# Семья богатырей. Роман в трех частях. Вас. Ив. Немировича-Данченко. Спб., 1889 г

Василий Иванович Немирович-Данченко

Семья богатырей. Романъ въ трехъ частяхъ. Вас. Ив. Немировича-Данченко. Спб., 1889 г. Цѣна 2 руб. Семья богатырей состоитъ изъ трехъ братьевъ Анисимовыхъ. Одинъ, кажется, старшій, Петръ Николаевичъ, ведетъ огромное промышленное дѣло; у него полтораста заводовъ, при которыхъ живетъ и нужды не знаетъ населеніе цѣлаго края. Второй братъ ушелъ въ монахи: это -- отецъ-строитель Никодимъ. Получивши въ управленіе бѣдный, ничтожный монастырь, онъ превратилъ его силою труда и энергіи въ благоустроенную, цвѣтущую обитель, проливающую, вмѣстѣ съ свѣтомъ религіи, и блага культуры на всю округу. Меньшой изъ семьи богатырей -- Сергѣй -- герой романа; и въ жизни герой: ему 28 лѣтъ, а онъ уже успѣлъ завоевать три средне-азіатскихъ ханства, онъ уже генералъ, имя котораго гремитъ по Россіи и славно въ чужихъ краяхъ. Герой отозванъ изъ страны своихъ подвиговъ въ Петербургъ, гдѣ рѣшили, что съ геройствами пора покончить и что, вмѣсто "богатыря", завоеваннымъ краемъ могутъ управлять самые обыкновенные мирные генералы- Въ Петербургѣ смотрятъ на героя Анисимова даже очень недоброжелательно, ибо находятъ, что геройствовать довольно, что "наше время не есть время крупныхъ задачъ", т.-е. то время, которое описываетъ авторъ, -- время, предшествовавшее послѣдней войнѣ съ Турціей. Въ высшихъ правящихъ мѣстахъ принимаютъ генерала Анисимова такъ неблагосклонно, что онъ рѣшается уѣхать къ брату на заводы и тамъ приложить въ промышленному дѣлу свои богатырскія силы. Во время пребыванія его въ Петербургѣ, завязываются у него два романа. Героинею одного оказывается опереточная пѣвица Нѣжина, красоты необыкновенной и характера такого, который указываетъ на то, что и въ ея жилахъ есть доля богатырской крови, только попорченной разгульно-опереточною жизнью. Героиня другаго параллельнаго романа -- бѣдная дѣвушка, Анна Торацкая. Эту Анисимовъ спасаетъ отъ крайнихъ ужасовъ безъисходной нищеты. Обѣ любятъ Анисимова, каждая по-своему. А онъ даетъ имъ такую оцѣнку: "Анна, если бы и пала въ ту ночь, все-таки, святою бы осталась. Было бы мученичество, а ужь никакъ не грѣхъ. Она бы и смотрѣла мученицей, отдаваясь, чтобы спасти мать свою отъ голода и смерти. А Нѣжина? Ну, у этой все, кромѣ святости! Эта грѣхомъ дышетъ"... Анисимовъ отправляетъ Анну учительницей въ одну изъ школъ при заводахъ брата и самъ уѣзжаетъ изъ Петербурга. Нѣжина не хочетъ выпустить его изъ своихъ рукъ и насильно навязывается ему въ спутницы. Размѣры нашего отзыва не дозволяютъ намъ слѣдить за повѣствованіемъ г. Немировича-Данченко и мы вынуждены ограничиться отмѣткой главныхъ фактовъ, составляющихъ, такъ сказать, суть этой книги, придающихъ ей особливое значеніе въ ряду произведеній того же автора и даже въ средѣ множества современныхъ романовъ. Суть же эта заключается въ слѣдующемъ: разгорѣлась война съ Турціей и Сергѣй Анисимовъ очутился опять на своемъ мѣстѣ. На заводахъ брата онъ не ужился,-- тамъ нужно спокойное, ровное, устойчивое "богатырство" Петра Анисимова. На Балканахъ и за Балканами молодой генералъ совершаетъ богатырскіе подвиги, которые могли бы показаться сказочными, если бы не были въ дѣйствительности совершены на глазахъ автора романа однимъ изъ рано умершихъ русскихъ "богатырей" нашего времени. Но даже и тамъ, за Балканами и въ виду Константинополя, слишкомъ широкій розмахъ богатырской руки и неудержимый полетъ богатырскаго воображенія показались чрезмѣрными и небезопасными. И тамъ сочли необходимымъ придержать богатыря изъ опасенія, какъ бы онъ не зарвался. И такое опасеніе, по всей вѣроятности, не было лишено основаній. На Анисимова же всѣ помѣхи, которыя дѣлались его богатырскимъ стремленіямъ, дѣйствовали самымъ удручающимъ образомъ, что дало поводъ автору написать нѣсколько блестящихъ страницъ... Въ то время, какъ богатырская карьера генерала Анисимова была остановлена мирными переговорами, приведшими потомъ къ Берлинскому конгрессу, громадное дѣло его брата Петра пошатнулось подъ вліяніемъ неблагопріятныхъ для промышленности условій, созданныхъ войною. Петръ Анисимовъ отправился въ Петербургъ хлопотать о финансовой поддержкѣ его дѣла, обезпечивавшаго благосостояніе цѣлаго края. Милліонеръ-заводчикъ вездѣ встрѣчаетъ выраженія сочувствія и отказы въ деньгахъ. Биржевые тузы ставятъ ему невозможныя условія, административныя учрежденія требуютъ взамѣнъ субсидіи введенія казеннаго контроля. Не изъ-за личныхъ выгодъ, а единственно ради того, чтобы не обнищалъ и не заголодалъ народъ, Петръ Николаевичъ соглашается на введеніе у себя чиновничьяго управленія. На его заводахъ быстро оправдывается очень старое мнѣніе, что промышленныя предпріятія могутъ существовать и процвѣтать только въ рукахъ хозяина и не выносятъ чиновничьей администраціи. Дѣло, созданное богатырскою энергіей Петра Анисимова, разрушилось въ рукахъ людей, относившихся къ нему бюрократически-формально. Отецъ-строитель Никодимъ вынужденъ тоже оставить благоустроенный имъ монастырь и удалиться въ какую-то пустынь, затерянную въ далекой глуши. Съ окончаніемъ войны не оказалось подходящаго поля для кипучей энергіи Сергѣя Анисимова и онъ уѣхалъ въ Вѣну, разсчитывая употребить избытокъ своихъ богатырскихъ силъ на "славянское дѣло", и тамъ, дѣлая это дѣло, служить Россіи.

Всѣ три богатыря -- чисто-русскіе люди, со всѣми прекрасными качествами и громадными силами, которыми русскіе люди одарены отъ природы, и съ ужасными недостатками, привитыми имъ воспитаніемъ, средою и отчасти обстоятельствами, не дающими достаточнаго простора для приложенія ихъ силъ. Отецъ Никодимъ и Петръ Анисимовъ находятъ извѣстное душевное равновѣсіе и удовлетвореніе въ постоянномъ трудѣ, цѣль котораго вполнѣ опредѣлена. Трудъ, ради извѣстнаго блага, захватилъ ихъ цѣликомъ, не даетъ имъ ни минуты покоя. Сбитые съ своего пути, они не падаютъ духомъ и, какъ муравьи, принимаются вновь за сооруженіе разрушенной постройки. Въ трудѣ ихъ счастье, неотъемлемое никакими внѣшними неблагопріятными условіями. Не таковъ Сергѣй Анисимовъ: въ муравьиному труду онъ неспособенъ, а тѣ времена прошли, когда богатырь могъ во всякое время сѣсть на коня и отправиться совершать подвиги. Выраженіе: "наше время -- не время крупныхъ задачъ", есть нелѣпая фраза, особливо у насъ, гдѣ все крупно -- и пространства, и характеры, и потребности... На осуществленіе всего того, что для блага Россіи осуществить необходимо, требуются, разумѣется, крупныя силы, нужны богатыри. Они и есть, и г. Немировичъ-Данченко въ своемъ романѣ показываетъ, что, хромѣ семьи богатырей, есть и еще люди, одаренные чрезвычайными силами, таковы: антрепренеръ лѣтнихъ увеселеній Верстаковъ и богатый, "безшабашный" купецъ Тарановъ, старый пріятель генерала Анисимова, участвовавшій въ качествѣ "любителя" въ хивинскомъ походѣ. Оба безобразничаютъ оттого, что имъ ихъ силы не даютъ покоя, а приложить эти силы къ чему-либо, кромѣ безобразія, они не умѣютъ. Согни лѣтъ тому назадъ, они пошли бы съ Сергѣемъ Анисимовымъ завоевывать Сибирь, Америку,-- все то, что можно завоевать гдѣ бы то ни было. Богатырямъ просторно было, а теперь нѣтъ простора. И вотъ Сергѣй Анисимовъ треплетъ избытокъ своихъ силъ на кутежи и на женщинъ, хотя ему противны тѣ и другія; Тарановъ вѣчно пьянъ и вѣчно буйствуетъ; за неимѣніемъ странъ, подлежащихъ разгрому, онъ громитъ трактиры во всѣхъ столицахъ Европы и за то ознакомляется съ кутузками всѣхъ государствъ. Верстаковъ -- тотъ просто "завоевываетъ" Москву своею антрепризой.

Большинство читателей подъ вымышленныя имена въ этомъ романѣ подставляетъ имена пользующихся громкою извѣстностью людей. И дѣйствительно, въ романѣ есть много портретнаго, но нѣтъ ничего ни каррикатурнаго, ни пасквильнаго, хотя въ немъ ясно звучатъ памфлетныя ноты. Но если тутъ и есть памфлетъ, то никакъ не на лица, а на общество и его кружки. Во многихъ отношеніяхъ Семья богатырей напоминаетъ романы Грегора Самарова и Джона Редклифа, въ которыхъ историческая дѣйствительность перемѣшивается съ авторскимъ вымысломъ, а извѣстныя лица являются въ романтическомъ освѣщеніи, далеко не всегда вѣрномъ съ дѣйствительностью. А потому романъ г. Немировича-Данченко читается съ большимъ интересомъ, несмотря на нѣкоторую растянутость и порою ненужныя отступленія.


"Русская Мысль", кн.XI, 1888