# В потьмах. ... Сполохи. ... Разошлись. ... Вас. Немировича-Данченко

Василий Иванович Немирович-Данченко

Въ потьмахъ. Baс. Немировича-Данченко. Москва, 1892 г. Цѣна 1 р. Сполохи. Вас. Немировича-Данченко. Москва, 1892 г. Цѣна 1 р. Разошлись. Повѣсть Вас. Немировича-Данченко. Москва, 1892 г. Цѣна 1 р. Въ первой изъ названныхъ книгъ напечатаны разсказы: Братъ единственнаго сына, Блѣдныя руки, На веревочкѣ, Безсонница, Гіена, Случай Сергѣя Павловича, Нѣсколько часовъ и Ранніе всходы. Въ книжкѣ, озаглавленной Сполохи, напечатаны тоже разсказы: Ночью и днемъ, Мірская печальница, Умирающій левъ, Пѣвцы Сокодавера, Ватиканъ и Колизей, Съ визитомъ, У старухи, Монахъ-защитникъ, Сестра, Закинsскія ночи и Паутина. Заголовки обѣихъ книгъ, Въ потьмахъ и Сполохи, не имѣютъ никакого отношенія къ перечисленнымъ нами разсказамъ. Даны эти наименованія книгамъ такъ, ли съ того, ни съ чего, лишь потому, что нельзя выпустить книжку безъ названія. Русскій народъ называетъ "сполохами" сѣверныя сіянія. Объ этомъ полярномъ явленіи въ разсказахъ г. Немировича-Данченко нѣтъ ни слова. Выраженіе "бить сполохъ" равнозначительно словамъ "бить въ набатъ",-- нѣтъ и "набата" въ лежащей передъ нами книжкѣ. Но въ большинствѣ разсказовъ, помѣщенныхъ въ обѣихъ книжкахъ, есть нѣчто, напоминающее о третьемъ значеніи слова "сполохи", обозначающемъ то внутреннее состояніе тревоги, когда можно сказать, что человѣкъ "всполошился". Такое тревожное состояніе всего чаще наступаетъ, когда человѣкъ остается одинъ, ночью, "въ потьмахъ". Съ наступленіемъ дня всякіе ночные призраки исчезаютъ, мучительныя иногда фантасмагоріи разсѣиваются, человѣкъ дѣлается опять спокойнымъ и возвращается къ своей обыденной жизни со всѣми ея злобами, "всполошившими" его "въ потьмахъ". На этотъ мотивъ написаны разсказы: Ночью и днемъ, Блѣдныя руки, Безсонница, Гіена, Нѣсколько часовъ. Вслѣдствіе нѣкотораго тождества мотивовъ и одинаковости авторскаго пріема, впечатлѣніе получается отъ этихъ повѣствованій довольно однообразное. Наибольшій интересъ представляютъ разсказы: Мірская печальница и Сестра, въ которыхъ очень живо изображено, на какія геройства способна женщина, это "слабое созданіе", и какъ высокъ подвигъ женщины, не сознающей даже въ чистотѣ своего любящаго сердца, что она совершаетъ великія дѣла истинной гуманности. Таковъ же разсказъ Монахъ-защитникъ, героемъ котораго является неаполитанскій патеръ Рокко, такое же невымышленное лицо, какъ сестра Раевская, героиня повѣсти, озаглавленной Сестра. Читая такіе разсказы въ горячемъ, очень талантливомъ изложеніи г. Немировича-Данченко, начинаешь себя самого чувствовать бодрѣе и смѣлѣе, какъ будто -- сильнѣе даже не собственною своею силой, а тою общечеловѣческою нравственною крѣпостью, которая выдвигаетъ изъ безличной толпы немощныхъ на видъ, нищихъ и незамѣтныхъ, крохотныхъ людей, идущихъ безстрашно и самоотверженно на подвиги спасенія гибнущихъ, облегченія участи страждущихъ, нуждающихся не въ хлѣбѣ одномъ, но и въ животворящемъ словѣ сочувствія. Изъ подбора такихъ разсказовъ могла бы составиться прекрасная и полезная книга для народа и для дѣтей старшаго возраста.

Повѣсть Разошлись представляется намъ не серьезнымъ произведеніемъ, а попыткою написать пародію на такъ называемые "уголовные романы". Если предположеніе наше вѣрно, то вполнѣ удачною мы не можемъ признать попытку автора, отчасти потому, что повѣсть нѣсколько длинна, а главнымъ образомъ -- по неясности ея тона, по недостатку въ ней комическаго элемента, что можетъ сбить съ толку читателя и насъ заставляетъ высказать свое о ней мнѣніе безъ полной увѣренности въ томъ, что таковъ, именно, былъ замыселъ автора. Мы за совершенно излишнее почитаемъ введенную авторомъ въ повѣсть исторію съ гипнотизмомъ. Бурная сцена могла произойти между героемъ повѣсти и его женой безъ гипнотическаго внушенія. Спасаясь бѣгствомъ отъ выведеннаго изъ терпѣнія мужа, героиня могла споткнуться, оцарапать себѣ до крови лицо и руку, оставить на мебели и на стѣнѣ отпечатки окровавленной руки. Потомъ героиня могла уѣхать, никому не сказавши объ этомъ, какъ это и есть въ повѣсти г. Немировича-Данченко. Далѣе, едва ли нуженъ репортеръ, такъ пророчески выдумывающій "происшествіе". Прислуга, дворники, сосѣди должны были встревожиться исчезновеніемъ супруги жильца тотчасъ же послѣ ссоры съ мужемъ, шумъ которой многіе слышали. Затѣмъ -- разростаніе сплетни, дурацкое вмѣшательство голодающаго репортера, усердіе не по разуму полиціи, ретивость слѣдователя, слѣды крови въ квартирѣ, пропажа "мертваго тѣла", недоумѣніе мужа, его полное ошалѣніе и т. д. Мы думаемъ, что въ такомъ видѣ повѣсть вышла бы короче, правдоподобнѣе и забавнѣе. Ну, да ужь напечатаннаго не передѣлаешь.

Въ книжкѣ, озаглавленной Въ потьмахъ, разсказъ На веревочкѣ есть дословная перепечатка первой главы изъ повѣсти Разошлись.


"Русская Мысль", кн.XI, 1892