# Сочинения И. С. Никитина с его портретом, видом надгробного памятника, fac simile и биографией, составленной де-Пуле. Воронеж. 1869 г

Иван Саввич Никитин

Сочиненія И. С. Никитина съ его портретомъ, видомъ надгробнаго памятника, fac simile и біографіей, составленной де-Пуле. Воронежъ. 1869 г.

Никитина называютъ народнымъ поэтомъ, и онъ, дѣйствительно, народный въ томъ смыслѣ, что народное горе было знакомо ему не по слухамъ, не потому, что оно составляло модную тэму для пѣснопѣній, а онъ выросъ въ немъ, пережилъ его на себѣ и чувствовалъ его въ себѣ. Когда онъ говоритъ о немъ, мы слышимъ не фальшивыя ноты диллетанта, не рифмованную ложь человѣка, которому живется хорошо и привольно, нѣтъ, это искренніе звуки наболѣвшаго сердца, это то дѣйствительное горе, которое Никитинъ испыталъ да себѣ и видѣлъ его на окружающихъ его людяхъ. Оно-то и составляетъ главную тему Никитинскихъ пѣсенъ и горечь думъ его собственной жизни. Пересмотрите два тона настоящаго изданія его стихотвореній, его большую поэму "Кулакъ", -- мотивъ одинъ и тотъ же; пересмотрите его біографію, разговоры съ друзьями, его письма,-- вездѣ и вездѣ онъ плачется на пошлыя явленія нашей жизни. О себѣ, въ одномъ изъ стихотвореній, онъ говоритъ:

Съ суровой долею я рано подружился,

Не зналъ веселыхъ дней, веселыхъ игръ не зналъ,

Мечтами дѣтскими ни съ кѣмъ я не дѣлился,

Ни отъ кого рѣчей разумныхъ не слыхалъ.

Но все, что грязнаго есть въ жизни самой бѣдной,

И горе, и разгулъ, кровавый потъ трудовъ,

Порокъ и плачъ нужды, оборванный и блѣдный,--

Я видѣлъ вкругъ себя съ младенческихъ годовъ.

И это не фраза. Съ раннихъ лѣтъ Никитинъ узнаетъ, что такое наша "дѣйствительность" и постоянно борется съ нею. Внутренній его міръ, его юношескія стремленія влекли его въ одну сторону, а дѣйствительность уносила въ другую. Едва онъ перешелъ семинарское болото и сталъ мечтать объ университетѣ, какъ мечта его была разрушена его матерью. Мать на колѣняхъ умолила отца не отправлять сына въ чужой городъ; затѣмъ она умерла и насталъ ужасъ, или начались, по выраженію біографа, "семейныя бури и ураганы," которыя провожали Никитина до могилы. Отецъ запилъ горькую, какъ пишетъ де-Пуле, и отъ пьянства въ немъ развилось самое дикое самодурство, обрушившееся всею тяжестью на сына.

"Какъ только хмѣль сбивалъ съ ногъ эту могучую натуру, Савва Евтѣичъ (отецъ Никитина) начиналъ кричать за весь домъ слѣдующіа, или въ родѣ слѣдующихъ, слова:

-- "Иванъ Савичъ! Подлецъ, такой-сякой! А кто далъ тебѣ образованіе вывелъ въ люди? А? не чувствуешь! Не почитаешь отца! Не кормишь его хлѣбомъ! Вонъ изъ моего дома!...

"И все, что стояло на столѣ для потребы пьянаго человѣка,-- огурцы, хлѣбъ, солонка, рюмки, стаканы, все это летѣло въ бѣднаго Ивана Савича. И такъ каждый почти день! И неумолкаемо почти каждый день раздавались эти дикіе вопли. Бѣдность и нищета дошли до крайнихъ предѣловъ. Все, что можно было прожить,-- прожито, платье, вещи, все, что добывалось,-- шло за водку и дикія оргіи. Молодой Никитинъ потерался и палъ духомъ.

Но одинъ нечаянный случай заставилъ его какъ бы очнуться отъ одуряющей обстановки, и Никитинъ рѣшился на борьбу:

"Разъ онъ шелъ въ своемъ бѣдномъ, нищенскомъ одѣяніи, опустивъ голову и устремивъ глубокій взоръ куда-то въ безпредѣльную даль. Что говорилъ этотъ взоръ? Что выражало его мускулистое смуглое лицо? Надобно думать, что что-нибудь глубоко-безотрадное и роковое. Но, спасеніе явилось!...

-- Стой, молодецъ! раздался надъ его ухомъ незнакомый голосъ:-- ты задумалъ что-то недоброе! Ты, знать, порѣшить себя хочешь,-- либо утопиться, иль удавиться?.. Иди-же домой и помолись Богу.

Оказалось, что незнакомецъ, встрѣтившись съ Никитинымъ, былъ такъ пораженъ зловѣщимъ выраженіемъ лица его, что, отойдя нѣсколько шаговъ, оглянулся назадъ и рѣшился спасти его отъ задуманнаго, какъ онъ предполагалъ, самоубійства. Было-ли нѣчто подобное въ душъ у Никитина,-- это осталось его тайной.

Проза жизни, грязь дѣйствительности спасли отъ неизбѣжной гибели Никитина. Онъ сталъ дворничать, т. е. разсчелъ арендатора, снимавшаго постоялый дворъ (который держалъ его отецъ) и самъ началъ заниматься его содержаніемъ. Дворъ этотъ былъ одинъ изъ плохихъ и наиболѣе отдаленныхъ отъ базара; на большой пріѣздъ народа не было никакой возможности разсчитывать; оставалось одно средство -- привлечь ко двору извѣстныя партіи извозчиковъ, обыкновенно односельчанъ, заслужить ихъ расположеніе. Никитинъ успѣлъ привлечь и заслужить расположеніе извозчиковъ, которые обыкновенно называли его Савелъи Но какихъ неусыпныхъ трудовъ, какой ужасной борьбы съ самимъ собою стоило это ученику Бѣлинскаго, все еще восторгавшемуся Пушкинымъ, Лермонтовымъ и Кольцовымъ, съ которыми онъ и теперь не переставалъ бесѣдовать въ своемъ кабинетѣ -- сѣновалѣ".

Фактъ слишкомъ знаменательный, чтобъ на немъ не остановиться: ученика Бѣлинскаго, восторгавшагося Пушкинымъ и Бѣлинскимъ, человѣка далеко не дюжиннаго и далеко не бѣлоручку, чуть не сбила съ толку и не погубила грязь дѣйствительности! Его общечеловѣческія стремленія были ошеломлены окружающей бѣдностью и пьяными криками отца; и не подвернись случай и не будь, скажемъ мы, Никитинъ натурой, выдающейся изъ цѣлаго милліона стремящихся, онъ-бы погибъ; какъ и всѣ стремившіеся, также окунулся бы по уши въ омутъ дѣйствительной грязи и назвалъ-бы химерой всѣ общечеловѣческія стремленія, какъ назвали ихъ тысячи недотащившихся до цѣли людей. Два тома стихотвореній Никитина -- это два тома стона и плача о бѣдности, о горькой судьбѣ. Все пережитое имъ самимъ вошло въ эти два тома; кромѣ того у него можно найдти много подражаній -- Кольцову, Некрасову, Полонскому, Плещееву, Огареву, Аксакову.-- Такъ, напримѣръ:

Эхъ, пріятель, и ты, видно, горе видалъ,

Кола плачешь отъ пѣсни веселой!

Нѣтъ, послушай-ка ты, что вотъ я испыталъ,

Такъ узнаешь о жизни тяжелой!

Девятнадцати лѣтъ послѣ смерти отца,

Я остался одинъ сиротою;

"Дочь сосѣда любила меня, молодца,

Я женился -- и зажилъ съ женою!

Словно счастье на дворъ мнѣ она принесла --

Дай Богъ царство небесное бѣдной!--

Ужь такая-то, братецъ, хозяйка была --

Дорожила полушкою мѣдной!

Слушая эти стихи, каждый въ ладъ навѣрное начнетъ декламировать стихотвореніе Некрасова "Въ дорогѣ". Точно также, читая

Не осталося

Мнѣ отъ батюшки

Палатъ каменныхъ,

Слугъ и золота;

Онъ оставилъ мнѣ

Кладъ наслѣдственный:

Волю твердую,

Удаль смѣлую.

невольно вспоминается Кольцовъ

Нѣтъ у молодца

Золотой казны,

Нѣтъ у молодца

Друга вѣрнаго;

Лишь одинъ талантъ

Далъ мнѣ батюшка

и т. д.

Кромѣ того въ стихотвореніяхъ Никитина встрѣчается очень много картинъ, мотивовъ, цѣликомъ взятыхъ изъ другихъ стихотвореній, и онъ передѣлываетъ по нѣскольку разъ не только чужія, но и свои собственныя произведенія. Часто въ одномъ стихотвореніи объ одномъ и томъ-же предметѣ, Никитинъ говоритъ одно, а въ другомъ -- другое. Въ одномъ стихотвореніи онъ заставляетъ пѣвца пѣть о томъ, "что мы безчувственно влачимъ оковы зла и униженья", а въ другомъ, "что міръ прекрасенъ". Основной же мотивъ его міросозерцанія -- все та же дѣйствительная, вѣчно стоящая передъ глазами поэта народная бѣдность. Въ стихотвореніяхъ на эту тему встрѣчаются картины и сцены изъ бѣдной жизни, гдѣ Никитинъ вѣренъ своимъ впечатлѣніямъ и передаетъ ихъ съ той неподкупной искренностію, въ которой нѣтъ ни малѣйшаго повода сомнѣваться. Такъ, напримѣръ, стихотворенія: "Пряха", "Ѣхалъ съ ярмарки ухарь купецъ", "Купецъ на пчельникѣ" "Портной" и нѣкоторыя другія.Въ "Пряхѣ" старушка въ зимнюю бурную ночь вспоминаетъ объ умершемъ мужѣ и сынѣ. Картина написана въ высшей степени просто и производитъ сильное впечатлѣніе на читателя. Тутъ не чувствуется ни растянутости, ни лишнихъ строкъ, ни заимствованій, ни фразъ, -- и видно, что эта картина близка душѣ поэта, она одна изъ очень немногихъ осталась непередѣлываемой и неисправляемой. Къ числу такихъ же задушевныхъ стихотвореній мы относимъ превосходныя стихотворенія Никитина: "Безталанная доля" и "Нищій". Послѣднее мы выпишемъ здѣсь:

И вечерней, и ранней порою

Много старцевъ, и вдовъ, и сиротъ,

Подъ окошками ходитъ съ сумою,

Христа ради на помощь зоветъ.

Надѣваетъ-ли сумку неволя,

Не охота-ли взяться за трудъ;--

Тяжела и горька твоя доля,

Безпріютный, оборванный людъ!

Не откажутъ тебѣ въ подаяньи,

Не умрешь ты безъ крова зимой,--

Жаль разумное Божье созданье,

Человѣка въ грязни съ сумой!

Но бѣднѣе и хуже есть нищій,

Не пойдетъ онъ просить подъ окномъ;

Цѣлый вѣкъ, изъ одежды и пищи,

Онъ работаетъ ночью и днемъ.

Спитъ въ лачужкѣ на грязной соломѣ,

Богатырь въ безъисходной бѣдѣ,

Крѣпче камня въ несносной истомѣ,

Крѣпче мѣди въ крововой нуждѣ.

Стихотвореніе это, какъ и другія выше нами названныя "Безталанная доля", Пряха", "Ѣхалъ съ ярмарки ухарь купецъ", "Портной", потомъ еще "Соха", "Ахъ, у радости быстрыя крылья", "Старый слуга", "Дѣтство веселое, дѣтскія грезы" и еще превосходное стихотвореніе "Хозяинъ", напечатанное послѣ смерти Никитина -- всѣ эти стихотворенія относятся къ лучшимъ годамъ жизни поэта, когда разсѣялся воспитывавшій его кружокъ разныхъ офицеровъ, чиновниковъ, учителей и другихъ публицистовъ и философовъ нашей казенной мѣрки и когда, на зло всему этому кружку, Никитинъ занялся книжнымъ магазиномъ, и на укоры пріятелей, что гибнетъ его геній, что онъ мало сочиняетъ стиховъ и сдѣлался кулакомъ, онъ отвѣчалъ всѣмъ: "только теперь, идя по улицѣ, я смѣло смотрю всѣмъ въ глаза, потому что знаю, что дѣлаю дѣло, а прежде что?..."

Разсматривая подробно его біографію, вы видите дѣйствительно, какъ Никитинъ постоянно чего-то искалъ и чѣмъ-то томился, какъ послѣ сценъ съ пьянымъ отцомъ и дворницкихъ занятій ему приходилось садиться за стихотвореніе для воронежской губернаторши, въ салоны которой ввели его чиновники-друзья его. Вы чувствуете, какъ томительно для Никитина шло время на литературныхъ вечерахъ у совѣтника Второва и затѣмъ у учителя словесности де-Пуле, окончившаго свою педагогическую дѣятельность публицистическими статьями въ "Виленскомъ Вѣстникѣ". Въ этомъ кружкѣ, который де-Пуле, въ своей біографіи, силится во что бы то ни стало претворить въ кружокъ, подобный кружку Грановскаго и, Станкевича, самымъ замѣтнымъ членомъ былъ Второвъ -- совѣтникъ губернскаго правленія, бывшій потомъ вице-директоромъ департамента министерства внутреннихъ дѣлъ -- по мнѣнію де-Пуле игравшій въ воронежскомъ кружкѣ такую же роль, какую игралъ Грановскій въ московскомъ. Де-Пуле самымъ серьезнымъ тономъ пишетъ о Второвѣ: "По нашему мнѣнію, имя Второва непремѣнно войдетъ въ будущую исторію нашего просвѣщенія, т. е. нашей культуры, какъ имя основателя кружка". Затѣмъ главныя лица кружка были: де-Пуле, достигшій извѣстности, какъ публицистъ западнаго края, потомъ Нордштейнъ -- членъ строительной и дорожной комиссіи, затѣмъ какой-то Придорогинъ, потомъ еще артиллерійскій офицеръ Милашевичъ, имя котораго являлось въ "Свисткѣ" въ статьѣ "Отчего иногда люди мрутъ, какъ мухи", относящейся къ блестящей дѣятельности Кокорева по постройкѣ царицынской желѣзной дороги; этотъ Милашевичъ отличился доблестными письмами къ Кокореву, какъ "смотритель за сбереженіемъ силы рабочихъ".-- Вотъ кружокъ, долженствующій, по мнѣнію де-Пуле, войти въ будущую исторію нашего просвѣщенія, и воспитавшій геній Никитина. Какъ только явился Никитинъ въ этотъ кружекъ, его познакомили съ Плотниковыми, Плотниковы познакомили его съ игуменіею воронежскаго дѣвичьяго монастыря Смарагдою, сестрою бывшаго воронежскаго губернатора, затѣмъ Никитина представили бывшей тогда губернаторшѣ Долгорукой, затѣмъ губернатору и т.д.-- Изъ біографіи де-Пуле не видно, чтобы кружокъ, кромѣ этихъ знакомствъ, чѣмъ нибудь инымъ обнаружилъ свою воспитательную дѣятельность. Литературные вечера и литературное вліяніе кружка на Никитина было крайне жалкое. Де-Пуле ничего даже и не говоритъ о тогдашней современной литературѣ, и если упоминаетъ о ней въ двухъ-трехъ мѣстахъ своей біографіи, то единственно съ цѣлію высказать свое презрѣніе къ нигилистамъ, а, дѣйствительную литературу представить въ образѣ одной "Русской Бесѣды". Этою Бесѣдою Никитинъ только я питался и довела она его до того, что, смотря на журналы того времени, т. е., журналы конца пятидесятыхъ и начала шестидесятыхъ годовъ, онъ бросалъ ихъ и восклицалъ: "Все ложь и мерзость!" Любимымъ же его чтеніемъ были "Русская Бесѣда", романы, "Православное Обозрѣніе" и т. п. Отсюда понятно, отчего произошла цѣлая масса безцѣльныхъ стихотвореній, гдѣ только мѣстами, какъ въ поэмѣ "Кулакъ", проглядываетъ въ Никитинѣ талантъ, и отчего Никитинъ такъ усердно и старательно занимался шлифовкою и передѣлкою своихъ стихотвореній. Страсть эта, конечно, пряное слѣдствіе тѣхъ же литературныхъ вечеровъ учителя словесности де-Пуле и прямыя его воспитательскія наставленія, страсть эта доходитъ у Никитина до смѣшного: онъ передѣлываетъ свои стихотворенія по нѣскольку разъ и передѣлываетъ большею частію въ такомъ родѣ:

Садится солнце. Тучь громада

Покрыта краской золотой.

Рѣка зардѣлась.-- Жаръ дневной

Смѣняетъ вечера прохлада.


(передѣлано)


День гаснетъ. Облаковъ громада

Покрыта краской золотой;

Отъ луга влажнаго струей

Плыветъ душистая прохлада.


(передѣлано)


День гаснетъ. Облаковъ громада

Покрыта краской золотой

И пурпуромъ; недавній зной

Смѣняетъ вечера прохлада

(смотр. "Кулакъ".)

Въ передѣлкѣ и въ передѣлкѣ съ приписками и вымарками цѣлыхъ куплетовъ и строкъ были почти всѣ стихотворенія Никитина; даже "Нищій" не избѣжалъ этой участи.

Подведемъ теперь итогъ вліянія великихъ Второвыхъ и деПуле съ Милашевичани, выпавшій на долю даровитаго Никитина. Читая біографію, кромѣ сообщенныхъ нами фактовъ, ясно видно, какъ Никитинъ постоянно томился, "нюнилъ," какъ выражается де-Пуле.

-Но вотъ насталъ и свѣтлый день въ жизни Никитина.. Онъ, съ помощію Второва, получилъ взаймы отъ Кокорева на основаніе въ Воронежѣ книжнаго магазина три тысячи рублей, и вотъ его письмо по этому случаю:

"Вѣрите ли, за обѣдомъ я почти ничего не ѣлъ, вечеромъ почти не могъ пить чая, -- вотъ до какой степени я былъ потрясенъ? Ура! мои друзья! прощай постоялый дворъ, прощайте пьяныя пѣсни извозчиковъ. Прощайте толки объ овсѣ и сѣнѣ! И ты старушка Маланья, будившая меня до разсвѣта вопросомъ -- вотъ въ такомъ-то или такомъ горшкѣ варить горохъ, потому что на дворъ пріѣхало вотъ столько-то извозчиковъ?-- прощай моя милая! Довольно вы всѣ унесли у меня здоровья и испортили крови! Ура, мои друзья! я плачу отъ радости, позвольте на минуту бросить перо."

"Я берусь за книжную торговлю, говоритъ Никитинъ въ письмѣ къ Кокореву,-- не въ видахъ чистой спекуляціи. У меня есть другая, болѣе благородная цѣль; знакомство публики со всѣми лучшими произведеніями русской и французской литературы, въ особенности знакомство молодежи, воспитанниковъ мѣстныхъ учебныхъ заведеній... До сихъ поръ я былъ страдательнымъ нулемъ въ средѣ моихъ согражданъ, теперь вы выводите меня на дорогу, гдѣ представляется мнѣ возможность честной и полезной дѣятельности; вы поднимаете меня, какъ гражданина, какъ человѣка!" стр. 79.

Магазинъ Основанъ, и всѣ кружки пошли къ чорту. Никитинъ повеселѣлъ, обновился, его просто не узнавали. "Ожилъ Никитинъ, пишетъ де-Пуле, и улыбнулась ему суровая судьба. Самое здоровье его очень понравилось." Тутъ Никитинъ сдѣлался дѣятельнымъ участникомъ воскресныхъ школъ, членомъ "Общества Распространителей Грамотности," принималъ горячее участіе въ основаніи въ Воронежѣ женской гимназіи; и къ этому времени, какъ мы говорили, относятся самыя лучшія его стихотворенія. Никитинъ вырвался на чисто реальную дорогу и нужно удивляться той силѣ и энергіи, съ которой онъ превозмогъ всѣ литературно-офицерскія у чиновничьи кружки, и не задохся, не влѣзъ по уши въ омутъ дѣйствительности на первыхъ же порахъ своего счастливаго генія.

О настоящемъ изданіи его стихотвореній нельзя не упомянуть, такъ какъ по своей оригинальности это вѣроятно первое изданіе въ нашей печати. Издано оно въ двухъ томахъ. Въ первому приложенъ портретъ Никитина (плохая копія съ Мюнстеровскаго изданія); ко второму его надгробный памятникъ, нарисованный отвратительно, съ какимъ-то жидомъ въ ярмолкѣ вмѣсто бюста, и какъ въ первомъ такъ и во второмъ томѣ напечатаны fac-similé Никитина. Всѣ стихотворенія напечатаны въ двухъ и трехъ экземлярахъ -- такъ "Кулакъ" въ трехъ, и занимаетъ въ первомъ томѣ половину книги, во второмъ половину и въ примѣчаніи нѣсколько страницъ мелкаго шрифта. Въ примѣчаніяхъ, при каждомъ стихотвореніи значится, когда стихотвореніе написано, гдѣ было помѣщено, въ какомъ изданіи находилось и если былъ имъ доволенъ Никитинъ, то такъ и значится, что былъ доволенъ, а если нѣтъ, то значится, что не былъ доволенъ. Біографія, составленная де-Пуле, занимаетъ полтома и эту біографію даромъ предлагаетъ даромъ будущимъ издателямъ. Намъ кажется, что будущимъ издателямъ, если понадобится только изданіе, слѣдуетъ составить біографію и по такимъ источникамъ, которыхъ де-Пуле не приводитъ, т. е. надо отыскать всю переписку Никитина, всѣ подробности его отношеній къ знаменательному литературному воронежскому кружку и очертить весь этотъ кружокъ, съ его отношеніями въ Никитину въ дѣйствительную и натуральную величину. Тогда мы, вѣроятно, узнаемъ много такого о Никитинѣ, чего не сказалъ намъ его казенный біографъ.


"Дѣло", No 7, 1883