# Никитенко А. В.: биографическая справка

Александр Васильевич Никитенко

НИКИТЕНКО Александр Васильевич [12(24).3.1804, сельцо Удеревка Бирючин, у. Воронеж. (ранее Слободско-Укр.) губ. -- 21.7(2.8).1877, Павловск; похоронен там же, на гор. кладб.], мемуарист, историк лит-ры, журналист; цензор.

Сам Н. называл местом своего рождения д. Ударовку ("Моя повесть о самом себе...", с. 16; утвердилось во всех работах о нем), к-рое, однако, отсутствует в "Списках населенных мест Воронеж. губ.": согласно этим "Спискам...", на р. Тихой Сосне (упоминаемой Н. в его соч.) в Бирючин. у. находилось сельцо Удеревка. Указ. выше точная дата рожд. арх. док-тами не подтверждается (см. раздел Архивы); о годе своего рождения Н. писал: "явился я на свет ... в 1804 или 1805 году" (там же).

Из малорос. крепостных. Отец, Вас. Мих., крепостной человек гр. Н. П. Шереметева, знавший грамоту и франц. яз., служил в его имениях, в т. ч. ст. писарем; заботился об образовании сына и держал его в строгости. "Отец ни в чем не поблажал мне, -- вспоминал Н. -- У него всегда были наготове для меня розги и лишь в весьма редких случаях ласки" (там же, с. 25). Детские годы Н. прошли в Гжатском уезде Смоленской губ. и на родине отца, в слободе Алексеевке. Рано выучатся чтению и письму, охотно читан сказки и повести. Одновременно проявилась и "склонность к авторству" -- в форме неотправленных "писем к приятелям".

В 1811 семья Н. переезжает в слободу Писаревку Богучар. уезда, где отец становится управляющим имением помещицы И. Ф. Бедряги. Малорос. окружение делает Н., по его же словам, "истым хохлом". В 1818 H. первым учеником оканчивает трехклассное Воронеж, уездное уч-ще, круг его чтения обновляется: романы А. Радклиф, жизнеописания Плутарха, ист. сочинения (позднее переключался на чтение трудов франц. энциклопедистов, нем. философов -- К. Баумейстер, Ш. Бонне, И. Юсти); в уч-ще, участвуя в излюбленной игре "в героев и ораторов", часто "воображал себя оратором на римском форуме или на афинской агоре" (там же, с. 53).

Не имея (как крепостной) доступа в гимназию, Н. добивается возможности учительствовать в семьях купцов, чиновников в уездном Острогожске. Быт самолюбив, не скрывал юношеского "стремления руководить другими" (там же, с. 72). В 16 лет дошел "до мысли о самоубийстве", написал и впоследствии сжег соч. "Голос самоубийцы в день Страшного Суда"; краткое увлечение мистиками (И. Г. Юнг-Штиллинг, К. Эккартсгаузен) сменилось приятием евангельских истин (там же, с. 107--109). При поддержке предводителя острогож. дворянства В. И. Астафьева, избранного в кон. 1822 пред. острогож. Библейского сотоварищества, Н. становится его секретарем, видя гл. цель об-ва в "поднятии нравственного уровня народа", в распространении грамотности (там же, с. 114). "Речь..." Н. на первом общем собрании сотоварищества (янв. 1824; опубл.: Сб. ОРЯС, т. 18, СПб., 1878) в защиту "политической мудрости", против "дерзких систем" и "мрачного ума софистов XVIII века" (с. LVIII, LX) была замечена пред. Библейского об-ва министром нар. просв. и духовных дел кн. А. Н. Голицыным, При поддержке Голицына, а также К. Ф. Рылеева (родственника Астафьева) и близких к нему офицеров -- А. М. Муравьёва и Е. П. Оболенского ("Моя повесть о самом себе...", с. 169--71, 178) Н. 11 окт. 1824 получает от наследника графа Шереметева "вольную".

По протекции того же Голицына принят вольнослушателем, а через год (1825), после экзаменов, зачислен студентом на филос.-юридич. ф-т Петерб. ун-та. Проживает на квартире у Оболенского (обучая его брата), где встречается с Рылеевым, Ф. Н. Глинкой, Я. И. Ростовцевым (с последним сближается после декабрьского восстания 1825). Сочувствуя "отважным умам" (декабристам), считая крепостное право безусловным злом, Н. не одобрил их попытки "одним махом решать вековые злобы" (Никитенко, I, 14).

Первое печатное соч. "О преодолении несчастий" (СО. 1826, No 12; подпись Александр Никитников) принесло Н. нек-рую известность в лит. кругах, он знакомится с Ф. В. Булгариным и О. И. Сенковским. В ун-тские годы (1825--27) проявит успехи в изучении словесности, истории, богословия, полит, экономии (среди ун-тских друзей -- M. M. Михайлов, сын М. К. Михайлова и И. К. Гебгардт, -- см. о нем: Штакеншнейдер, ук.), написал нравств. рассуждение "О полит. экономии вообще и в особенности о производимости как главном предмете оной" (частично опубл.: СА. 1827, No 23--24; отд. изд. -- СПб., 1828). В мае 1827 познакомился с А. П. Керн (у к-рой встречался с А. С. Пушкиным), был ею уалечен, но намечающемуся роману с Н. она предпочла старую дружбу с поэтом (Никитенко, I, 46--49). По желанию Керн, к-рая прислала Н. часть "своих записок" -- как сюжетную основу для его будущего ром. (Керн А. П., Восп. Дневники. Переписка, М., 1989. с. 298--302; там же "исповедь" Н.). предпринял беллетристич. пробы, в духе сентимент. традиции: "Леон, или Идеализм" (отрывки: альм. "Полевые цветы". СПб., 1828, СЦ на 1832 г., СПб., 1831; НА на 1832; рецензент "Телескопа" отметил "новое", "неиспытанное еще нашим романом направление философское" -- 1832, No 2, с. 299) [см. Берков П. Н., Из истории рус. вертеризма (Беллетристич. опыты Н.). -- "Изв. АН СССР. Отд. обществ. наук", 1932, No 9]. Еще раз в собственно лит. (полухудож.) жанре Н. выступил в 1839: "Апологи" ("Одес. альм. на 1839 г.").

С 1827 Н. служит секретарем в канцелярии покровительствующего ему попечителя Петерб. учеб. округа К. М. Бороздина. По окончании ун-та кандидатом (февр. 1828) официально утвержден в этой должности, занимал ее до нюня 1835 (надв. сов.). Собираясь посвящать себя лит.-ученым занятиям, II. тем не менее отказывается от поездки за границу для совершенствования в науках (в числе "20 лучших студентов"), обещавшей профессорское будущее ("высокие" мотивировки этого отказа см.: Никитенко. I, 61--62). Раздвоение между романтич. устремлениями, особенно в молодости, и честолюбивыми желаниями (занять свое место в чиновничьей иерархии) -- одна из гл. биографич. коллизий Н.

В дальнейшей карьере Н. пел. деятельность сочеталась с цензорской службой. В 1828 он пишет "Примечания" к утвержденному ценз. уставу 1828 -- разъяснения отд. постановлений, направл. против "гасителей света"; это его первая "законодательная" работа, к-рую он сознавал как защиту "прав русских граждан на самостоятельную духовную жизнь" (Никитенко, I, 82). В 1833 становится цензором Петерб. ценз. к-та (см. ниже).

Тогда же определяется его семейное положение: в 1833 он женится на Казимире Казимировне Любошинской, католичке (ум. в 1893). Одна из дочерей Н. -- Софы (1840--1901: всего было трое детей) впоследствии участвовала в публ. писем, адресованных Н. (см., напр.: PC, 1891, No 1, 1892, No 12). и "Дневника" опта. Ее связывала доверительная дружба с И. А. Гончаровым (познакомился с Н. в 1850-е гг.); письма писателя к С. А. Никитенко -- см.: ЛА, т. 4, М.--Л., 1953 (здесь же опубликовано 43 письма Гончарова к Н.).

Пед. деятельность Н. началась в 1830 с чтения курса полит, экономии в Петерб. ун-те и одновременно рус. словесности в Екатерининском ин-те, в Смольном монастыре (ин-те, или Воспитат. об-ве благородных девиц). В янв. 1832 получает звание адъюнкт-профессора Петерб. ун-та по кафедре полит. экономии (после удачных лекций по курсу "Народное богатство по А. Смиту" и диссертации на эту тему), однако в авг. того же года переходит на кафедру рус. словесности. В программной вступит. лекции "О происхождении и духе литературы" (СПб., 1833) Н. стремился доказать равноправность, взаимодополняемость общечеловеч. и нар. содержания лит-ры (мысль, проводимая едва ли не во всех его речах): "общие потребности человеческого духа" неизбежно получают в лит-ре нац. воплощение -- через ист. быт, "местные ... и временные" "чувствования", характеры, предания (с. 27, 25); Н. говорит также о взаимопроникновении "стихии языка" и "духа народа", именно феноменом языка он объяснял здесь общие законы и "формы" лит-ры (см. также: Никитенко, I, 92). Уже в этой лекции сказались мировоззренч. подходы Н. и к самой лит-ре, и к задачам ее преподавания. Высокое значение лит-ры, по Н., неотъемлемо от возвышенных, благородных идей: "без идеалов нет изящных искусств" (там же, с. 103). Внушить благородный образ мыслей юношеству (стремление "к высокому и гуманному", дать "нравств. точку опоры" -- там же, с. 235) он считал своей гл. задачей и свою преподават. деятельность рассматривал как посреднич. культ, миссию.

Общее положение о том. что "словесное произведение" есть "проявление духа человеческого" (там же, с. 103). и др. аналогичные утверждения Н. не сопровождались конкр. науч. анализом, в тр. о рус. словесности он пытался скорее воспроизвести свой пед. подход, чем выработать науч. формы иссл.: "Элементами моей силы я считаю мысль и слово, а не эрудицию. Мое естественное влечение -- обратить кафедру в трибуну. Я желаю больше действовать на чувство и валю люден, чем развивать перед ними теорию науки" (там же, с. 235).

В нач. 1834 Н. получил звание экстраординарного профессора. В новой "Речи о необходимости теоретического или философского исследования литературы" (1836; ЖМНП, 1837, No 3; отд. оттиск -- СПб., 1837) развивает (не без влияния Ф. Шлегеля, его "Разговора о поэзии") идею "философии искусства". В докт. диссертации по философии "О творящей силе в поэзии, или О поэтическом гении" утверждал единство "идеи чистой красоты" и "идеи жизни" (СПб., 1836, защищена в февр. 1837; краткий одобрит. отклик: БдЧ, 1837, т. 22, ч. 1).

Не прерывая службы в попечительстве, преподает рус. словесность в ряде (кроме упомянутых) учебных заведений: в верхних классах Аудиторской школы (1833--39; с апр. 1839 выполнял обязанности инспектора по части рус. словесности во всех классах) и Артиллерийского уч-ща (1835--38), в Римско-католич. духовной акад. (с 1843 до кон. жизни), Александров. уч-ще (1848--57); неоднократно награждался бриллиантовым перстнем, орденами (в 1843 -- стат. сов.). Годы преподавания (1838--43) в Смольном мон., возглавлявшемся статс-дамой Ю. Ф. Адлерберг, а после ее смерти в 1839 М. П. Леонтьевой, в кругу "развитых, малых, неиспорченных женских существ", относившихся к своему начальнику с почтительностью и любовью. Н. назвал "лирической эпохой" в своей жизни (Никитенко, II, 327). Новыми поколениями он воспринимался как отставший от запросов времени декламатор "эстетич. красот" (Скабичевский А. М., Восп. о пережитом. -- РБ, 1907, No 7, с. 26). Н. Г. Чернышевский, студенч. занятия к-рого направлял Н. (см.: Прокопенко З. Т., Н. и Н. Г. Чернышевский. -- РЛ, 1978, No 2). вполне приязненно отзывавшийся о Н., вместе с тем отмечал его склонность к изложению общепринятого и скорее "семинарский" характер преподавания (Чернышевский, I, 119, 241--42, 797 и по ук.). По восп. М. И. Венюкова, в Н. студенты "чтили бывшего крестьянина, вышедшего в люди собственными усилиями" (PC, 1891, No 1, с. 135). В февр. 1850 ему присваивается звание ординарного профессора (тогда же становится чл. РГО, чл. правления Об-ва посещения бедных). Обращение Н. в лекциях и соч. по теории словесности к философии, истории, психологии, "рус. народности" отмечали П. А. Плетнёв, не принимавший манеру чтения Н. (Грот и Плетнев, I. 509, 529), востоковед В.В.Григорьев (Григорьев В. В., с. 90). Плетнёв, с кон, 1820-х гг. сослуживец Н. по Пс-терб. ун-ту, др. учеб. заведениям, был его личным и лит. другом, однако к кон. 1850-х гг. отношения между ними осложнились (Никитенко, II, 58--59, 214 и др.; см. также упоминания Плетнёва о Н. в 1840-е гг.: Грот и Плетнев, I, II, ук.); у Плетнёва в 1831--37 Н. неск. раз встречался с Пушкиным, к-рого упрекал в "двойном аристократизме"; оставил достоверные восп. о последних днях жизни поэта, его гибель воспринял как нац. утрату (Никитенко, I, 178, 194--97).

Человек трезвого практич. склада, Н. всегда утверждал приоритет полезной, "реальной" деятельности, не принимая отвлеченно-идеального, пассивного или фатального восприятия жизни; а вместе с тем эта реальная деятельность, по Н., должна руководствоваться высшими понятиями и убеждениями.

Разработав по поручению Мин-ва нар. просвещения проект "Постановления о публичных лекциях", Н. в 1841 задумал прочесть курс публич. лекции о "ходе нашей литературы в главных ее деятелях" (Никитенко, I, 236). Замысел не был осуществлен, но отчасти отразился в ряде публикаций: "Батюшков. Из характеристики рус. поэтов" ("Одес. альм. на 1840 г.", Од., 1839), "Речь о совр. направлении отеч. литературы" (СПб., 1841; отклики: Белинский, V, 480--81; Грот и Плетнев, I. 302. 350, 355--56). Н. ратовал за самобытность лит-ры, за сближение критики и поэзии (приветствовал "рефлективное" начало в поэзии и "социально-аналитич." направление в прозе), за расцвет лит-ры под "сению науки". "Речь о критике" (СПб., 1842) завершает цикл соч. по теории словесности (см. также его "Лит. заметки..." -- СО, 1840, т. 2, No 5). В. Г. Белинский отмечал умение Н. "соединить интерес предмета и основательность... взглядов с живым красноречивым изложением" (Белинский, VI, 272).

В "Опыте истории рус. литературы. Кн. I. Введение" (СПб., 1845), оставшемся не продолженным, -- сочетание широко понятого эстетич. подхода с попыткой конкретизации историко-лит. метода: фактологический, критико-эстетич. и наиб. совершенный, с т. з. Н., -- философско-прагматический уровень (понимание формы произв., "слога писателя" в зависимости от "времени и общественного или национального вкуса" -- с. 56).

В периодизации лит-ры ведущую роль отводил "состоянию общества" в его взаимообратимой связи с важнейшими ист. событиями (образование рус. государства, формирование народности, петровские реформы. Отеч. война 1812 г.). акцентировал необходимость для историка лит-ры не только знания "практич. сторон нар. быта", но выявления "идей и верований" народа (с. 8). В целом с одобрит, разборами "Опыта..." выступили Плетнев ("Совр.", 1845, т. 38: то же -- Плетнев, II, 155--77) и Белинский (ОЗ, 1845, No 8; то же -- Белинский, IX, 144--69), к-рому, несмотря на неприятие мн. положений иссл., импонировали черты социально-ист. подхода Н. к лит-ре; хвалебный отклик на кн. поместила "Б-ка для чтения" (1845, т. 71). К. С. Аксаков (под псевд. Имрск) резко критиковал Н. за ненаучный способ изложения, отсутствие "твердо постановленной" "основной мысли" ("Моск. лит. и ученый сб. на 1847 г.". М., 1847, с. 15--16: неск. ранее Н. выступил с рец. на "Моск. лит. и ученый сб. на 1846 г." (БдЧ, 1846, т. 78). посвятив ее в значит, части статье А. С. Хомякова "Мнение русских об иностранцах", проникнутой, по Н., "духом исключительности, сектаторства" (с. 5)].

Н. не удалось создать авторитетную историю рус. лит-ры, тем не менее его труды во многом предваряли принципы культ.-историч. школы (А. Н. Пыпин и др.), содействовали науч. осмыслению прошлого и современного в рус. лит-ре.

На протяжении 1830-х гг. у Н. нарастает неудовлетворенность системой образования, правительств. политикой в.области просвещения и культуры [в 1844 после 14 лет службы он прекращает пед. работу в Екатерининском ин-те, пытается преобразовать учебные программы Аудиторской школы -- чтобы она "сделалась рассадником новых начал судопроизводства в армии" (Никитенко, I, 277), Ин-та корпуса путей сообщения (где служил в 1844--49)], чувство разочарования в деятельности попечителей Петерб. учебного округа, многих изв. гос. чиновников и в особенности ценз. к-та.

Деятельность Н.-цензора -- яркая и драм, страница его биографии. Н. стал цензором Петерб. ценз, к-та (в апр, 1833; назначен на эту должность С. С. Уваровым, в то время управляющим Мин-вом нар. просвещения, к-рый при знакомстве в мае 1832 произвел на Н. весьма благоприятное впечатление) в надежде оградить права писателей от иенз. притеснений, способствовать либерализации лит. процесса в России, тем более что ценз. устав 1828 вполне, по его мнению, отвечал этой задаче. Однако очень скоро он убедился, что ценз. практика постоянно нарушает дух и букву устава: "ценз. устав совсем ниспровержен" (Никитенко, I, 95). (Недовольство политикой Уварова впервые зафиксировано Н. в февр, 1837 -- "Дневник".) Роль посредника между властями и литераторами -- Н. признавал их обоюдные обязательства друг перед другом -- он исполнял 15 лет, ушел из ценз. к-та в июле 1848 в связи с ужесточением ценз. режима (РГИА, ф. 772, он. 1, д. 2130). Н. был осторожным и осмотрительным цензором (ценз. вмешательство при публ. поэмы "Анджело" Пушкина вызвало резкую реакцию поэта -- Пушкин, XII, с. 337. XVI, с. 55, 271), что не гарантировало от применения к нему санкций (см. в ст. М. Д. Деларю), его либеральные интенции нередко приходили в противоречие с цензорской практикой (подробнее см. В. Э. Вацуро -- в кн.: Вацуро, Гиллельсон). Надежда издателей, в частности и Пушкин. круга, на ценз. покровительство H. не всегда оправдывалась и вызывала взаимное недоверие (см., напр., Никитенко. I, 141--142, 180). Вместе с тем просвещенность и личная, хотя и относит, самостоятельность Н.-цензора во мн. случаях облегчали ценз. прохождение текстов.

В 1842 Н. одобрил к печатанию "Мертвые души" Н. В. Гоголя (решение, требовавшее от него мужества), изменив назв. рукописи -- на "Похождения Чичикова, или Мертвые души" -- и опустив "Повесть о капитане Копейкине" (см.: Манн Ю., В поисках живой души, М., 1984, с. 119--21]. В письме Гоголю (от 1 апр. 1842) выразил свое восхищение его "глубоким взглядом в самые недра нашей жизни" и "неподдельным" гоголевским комизмом (там же, с. 120). В 1847 помог Д. В. Григоровичу в продвижении в печать "погибающего" "Антона Горемыки". "сочинив", "не сказав никому ни слова", смягченный конец повести (Григрович, с. 100). Н. настаивал на том, чтобы посмертное изд. Пушкина не подверглось вторичной цензуре. Способствовал изд. "Стихотворений" Н. А. Некрасова (1860) при том. что одновременно полагал "неудобными к печатанию" стихи с антикрепостнич. мотивами (РГИА, ф. 772, оп. I, д. 4852, л. 30--31).

По свидетельству И. И. Лажечникова, исполнение цензорских обязанностей Н. сравнивал с "лезвием бритвы" (PC, 1896, No 12, с. 596). Его назначали также цензуровать журналы: "Б-ка для чтения" (1834--1848). "Отеч. зап." (1839, 1841--44).

На 40-е гг. приходится наиб, число лит.-критич. выступлений Н., в целом немногочисленных и не вызывавших значит, резонанса (из более ранних публ. этого рода -- обширный очерк о Е. Б. Кульман -- БдЧ, 1835, т. 8). В 1840 в "Сыне отечества" он анонимно публикует ряд рецензий: хвалебные -- на "Соч. в стихах и прозе" Д. В. Давыдова (No 13) и "Провинциальные сцены" Д. Н. Бегичева (No 6), негативные -- на романы А. Ф. Вельтмана "Генерал Каломерос" (No 14) и Н. А. Мыщицкого "Сицкий" (No 18) (установлены по: Григорьев В. В., с. 239; см. также: Бычков, с. XLVIII, XLV); по утверждению Григорьева, Н., начиная с т. 3-го (No 12), написаны в этом ж-ле и все мелкие рецензии и разборы за 1840. В 1841 в том же "Сыне отечества", уже за своей подписью, он помещает сочувств. обстоят. рецензии на стих. Е. П. Ростопчиной (No 18; "звуки идеально настроенной души", хотя и без "творч. могущества", -- отд. I, с. 101) и сб. стих. Лермонтова (No 1). а в "Б-ке для чтения" (1846, т. 74, кн. 1--2) -- одобрит. разбор кн. Ф. П. Л<убяновского> "Заметки за границею в 1840 и 1843 гг.", вызвавший полемич. отклик в "Москвитянине" (А. С. Сгудитский, 1846, ч. 2, No 3, "Лит. журналы", с. 199--203); сам Н. совершал поездки в Европу в 1857, 1860 и 1876 (рассуждения о "судьбах Европы" -- в письмах И. П. Корнилову 1870--76: ИРЛИ, ф. 377, No 933). Там же (БдЧ, 1846, т. 76) Н. опубл. очерк о лит. деятельности, жизни и личности Н. А. Полевого, приурочив ст. к выходу его кн. "Столетие России, с 1745 до 1845 г. ..." (1845--46) (в этом же номере -- обширная рец. H. на ром. M. H. Загоскина "Брынский лес"; ст. о Полевом как удачная была отмечена в "Совр.": 1846, No 6, с. 332--36). В "Совр.", как указывает Плетнёв, Н. намеревался дать статью против Булгарина и Греча (Грот и Плетнев, II, 805...812), оставшуюся неопубл. антибулгаринскую статью, с описанием лит. тактики издателя, природы успеха "Сев. пчелы" (с ее "духом вражды, мелкого соперничества самолюбий", с. 192) Н. напечатал в "С.-Петерб. ведомостях": "Объяснение, однажды навсегда" (1848, 27--29 февр.; сообщено А. И. Рейтблатом).

Позиция Н.-критика была эклектичной, "уравновешивающей", в его критич. разборах, содержавших верные наблюдения, б. ч. фиксировался набор отрицат. и положит, свойств писателя, без попытки раскрыть единство его творч. мира. Так, высоко оценив "истинно" худож. лиризм Лермонтова, звуки "скорби" и "карающей истины", он не принял стих. "Благодарность", "И скучно, и грустно", увидев в них лишь "траурные узоры" и "эгоистич." самоизлияния. С большей определенностью Н. высказался в обширной рец. на изд. Некрасовым в 1846 "Петербургский сборник" (БдЧ, 1846, т. 75. кн. 1--2), в к-ром выделял "Бедных люден" Ф. М. Достоевского, отметив вместе с тем "односторонность" авт. "анализа" (отд. V, с. 21), поэму "Машенька" А. Н. Майкова, статьи А. И. Герцена и Белинского, и сам поместил здесь ст. "О характере народности в древнем и новейшем искусстве", в к-рой отстаивал ист. значение каждой нации: "... все человеческое для нас священно, где бы и у кого бы оно ни встретилось. Мы готовы уважать всякую народность" (там же, с. 495). Эта идея горячо приветствуется Белинским (Белинский, IX, 580--81), а в ее конкр. истолкованиях вызывает возражения С. П. Шевырёва, зачислявшего Н. в последователи натуральной школы ("Москв.", 1846, ч. 2, No 3) (позднейший ответ Шевырёву по поводу Н., стоящего "всегда... вне всяких партий и школ", -- см.: Чернышевский, III, 102).

В ст. "О совр. направлении русской литературы" ("Совр.", 1847, No 1), не отрицая критич. начал натуральной шкалы, защищал просветит. идеалы лит-ры и ее нац. традиции ("объяснять Россию Россией", отд. II, с. 73). В письме М. П. Погодину от 22 нояб. 1846 H. писал: "грустно видеть, как вся обжалованная часть публики опять принимается исключительно за французскую литературу" (РГБ, Пог./II, ф. 231, к. 22, No 28). Статья Н. наряду с программными статьями К. Д. Кавелина и Белинского, помещенными в том же номере, вызвала полемику: М... З... К... <Ю. Ф. Самарин> -- "О мнениях "Современника", исторических и литературных" ("Москв.", 1847. ч. 2: то же в кн.: Рус. эстетика и критика 40--50-х гг. XIX в., М., 1982; там же обобщ. оценка лит. личности Н., с. 153). Белинский -- "Ответ "Москвитянину"" ("Совр.", 1847, No 11).

По инициативе И. И. Панаева Н. становится "представительским" ответств. редактором (1847 -- апр. 1848) обновленного "Современника": "человек честный, хороший и питающий ко всем нашим большое уважение. По всему видно, что ему даже лестно называться редактором журнала, в котором участвуют такие знаменитости". "Без Никитенко ничего бы не состоялось..." (из письма Панаева Н. X. Кетчеру, 26 сент. и 1 окт. 1846, см.: Белинский В. Г., Письма, т. 3, СПб., 1914, с. 361, 363). Н. был также ответств. редактором ж. "Сын отечества" (1840--1841, при фактич. редакторстве Н. А. Полевого, а позднее Сенковского. см.: Никитенко, I, 215--237). Участвовал (как автор и редактор) в "Энииклопедич. лексиконе" А. А. Плюшара. был и его цензором. Н. состоял членом бесчисленных к-тов. комиссий (РГИА, ф. с), принимал участие в самых разнообразных начинаниях.

На рубеже 40--50-х гг. определилась науч. и мнровоззренч. позиция Н. Он стремился объединить веру в "дух народный" "партии славянофилов" и "опору на общечеловеч. идеи" (идеи науки и иск-ва) "партии европ. людей" (Никитенко, I, 329); в глазах Н., если исключить "крайности", их расхождение лишь "наружная оппозиция" (там же). Рецензент "Б-ки для чтения" противопоставлял его "остервенелым, наглым и наездническим нападкам отчаянных писак" (1851, т. 107, отд. V, с. 23).

Наталкиваясь на сопротивление консерваторов и не принимая позиции "ультралибералов". "тирании мысли" (Никитенко, II, 95), Н. разочаровывается уже в возможностях и результатах собств. деятельности. Былая вера, самонадеянность ("Великий характер тот, который умеет наполнять собою всякую сферу" -- там же, I. 347) сменяются признанием "беспомощности мысли" (там же, 350). Либерал и прогрессист, политич. верованиями к-рого были, по собств. определению, "гласность, законность и развитие способов народного воспитания и образован и я" (там же, II, 64), Н. избегал и страшился крайностей, являясь поборником "постепенного" прогресса. Стремление в кризисном состоянии общества быть над схваткой порождает его склонность к компромиссу, к принципиально суженному пониманию демократич. прогресса: "Народ должен быть управляем, а не управлять" (там же, 119; ср. его ст. "Прогресс" -- "Сев. почта", 1862, 24 февр.).

С кон. 1853 состоит при Мин-ве нар. просвещения для исполнения особенных поручении; по просьбе министра А. С. Норова, не занимая офиц. поста в мин-ве, "с примерным самоотвержением" (РМ, 1891, No 1, с. 62) участвует в работе по обновлению ценз. устава, делая за министра "самую трудную и ответств. часть работы" (там же). Вскоре сознает тщетность своих усилий, но не оставляет службы, пишет многочисл. записки, проекты (в т. ч. устава Лит. фонда, 1858), отчеты. В 1859 назначен дир. делопроизводства К-та по делам книгопечатания (РГИА, ф. с), в 1859--65 входит в совет К-та (подробнее см. в кн.: Никитенко, I, XXV--XXX), в 1860--62 -- член Гл. управления цензуры, в 1863 -- чл. Комиссии о рассмотрении проекта устава о книгопечатании (с 1854 -- д. стат. сов., в 1865 произведен в тайные сов.).

В период подготовки реформ Н. явно эволюционирует к консерватизму (оценка студенч. волнений 1861 в Петербурге -- студенты, по мнению Н., были увлекаемы и направляем радикальными социалистами; Польского восстания 1863 -- "... Россия нужнее для человечества, чем Польша" -- Никитенко, II, 324), говорит об обществ, опасности "ультра-прогрессистов", "нашего поклонения беглому апостолу революции Герцену" (там же, 175. 268, 279). Противостояние всякой власти, принцип "безусловной свободы", отсутствие каких бы то ни было "зиждительных" начат -- все эти, по Н., черты нового поколения приводят его к признанию "охранительной силы власти" как своего рода принципу дополнительности -- способу реального воплощения в России "свободы и закона" (там же, 264, 269). Позиция Н. вызывает недоверие в оппозиц. кругах, на что он реагирует с неприязненным недоумением и обидой. Так, по поводу полемики "Дня" со своей "Сев. почтой" (по польскому вопросу) он пишет в письме Погодину от 24 апр. 1862: "Что подумалось "Дню" колоть нас официальностью? ... На человека, честно более 25 лет послужившего делу науки и литературы, могут нападать недоучившиеся мальчишки..." (РГБ, ф. 231/II, к. 22, No 28). Н. все более сознавал и болезненно переживал свое скромное обществ, значение (Тургенев еще в сер. 50-х гг. в эпиграмме на Н. писал о его "мыслях, ставших общим местом": Тургенев, XV, 221). В 1860-е гг. сближается с Гончаровым (благодаря усилиям Н. он стал цензором в 1855), был одним из конфидентов лит. тяжбы Гончарова с Тургеневым (Ни китенке, II, 114--16); позднее Гончаров при подготовке к публ. "Дневника" оставил посв. Н. набросок ("целая художественная картина", по восп. М. И. Семевского. -- PC, 1888, No 12, с. 775), до сих пор не обнаруженный. В 1856--60 Н. -- редактор "Журнала мин-ва нар. просвещения", в 1862 -- офиц. газеты "Сев. почта", предназначавшейся мин. внутр. дел П. А. Валуевым "служить руководительницею рус. обществ. мнения" (Чичерин Б. Н., Восп. Моск. ун-т [1861--1868], М., 1929, с. 49, 51).

Не надеясь на переизбрание, Н. в 1864 вынужден был оставить службу в ун-те. Переключается преим. на академич. занятия. Работает над проектом нового устава АН (с 1853 ч.-к. по Отд. рус. языка и словесности, с 1855 -- ординарный акад.; с 1865 до конца жизни избирался в К-т правления Академии), отстаивает интересы Отд. рус. языка и словесности, составляет годичные отчеты Отделения (начиная с 1861), выступает с юбилейными, памятными речами: о М. В.Ломоносове (СПб., 1865), И. А. Крылове (СПб., 1868). В "Трех лит.-критич. очерках" (СПб., 1866) -- о комедии А. А. Потехина "Отрезанный ломоть", трагедиях А. Ф. Писемского "Самоуправцы" и А. К. Толстого "Смерть Иоанна Грозного" -- Н. противопоставляет иск-во "низшей сферы", "копий" и иск-во идей, высоко оценивает "капитальное" произв. Толстого.

В 1872 издал "Мысли о реализме в лит-ре" (СПб.), где, отмежевываясь от "реальной критики" Н. А. Добролюбова, Д. И. Писарева (в них Н. видел людей, желавших "сделаться популярными" и по "примеру зап. корифеев-публицистов" быть полит., а не "только обществ. деятелями", -- Никитенко, II, 165--66) и теории "чистого искусства", отдавал предпочтение лит-ре "идеальной", отличной от лит-ры публицистич., "утилитарной". Не принял злобу дня в "Войне и мире" Л. Н. Толстого (ист.-филос. рассуждения), "Обрыве" Гончарова, а позже осуждай изображение "житейской пошлости" в "Анне Карениной" (письмо П. А. Вяземскому от 9 мая 1875 -- РГАЛИ, ф. 195, оп. 1, No 2402). В 1860-е гг. издал ряд биограф. очерков: "М. П. Вронченко" (СПб., 1867), "А. И. Галич" (СПб., 1869), "А. С. Норов" (СПб., 1870); к ним примыкает некролог "Ф. П. Тютчев" (PC, 1873, No 8), воссоздающий облик близкого Н. поэта и мыслителя.

В нач. 70-х гг., несмотря на длит, болезнь (умер от грудной жабы) и изменившуюся обществ. ситуацию. Н. продолжает работу в АН. состоит членом Слав. к-та, Об-ва любителей христ. просвещения и ряда др. об-в (в т. ч. "Сельских хозяев", Об-ва для пособия бедным женщинам), является присяжным заседателем Петерб. окружного суда, продолжает преподавание в Римско-католич. акад. В канун 1874 награжден орденом Белого орла. Как член издат. к-та способствовал выходу сб-ка "Складчина" (СПб., 1874) в помощь голодающим (см. письма Н. А. А. Краевскому -- РНБ, ф. 357. on. 3. -N; 98. П. А. Вяземском)- -- РГАЛИ, ф. 195, оп. I, No 5084, л. 139 об. -- 140). В сб. опубликовал свой этюд "Об историч. драме г. Островского "Дмитрий Самозванец к Василии Шуйский"".

С 13 лет Н. вел "Дневник". В 1851 попытался обработать более ранние записи в соч. "Моя повесть о самом себе и о том, "чему свидетель в жизни был"" (печаталась, как и "Дневник", в "Рус. старине", 1888--1892; еще в 1873 Н. читал отрывки из своих "Записок" ред. ж-ла Семевскому; впервые отд. изданы вместе с "Дневником" в 1893 -- см. Изд.) -- поэтич. рассказ о детстве, первых школьных успехах и тогда же пробудившемся понимании своего "гражданского ничтожества" (с. 98), о жизни провинц. интеллигенции.

По мнению рецензента "Рус. мысли", это картина "доброго старою времени", эпически-объективная и тем более ужасная..." [1901, No 6, с. 188; др. рец. на пов. и "Дневник": РМ, 1891, No 1, с. 61--66 (из обозр. ж. "Рус. старина"); там же, 1893, No 3 (все б. п.); Н. Ш. -- PC, 1893, No 3: рецензент отмечает не только верность повествования, но "художественность" и "прекрасный слог"; см. также: Протопопов М., Из истории нашей общественности (Записки и дневник Н.) -- РМ, 1893, No 6/7; по мнению В. Р. Зотова, "отрывочные заметки" Н. "интереснее всякого романа", т. к. "рисуют... вседневную жизнь со всеми ее волнениями, обществ. надеждами, промахами власти" (Зотов, No 10, с. 196); К. П. Мелведский ("Повесть честного гражданина" -- "Набл.", 1894, No 3, 4) указывал, в частности, на своеобразие жизненной философии Н. (No 4, с. 219); М. О. Герцензон -- "Науч. слово", 1905. в. 3).

Работа была прервана в 1854, возобновлялась в 1866, др. годы и не была завершена (об истории издания "Дневника", его "редакторской ретуши", осуществл. С. Никитенко. раскрытии зашифрованных криптонимов и устранений пропусков во втором изд. М. К. Лемке -- см. во вступ. ст. И. Я. Айзенштока -- в изд. 1955). "Дневник" Н. -- уникальный документ, представляющий исключит. ист. и историко-культ. ценность; в нем воссоздана объемная панорама противоречивой эпохи (включая пореформ. пору) с ее героем-очевидцем. Это не исповедь -- хотя Н. много внимания уделяет мыслям о возделывании "самого себя", "беседе по совести с самим собою" (II, 303, 507) -- и не "повествование" о жизни. Автор, озабоченный судьбой России, ее культуры и истории (Н. описывает механизмы функционирования бюрократич. власти. формирования обществ. мнения, состояние отеч. журналистики и динамику лит. борьбы), пытается вместе с тем уяснить значение в ист. процессе отд. личности, не скрывая своего любопытства к закулисной стороне событии, их тайным пружинам и интригам. "Дневник" дает портреты ми. известных лиц -- влият. сановников и министров (напр., Уварова, Бороздина, Л. А. Перовского, А. X. Бенкендорфа, Норова, Ростовцева, А. В. Головнина, Валуева), членов имп. фамилии и приближенных ко двору, деятелей различных рангов и интересов, в т. ч. из ун-тской и академич. среды. Знакомый так или иначе едва ли не с каждым петерб. литератором. Н. оставил в дневнике характеристики множества писателей и журналистов, представителей разных "партий" и направлений: пушкинского круга, Булгарина, Н. И. Греча и Сенковского, Погодина и M. H. Каткова. В. С. Печерина и Герцена, популярных в лит. салонах Н. В. Кукольника, Н. Ф. и К. К. Павловых, Ростопчиной. "Дневник" содержит также портреты литераторов -- сослуживцев Н. по гос. и цензорской службе: Д. Н. Блудова, Вяземского, Гончарова, Тютчева. Из летописи поступков этого огромного множества лиц вырастает живая история настроений рус. об-ва за полвека -- 20--70-е гг. 19-го столетия.

Н. воплотил собой тот особенный тип идеалиста-прагматика (к нему принадлежал, напр., и Я. М. Неверов), для к-рого "польза", независимо от избираемого поприща, была гл. критерием собств. жизни и оценки деятельности др. люден. Своей отраженной в "Дневнике" эволюцией (при том. что он, по собств. признанию, оставался "доктринером" -- Никитенко, II, 58). восприятием полит, и лит. рос. жизни, цензорской деятельностью Н. фактически показал, что обществ, мнение в России (вопреки мнению нек-рых современников Н. и позднейших историков) было действенной, хотя и постоянно урезаемой властями силой.

Др. произв.: "Похвальное слово Петру Великому" (СПб., 1838; хвалебная рец.: Ф. Б<улгарин> -- СП, 1838. 1 апр.), "Очерки совр. нравов и характеров. Маленькие великие люди" (альм. УЗ, СПб., 1839), "Восп. о К. Ф. Германе" (СПбВед, 1839, 22. 23 септ.; отд. оттиск: СПб., 1839), рец. на "Курс теории словесности" М. Б. Чистякова ("Совр.", 1847, No 8), "В. А. Жуковский со стороны его поэтич. характера и деятельности" (СПб., 1853), "О начале изящного в науке" (СПб., 1854), "Рафаэлева Сикстииская мадонна" (М., 1857), "Восп. о бывшем президенте Имп. АН гр. Д. Н. Блудове" ("Зап. Имп. АН", 1864, т. 5. кн. 1). "Восп. о M. M. Сперанском" (там же, 1872, т. 20, кн. 2), "Молодое поколение" (ДБ, 1867, No 38), "Два мира. Лирич. драма А. Н. Майкова" (ЖМНП, 1874, No4); "Зап. о направлении ж. "Рус. слово"" (1861; опубл.: РА, 1895. кн. 1).

Изд.: Моя повесть о самом себе и о том, чему свидетель в жизни был". Записки и дневник (1826--1877), т. 1--3, СПб., 1893; 2-е изд. (1804--1877 гг.), т. 1--Д. СПб., 1904--05 (исправл. и дополн. по рукописи, под ред. и с прим. М. К. Лемкн); Дневник, т. 1--3, М., 1955--56 (вступ. ст. "Дневник Н." и прим. И. Я. Айзеншгока); Декабристы в восп. современников, М., 1988 (восп. Н. о В. С Норове, Рылееве).

Письма Н.: к Н. В. Гоголю, 1842 -- PC, 1889, No 8; к В. Ф. Одоевскому, 1851 -- PC, 1904, No 8; к П. А. Плетневу (переписка 1856-- 1857) -- PC, 1891, No 2; к M. H. Каткову, Н. П. Гилярову-Платонову, 1863 -- РА, 1895, кн. 2; к И. И. Срезневскому -- "Звенья", сб. 5. М.--Л., 1935; к И. С. Аксакову. Е. К. Богдановой, 1873 -- ЛН, т. 97. кн. 2; к Н. А. Некрасову, 1874 -- в кн.; Переписка Н. А. Некрасова, т. 1, М., 1987. Письма к Н.; П. А. Вяземского, 1869--76 -- PC, 1892, No 12; Гончарова -- Гончаров. VIII; письма разных лиц. опубл. в "Рус. старине"; 1896, No 12; 1897, No 11, 12; 1898, No 5; 1899, No 11; 1900, No 1; 1903, No 11; 1904, No 8, 9.

Лит.; Белинский; Гоголь, т. 10--13; Гончаров; Некрасов; Герцен; Григорович; Тургенев; Достоевский; Чернышевский; Барсуков; Герцен (все -- ук.); Григорьев В. В., Имп. С.-Петерб. ун-т в течение первых пятидесяти лет его существования. СПб., 1870 (ук.); Бычков А. Ф., Отчет ОРЯС за 1877. -- Сб. ОРЯС, т. 18. СПб., 1878, с. XXVII--LVI; Глинский Б. Б., В. Я. Стоюнин -- ИВ, 1889, No 2, с. 420; А. В. Никитенко. -- "Нива", 1890, No 1 (б. п.); Зотов Вл., Либеральный цензор и профессор-пессимист. -- ИВ, 1893, No 10--12; Ветринский Ч., Два рус. обществ, тина. [Н. и И. С. Аксаков]. -- "Нов. слово", 1894, No 7/8; Острогорский В. <П.>, Из истории моего учительства. СПб., 1895, с. 62. 64--72; Памяти Н. -- "Правительств. вест.", 1902, 20 июля; Штейн С. А. В. Никитенко, СПб., 1902; Булгарин Ф., Зап. о цензуре и коммунизме в России (прил. к письму Л. В. Дубельта от 6 марта 1848 г.). -- ГМ. 1913, No 3, с. 223--24, 227; Сахулин П. Н., Из истории рус. идеализма. Кн. В. Ф. Одоевский, т. I. ч. 1--2. М., 1913 (ук.); Модзалевский Б. Д., Объяснительные прим. -- В кн.; Пушкин А. С. Дневник. М.--П., 1923 (ук.); Евгеньев-Максимов В., "Современник" в 40--50-х гг., Л., 1934; Штакеншнейдер (ук.); Шевченко Т. Г., Дневник. М., 1954, с. 284; Кулешов В. И., "Отеч. записки" и лит-ра 40-х гг. XIX в., M., I958 (ук.); История рус. критики, т. 1. М.--Л., 1958 (ук.); Валуев П. А., Дневник, т. 1--2. M., 1961 (ук.); Пушкин, Письма, VI, 434--35 (и ук.); Дружинин А. В., Повести. Дневник. М., 1986 (ук.); Вацуро В. Э., Гиллельсон M. H., Сквозь "умственные плотины". [2-е изд.], М., 1986, с. 210--218, 130--40; Разуменко И. В., Лит.-критич. деятельность Н., К., 1988 (автореф. дис.); ее же. Проблемы реализма в эстетике Н. -- В кн.; Проблема автора и авт. позиции в лит-ре, X., 1990; Колосова Г. И., Собр. книг Н. в фондах науч. б-ки Томского ун-та. -- В кн.; Книга в России XVII -- нач. XIX в., Л., 1989; Рус. об-во 40--50-хгг. XIXв., ч. 2; Чичерин Б. Н., Восп. Москва сороковых годов, М., 1991, с. 89. 104--05; Березина В. Г., Цензор о цензуре. (Н. и его "Дневник"). -- РЛ. 1996, No I; Герасимов Е. Н., Строчки и странички... -- ВЛ. 1997, No 4, с. 223. 225; Перкаль М. К., Проект изменения ценз. устава 1828 г. -- В кн.; Освободит, движение в России. Межвузов. сб-к науч. трудов, в. 16. Саратов. 1997, с. 95--104; ЛН. T. 43--44, с. 781--82; т. 51/52--58, 67, т. 73, кн. 1--2 (ук.). + Некрологи, 1877; НВ, 27 июля (О. Миллер); "Газета Гатцука", 10 авт. (Д. Языков). Березин; Систематич. алфавитный указатель статей, помешенный в периодич. изд. и сб-ках имп. АН, ч. II, СПб., 1875 (ук.); Межов; Ст. ОЛРС; РБС; Брокгауз; Мезьер; КЛЭ; Лерм. энц.; ПНекр.; Черейский; Боград, ОЗ (1); Боград, "Совр."; Муратова (I, ук.); Масанов.

Архивы: ИРЛИ, ф. 205, No 18094--18587; рукописи науч. и пед. статей, курсы по рус. словесности (1835, 1839), ст. "Н. И. Греч", "Сенковский", соч. "План теории деловой словесности" (1845), "Мысли о нар. образовании и воспитании в России" (1857), ценз. отзывы; письма Н. и к Н. множества адресатов (частично опубл., см.; Муратова, 1 -- ук.), в т. ч. В. Г. Бенедиктова (1835--67), Ф. В. Булгарина (1834--56), Н. И. Греча (1834--63), А. Д. Галахова (1843--1868), А. А. Краевского (1836--72), Я. К. Грота (1841--77). Н. В. Кукольника (1845--55). П. А. Валуева (1858--69), ф. 320, No 1675 (ф. с. за 1859, 1860, 1862 и 1868 гг.) [справка Н. А. Хохловой); РНБ, ф. 539, оп. 2, No 1630 (письма В. Ф. Одоевскому, 1843--55), ф. 120, оп. 1, No 996 (письма А. Ф. Бычкову, 1868--76)? единичные письма к др. лицам; ф. 531, No 874 -- "Зап. о воспитании" (б. д.) (справка Т. В. Мисникевич]; РГАЛИ, ф. 357; ф. 195 (письма), ф. 357 (ценз. дела); РГИА, ф. 733, оп. 225, д. 341 (ф. с. 1877 г., год рожд. -- 1804), ф. 1088, оп. 6, д. 824 (1821--24 гт. -- "о даровании свободы А. Никитенкову"; вкл. переписку гр. Д. Н. Шереметева и кн. А. Н. Голицына), ф. 777, 772 (справки С И. Вареховой), ф. 1661, оп. I (письма К. С. Сербиновичу, митрополиту Макарию).


Г. В. Краснов, при участии Л. М. Щемелевой.


Русские писатели. 1800--1917. Биографический словарь. Том 4. М., "Большая Российская энциклопедия", 1999