвѣщеннымъ, разумнымъ вѣрующимъ, или моралистомъ и защитникомъ бѣдныхъ. Если бы даже тогда и появилось такое раздѣленіе, то незначительное количество людей этого рода и одинаковость ихъ положенія скоро сплотили бы ихъ. Поэтому, въ царствованіе Юлія Цезаря и Октавіана Августа, мы видимъ этихъ людей, такъ сказать, въ братскомъ единеніи, въ ученыхъ школахъ и союзахъ, въ особенности же въ союзѣ стои, который прежде всегда служилъ убѣжищемъ гонимыхъ. Тутъ были элевзинцы {Общество основано въ греческомъ городѣ Элевзисѣ.} -- члены тайнаго общества, которое, отрицая существованіе Бога отдѣльное отъ міра, учило, что Богъ есть оживляющій духъ, существующій только въ одухотворенномъ мірѣ; къ этому же союзу издавна принадлежали мудрѣйшіе изъ эллиновъ; затѣмъ, слѣдовали республиканцы, потомки тѣхъ людей, которые подъ предводительствомъ Брута и Кассія, безуспѣшно боролись за идеалы стараго Рима,-- внуки ихъ все еще жили мечтами о республикѣ Курія и Цинцината; наконецъ, были и такіе, которые не шли въ своихъ желаніяхъ дальше Гракховъ и видѣли спасеніе въ расширеніи lex agraria (земельный законъ), этой первой системы раздѣла имуществъ. Какъ всегда бываетъ въ эпохи сильныхъ общественныхъ бѣдствій, соціальный вопросъ оттѣснялъ остальные на задній планъ.

Понятно, что самыя отдаленныя отъ столицы цезарей провинціи были вмѣстѣ съ тѣмъ и самыми благопріятными для антимонархическихъ стремленій. Въ далекой Азіи, въ захолустья Сиріи, лежала Палестина. Въ нее не только ссылали лицъ, заподозрѣнныхъ въ враждебности къ государственной власти, но и многіе изъ тѣхъ, которые желали спастись отъ подозрѣнія и его тяжелыхъ послѣдствій, сами отправлялись въ палестинскіе гарнизоны -- въ добровольное изгнаніе. Тамъ можно было безъ помѣхъ философствовать, спорить, а иногда и распространять свои взгляды. Даже проконсулъ Понтій Пилатъ причислялся при императорахъ къ неблагонадежнымъ: дѣдъ его сражался при Филиппи подъ предводительствомъ Брута и Кассія, а самъ онъ участвовалъ въ войнѣ Антонія съ тогдашнимъ императоромъ Августомъ. Помилованный императоромъ и получивъ такое назначеніе, о которомъ трудно было сказать, считать ли его наградой или наказаніемъ, онъ продолжалъ въ своемъ отдаленіи служить, если не старому дѣлу, то, по мѣрѣ возможности, хоть старымъ друзьямъ. Жена его, Порція, имѣвшая на него большое вліяніе, происходила изъ стараго и строго республиканскаго дома Катоновъ. Правда, въ Іудеѣ, гдѣ секта фарисеевъ строго охраняла національное и враждебное римлянамъ іудейство, а также и въ Самаріи, въ которой царская семья Ирода вмѣстѣ съ саддукеями были разностными прислужниками цезаря, -- все-таки надо было вести себя тихо и осторожно. Зато совершенно свободно жилось въ третьей провинціи, въ горной странѣ Галилеѣ.* здѣсь господствовала секта ессеевъ; горцы, жившіе въ бѣдности на лонѣ природы, относились къ римлянамъ довѣрчиво и предупредительно,-- въ особенности же къ свободомыслящимъ. Дружественность этихъ отношеній еще больше увеличилась, когда римскіе солдаты увидѣли, что отъ Іудеи ихъ отдѣляетъ бездонная пропасть, а съ Самаріей, гдѣ они еще недавно цѣлыми рѣками крови потушили народное возстаніе, примириться имъ не такъ-то легко. Понятно, въ мирной Галилеѣ, какъ это неизбѣжно бываетъ въ завоеванныхъ странахъ, имѣли мѣсто любовныя влеченія и сожительство или смѣшанные браки римлянъ съ галилеянками.

Теперь мы остановимся на іудействѣ... Евреи того времени не были уже израильтянами временъ Саула, Давида и Соломона, даже имя израильтянъ они утратили и назывались "іудеями". Часто повторявшіяся порабощенія иноплеменными завоевателями, двойное насильственное переселеніе въ чужія земли, затѣмъ, по возвращеніи на родину, угнетеніе своими собственными тиранами и, наконецъ, насильственное превращеніе страны въ римскую провинцію -- все это такъ принизило нѣкогда гордую національность израильскаго народа, что значительная часть его уже не надѣялась на улучшеніе своего положенія собственными силами и возложила свои упованія лишь на возможность чуда: люди ждали какого-то фантастическаго мстители и спасителя, могущественнаго царя -- мессію. Потеря послѣднихъ остатковъ политической самостоятельности и желѣзное римское иго сосредоточили всю энергію этого жизненнаго народа въ области религіи, изъ которой возникло его прежнее полудуховное государство, его вѣнчанная теократія. Въ этой области евреи-монотеисты, имѣя дѣло съ народами политеистическими, считали себя единственнымъ народомъ, знающимъ истину и избраннымъ Богомъ. И римляне, которые, какъ просвѣщенные деспоты, терпѣли всякое вѣроисповѣданіе, пока народъ имъ повиновался, т.-е. пока онъ платилъ налоги и исполнялъ воинскую повинность,-- до поры до времени еще не трогали этой вѣры. Но это принесло іудеянъ больше вреда, чѣмъ пользы. Предоставленные самимъ себѣ, они вели ожесточенные споры другъ съ другомъ и изъ прежнихъ религіозныхъ мнѣній и системъ выработали настоящія вѣроисповѣдныя секты и партіи. Всѣ они принимали законъ Моисея, но различались другъ отъ друга въ толкованіи и объясненіи его. Ветхій Завѣтъ постигла такая же судьба, какъ впослѣдствіи Новый: всѣ считали егоснепогрѣшимымъ Священнымъ Писаніемъ, книгой книгъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ многія мѣста въ немъ, какъ въ иныхъ книгахъ, стали толковать на различные, иногда совершенно противоположные, лады; эти толкованія ничего не давали уму и сердцу мыслящаго человѣка, а лишь доставляли выгоду отдѣльнымъ лицамъ, заинтересованнымъ именно въ такомъ, а не иномъ толкованіи. Во главѣ различныхъ партій стояли ученые, "книжники", священники. Каждый раввинъ, понятно, утверждалъ, что толкованіе его партіи и есть именно единоспасающее, а убѣжденія раввиновъ зависѣли отъ доходовъ. Высшій религіозный постъ, дававшій большіе доходы, санъ первосвященника, сталъ продажнымъ; твердыня религіи, храмъ Соломоновъ, превратился въ простой торговый домъ. Іерусалимъ, іудейская столица, имѣлъ 200.000 жителей, а по преступленіямъ и порокамъ онъ соперничалъ съ милліоннымъ населеніемъ Рима.

Самой многочисленнной и сильной изъ іудейскихъ сектъ были фарисеи. Слово "фарисей" буквально значитъ "отдѣленный", но высокомѣрная партія впослѣдствіи стала толковать его въ смыслѣ избранный. Фарисеи прежде всего утверждали, что устныя сказанія предковъ имѣютъ такое же значеніе, какъ и писанный законъ Моисеевъ. Они утверждали относительно этихъ устныхъ преданій, что Богъ далъ ихъ Моисею впослѣдствіи, послѣ писаннаго закона, и что правильно поникать писаніе, можно только при помощи преданій. Наконецъ, они учили, что предопредѣленіе Божье не противорѣчить свободѣ воли человѣка, что вѣра важнѣе для спасенія, чѣмъ добрыя дѣла, и средствами покаянія признавали постъ, милостыню и молитву. Они вѣрили въ будущую жизнь, въ воскресеніе тѣла, въ загробныя награды и наказанія, т. е. въ существованіе рая и ада. Внѣшность, пустыя, мелочныя церемоніи значили для нихъ все, сущность же, добродѣтель, нравственная дѣятельность -- ничего или почти ничего. Подъ маской благочестія они скрывали всѣ пороки людей этого сорта; подъ внѣшнимъ видомъ смиренія царила классовая гордость, жестокія бичеванія прикрывали самые изысканные пороки. Любимое занятіе фарисеевъ -- пріобрѣтеніе прозелитовъ -- часто приводило ихъ въ собранія; при этомъ они являлись не иначе, какъ чисто и тщательно одѣтыми, въ платьѣ, окаймленномъ библейскими нарѣченіями: проходя по улицѣ, они часто останавливались и тихо или вслухъ молились, то опуская глаза въ землю, то поднимая ихъ къ небу, раздавали бѣднымъ мелкія монеты -- за это имъ самимъ доставались крупныя. Словомъ, они пользовались всякимъ случаемъ, чтобы обратить на себя вниманіе и извлечь изъ этого выгоду. Въ такой систематической погонѣ за преклоненіемъ черни по пріемамъ, употреблявшимся для этой цѣли, различали три сорта фарисеевъ, Однихъ называли "наталкивающимися": они ходили по улицамъ, опустивъ голову и закрывъ глаза, чтобы не видѣть женщинъ, и поэтому часто наталкивались на стѣны; затѣмъ, были такъ-называемые фарисеи -- "ступочники": чтобы не смотрѣть на женщинъ и не развлекаться въ своихъ благочестивыхъ размышленіяхъ, они носили особыя шляпы, на подобіе опрокинутыхъ ступокъ, съ широкими, опускавшимися внизъ, полями, такъ что они могли видѣть лишь клочокъ земли подъ ногами; третьихъ называли "безногими": они ходили въ широкихъ одеждахъ, опускавшихся до самой земли, такъ что казалось, будто они движутся безъ ногъ. Всѣхъ этихъ людей Христосъ, не дѣлая никакихъ различій, называлъ "гробами повапленными".

Полную противоположность этимъ іезуитамъ іудейства представляли жизнерадостные саддукеи. Названіе это они получили отъ имени ученаго Саддока, ученика мудраго предсѣдателя санхедрина (синедріонъ) Антигона Сохея, который, приблизительно за 260 лѣтъ до христіанской эры, проповѣдывалъ, что "люди должны служить Богу не рабски, не изъ страха наказанія или разсчетовъ на награду, а единственно изъ безкорыстной любви къ нему". Это разумное и высоко-нравственное ученіе Саддокъ дополнилъ слѣдующими положеніями: "Всѣ законы и сказанія, которыхъ нѣтъ въ текстѣ книгъ Моисея, нужно отвергнуть, какъ человѣческія измышленія. Нѣтъ ни безтѣлесныхъ ангеловъ или духовъ, ни особой жизни, отличной отъ земного существованія; душа человѣческая не переживаетъ тѣла, а вмѣстѣ съ нимъ распадается на міровые атомы и подвергается дальнѣйшимъ превращеніямъ. Нѣтъ воскресенія мертвыхъ, нѣтъ награды и наказанія за гробомъ. Человѣкъ не обреченъ на неизбѣжную судьбу, а его положеніе въ значительной степени зависитъ отъ него же самого".

Это саддукейское ученіе нисколько не подрывало нравственности его послѣдователей, а ихъ участіе во всѣхъ радостяхъ жизни не ослабляло въ нихъ чувства долга и высшихъ духовныхъ стремленій. Во всякомъ случаѣ, саддукейство, возникшее за сто лѣтъ до появленія фарисеевъ, и, слѣдовательно, бывшее не реакціей противъ регресса, а самостоятельнымъ актомъ духовной дѣятельности, служитъ свѣтлой точкой на темномъ фонѣ того времени.

Бездна, отдѣлявшая фарисеевъ отъ саддукеевъ въ умственномъ и нравственномъ отношеніи, была слишкомъ велика, для того, чтобы, при разнообразіи человѣческой природы, не явилось посредствующихъ партій. Такъ возникла секта караимовъ, названіе которыхъ означаетъ людей текста, буквы. Караимъ до-христіанскаго времени хотѣлъ безусловно держаться текста писаннаго закона, одинаково избѣгая и свободной критики его, и суевѣрныхъ извращеній. Но при такомъ стремленіи караимовъ постигла участь всѣхъ людей золотой середины, которые, тщательно стараясь не уклониться ни направо, ни налѣво, мало-по-малу совершенно незамѣтно сами выдѣляютъ изъ себя два направленія, одно изъ которыхъ стоитъ ближе къ правой, а другое -- къ лѣвой сторонѣ. Такъ случилось и здѣсь, когда, приблизительно, за тридцать лѣтъ до-христіанской эры, кареецъ, вѣрившій въ преданія, Гилиль былъ предсѣдателемъ, а свободомыслящій кареецъ, Шамай -- вице-предсѣдателемъ синедріона. Начались споры, за которыми послѣдовали кровавыя битвы, и секта золотой середины распалась: одни изъ ея сторонниковъ переходили къ фарисеямъ, другіе къ саддукеямъ. Но изъ этихъ главныхъ партій побѣда склонялась на сторону первой. Оглупѣвшій и обѣднѣвшій народъ слѣпо отдался тѣмъ, которые захватили въ свои руки власть, богатство, высшія мѣста въ государственной и религіозной жизни и давали ему хлѣбъ и зрѣлища -- "panem et circenses"; этотъ принципъ управленія іерусалимскіе господа переняли у римскихъ. Истинные друзья народа, которые равнодушно относились къ вѣрованіямъ другихъ людей, и поэтому никому не навязывали своихъ взглядовъ, скоро увидѣли, что ихъ число все болѣе и болѣе уменьшается; часть ихъ удалилась отъ общественной дѣятельности, другая -- увлеклась римской жизнью; иродіанская аристократія лавировала, т. е. прислуживалась, смотря по обстоятельствамъ, то императорской власти въ Римѣ, то фарисеямъ въ Палестинѣ. Нѣкоторые корни въ народѣ имѣли саддукеи еще въ Самаріи,-- странѣ, въ которой языческое раньше населеніе лишь недавно приняло законъ Моисеевъ и притомъ не во всей его полнотѣ.

Какъ ни сильно увлеклось большинство тогдашнихъ іудеевъ религіозной односторонностью, все-таки въ немъ не вполнѣ исчезли я политическія стремленія. Вопросъ: быть ли іудеями, или стать римлянами? стоялъ на очереди, и долженъ былъ вызвать сперва различныя мнѣнія, а затѣмъ -- партіи. Но и этотъ вопросъ получаетъ религіозную подкладку. Болѣе національные фарисеи ратовали за іудейство и именно за то, которое сами же они изобрѣли; за романизацію стояли саддукеи, имѣвшіе болѣе космополитическіе взгляды. Такъ возникли партіи "гаулонито въ" и "иродДинъ". Основателемъ первой изъ нихъ былъ Іуда Ѳевда, происходившій изъ Гаулбна въ верхней Галилеѣ. Приблизительно, въ первые годы христіанскаго лѣтосчисленія, Ѳевда проповѣдывалъ, что іудеинародъ, избранный Богомъ, а потому должны повиноваться одному лишь Богу и не признавать надъ собой никакой человѣческой власти. Вмѣсто того, чтобы платить подати, лучше взяться за оружіе и прибѣгнуть къ послѣднему средству. Иродіане же,-- партія, получившая названіе отъ имени Ирода Великаго, который добровольно уступилъ свою область римлянамъ,-- утверждали, что спасеніе народа іудейскаго -- лишь въ снисходительности непобѣдимаго Рима и, чтобы угодить ему, не нужно останавливаться даже передъ усвоеніемъ языческихъ обычаевъ. Эти политическія распри, понятно, еще болѣе усилили смуту въ Палестинѣ, но они, несомнѣнно. способствовали тому, что появилась третья и главная партія, соединившая религію и политику; партія эта приняла болѣе соціальный характеръ и оказала большое вліяніе на современное положеніе дѣлъ.

Въ противовѣсъ лицемѣрному фарисейству Іудеи и, хотя послѣдовательной, но непопулярной философіи саддукеевъ въ Самаріи,-- въ третьей провинціи -- Галилеѣ, возникла секта ессеевъ. Ее основали пастухи, рыбаки и ремесленники, люди трудовые и бѣдные. Римскіе республиканцы стоической школы, загнанные подозрительностью новой императорской власти въ отдаленныя страны Азіи, присоединились къ ессеямъ; греческіе философы, которые, какъ странники, скитались тогда по всему свѣту, дали этой сектѣ основные принципы, обряды и форму посвященія; Питая отвращеніе къ тогдашней политикѣ, которая падала все ниже и ниже, и принимая участіе въ общественной жизни лишь настолько, насколько это было безусловно необходимо, ессеи жили лишь для своей общины и для своихъ принциповъ. Принципами этими были: справедливость, умѣренность, воздержаніе, скромность, любовь къ ближнимъ, а вслѣдствіе этого отрицаніе войны и общность имуществъ. Законъ Моисеевъ ессеи понимали аллегорически и отрицали буквальное толкованіе его. Строго соблюдали они лишь нравственныя предписанія, изъ церемоній же признавали лишь одну: погруженіе въ воду, бывшее въ тѣ времена общераспространеннымъ на Востокѣ символомъ очищенія. Чуждаясь правильнаго богослуженія, они молились только подъ открытымъ небомъ и лишь разъ въ годъ посѣщали храмъ іерусалимскій. Они избѣгали клятвъ и клялись только соблюдать свое ученіе и сохранять его въ тайнѣ. Ессеи раздѣлялись на осѣдлыхъ и странствующихъ. Первые доставляли своимъ трудомъ средства общинѣ, вторые же, отдавъ свое имущество роднымъ и товарищамъ, жили на счетъ общества. Странствующій ессей то уединялся и предавался созерцанію природы, то ходилъ по странѣ, какъ врачеватель души и тѣла, лѣчилъ больныхъ и проповѣдывалъ свое ученіе, останавливаясь по временамъ у осѣдлыхъ членовъ секты, для которыхъ онъ всегда былъ желаннымъ гостемъ. Положеніе его, естественно, влекло за собой безбрачіе, которое, впрочемъ, и такъ поощрялось ученіемъ ессеевъ. Осѣдлые ессеи часто принимали чужихъ дѣтей и воспитывали ихъ какъ своихъ: они полагали, что одно изъ главныхъ требованій ихъ ученія, любовь къ ближнему, лучше всего выполняется вниманіемъ къ беззащитнымъ дѣтямъ. Въ такую форму исторически отлилась секта ессеевъ за нѣсколько десятилѣтій до начала христіанскаго лѣтосчисленія...

Намъ остается еще упомянуть объ эллинизмѣ того времени. Греки девятнадцать вѣковъ тому назадъ не имѣли общаго отечества. Множество мелкихъ монархій и республикъ раздробили древнюю Грецію. Сѣверъ и югъ, дорическій и іоническій элементъ, боролись другъ съ другомъ и дѣлали невозможнымъ политическое объединеніе. При такомъ отсутствіи практической общественной дѣятельности лучшія силы народа набросились на теоріи. Греки стали привиллегированной націей ученыхъ. Вся область философіи -- а съ нею и религіи -- стала, такъ сказать, ихъ удѣломъ. Ни одна новая идея, ни одна новая система не могла проложить себѣ дорогу и получить широкое распространеніе безъ одобренія грековъ. Они повсюду играли роль посредниковъ въ умственной жизни. Поэтому не могло обойтись безъ нихъ и въ іудейской землѣ, во всѣхъ важнѣйшихъ іудейскихъ движеніяхъ. Греческіе философы по профессій большею частью странствовали по всему извѣстному тогда свѣту. Греки были совѣтниками, друзьями и слугами государей, государственныхъ дѣятелей и богачей. А такъ какъ почти каждый тогда философствовалъ или, по крайности, считалъ себя философомъ, то греческая философія со всѣми ея свѣтлыми и темными сторонами -- въ видѣ высокой мудрости или въ видѣ жалкой софистика -- проникла во всѣ сферы тогдашней жизни. Сверхъ того, между греками и іудеями существовали тѣсныя связи еще со временъ македонскаго завоевателя и его преемниковъ. Было уже много -тысячъ "эллинизированныхъ" іудеевъ, которые жили въ греческихъ городахъ, женились на гречанкахъ и говорили по гречески, l'aide іудеи даже свое священное писаніе читали тогда въ греческомъ переводѣ,"сдѣланномъ "семидесятью толковниками" по повелѣнію египетскаго царя, Птоломея Филадельфа...


"Міръ Божій", No 10, 1894