# Старый дом (Мертвая ткань). Роман Влад. И. Немировича-Данченка

Василий Иванович Немирович-Данченко

Старый домъ (Мертвая ткань). Романъ Влад. И. Немировича-Данченка. Москва, 1895 г. Цѣна 1 руб. "Кто былъ на водахъ въ Л., тотъ, навѣрное, помнитъ домъ Ставроковскихъ...-- такъ начинался романъ Максима Николаевича Горкина-Степняка". Такъ начинается романъ Влад. И. Немировича-Данченка, озаглавленный Старый домъ или Мертвая тканъ. Писатель, герой романа г. Немировича-Данченка, "послѣ двухъ большихъ успѣховъ въ литературѣ вдругъ пересталъ писать, все собираясь выступить съ крупнымъ произведеніемъ, которое бы окончательно укрѣпило его славу". Чтобы сочинить крупное произведеніе, онъ на лѣто поселился въ городѣ Л., извѣстномъ своими минеральными водами. Здѣсь онъ познакомился съ двумя сестрами-дѣвушками, Надеждой Яковлевной и Лизаветой Яковлевной Ставроковскими, дочерьми когда-то очень богатаго помѣщика, разорившагося и покончившаго самоубійствомъ. Старшей сестрѣ, Надеждѣ, 26 лѣтъ, младшей, Лизѣ, 20. Никакихъ средствъ у нихъ не осталось, живутъ онѣ въ своемъ "старомъ", разрушающемся домѣ, непроданномъ лишь по милости богатаго кредитора-купца, который, кромѣ того, выдаетъ барышнямъ довольно большую сумму денегъ на прожитокъ, помня какія-то одолженія застрѣлившагося Ставроковскаго. Надежда Яковлевна -- дѣвица красивая и очень бойкая, даже слишкомъ смѣлая. Во время водяныхъ сезоновъ она многократно затѣвала романы съ тайными свиданіями и страстными поцѣлуями, но дальше поцѣлуевъ не заходила, разсчитывая выйти замужъ, чего сдѣлать ей, однако, не удалось. Она довольно близка къ типу, изображенному французскимъ писателемъ Марселемъ Прево въ его романѣ Demi-vierges. Своимъ обычнымъ "курсовымъ" способомъ она заигрываетъ съ романистомъ Горкинымъ-Степнякомъ, завлекаетъ его и сама увлекается, но "дальше поцѣлуевъ не заходитъ" и на этотъ разъ, обнадеживая своего demi-любовника, что лишь тогда, когда онъ кончитъ долженствующее прославить его произведеніе, она... выйдетъ за сочинителя замужъ. Но, увы, сочинительство не идетъ дальше первыхъ главъ, не двигается впередъ въ теченіе двухъ лѣтъ, если не больше... Почему такъ случилось -- намъ не совсѣмъ ясно, какъ не достаточно ясенъ и самый характеръ сочинителя. А, между тѣмъ, именно, его-то фигура и представляется наиболѣе интересною въ романѣ, и, къ сожалѣнію, она осталась недодѣланною авторомъ, который все свое вниманіе отдалъ, повидимому, героинѣ, если не совсѣмъ заурядной, то и не особенно оригинальной. Г. Немировичъ-Данченко даетъ понять, что его сочинитель "исписался", что этого писателя,-- какъ и многихъ другихъ,-- "хватило" только на одно крупное произведеніе и на нѣсколько мелочей. Да, это бываетъ, но, когда извѣстный фактъ полагается въ основу романа, дѣло уже не въ томъ, что бываетъ, а въ томъ, отъ чего это произошло и чѣмъ отразилось на данномъ лицѣ. Легко это сказать -- "исписался", "хватило" на одинъ романъ... Если авторъ говоритъ такъ, то главная задача его состоитъ въ томъ, чтобы читатель уразумѣлъ доподлинно всѣ причины прискорбной утраты творчества, исчезновенія таланта. Тогда читателю понятно, для чего и самый романъ написанъ. Вмѣстѣ съ тѣмъ, беллетристъ долженъ поставить читателя въ извѣстныя отношенія къ дѣйствующимъ лицамъ, выведеннымъ въ романѣ, вызвать симпатіи къ однимъ, нерасположеніе къ другимъ, чувство жалости къ третьимъ и т. д. Только при соблюденіи этого условія читатель можетъ живо заинтересоваться судьбою дѣйствующихъ лицъ, сочувствовать ихъ радостямъ и страданіямъ, испытывать нѣкоторыя волненія въ ожиданіи развязки. И чѣмъ фигуры ярче, опредѣленнѣе и правдивѣе написаны, тѣмъ сильнѣе бываютъ ощущенія читателя. И, наоборотъ, если сами герои и героини романа не производятъ достаточно сильнаго и яснаго впечатлѣнія, тѣмъ равнодушнѣе къ нимъ читатель и тѣмъ безучастнѣе относится онъ къ фабулѣ повѣсти. Въ романѣ г. Немировича-Данченка герой писатель Горкинъ и героиня Надежда Ставроковская кончаютъ одновременнымъ самоубійствомъ, не достаточно мотивированнымъ, на нашъ взглядъ. Трагизмъ совсѣмъ не въ томъ, что такой-то или такая-то, или оба вмѣстѣ убили себя, а въ томъ трагизмъ, что ихъ довело до этого, и въ особенности въ томъ, что, по нашему разсужденію, имъ не оставалось никакого иного исхода. Въ данномъ случаѣ такого убѣжденія авторъ намъ не даетъ. Его "полу-дѣвица" и ея "полу-любовникъ" могли свободно оставить городъ Л., уѣхать въ Петербургъ, какъ то предлагалъ Горкинъ и какъ то готова была сдѣлать барышня, потерявшая послѣднюю надежду на законный бракъ... Повторяемъ, очень жаль, что авторъ не дорисовалъ очень любопытныя и современныя фигуры, далъ только ихъ эскизы, такъ сказать,-- тѣмъ болѣе жаль, что многія сцены написаны превосходно, замѣчательно живо, съ большимъ увлеченіемъ.


"Русская Мысль", кн.IV, 1895