# О вредном направлении умов военных людей и о мерах, принятых для отвращения в войсках духа вольнодумства

Павлович Константин

Николай I: личность и эпоха. Новые материалы.

СПб.: Издательство "Нестор-История", 2007.


## Константин Павлович, вел. кн.


## О вредном направлении умов военных людей и о мерах, принятых для отвращения в войсках духа вольнодумстваа. 19 мая 1821 г.


а Название документа дано Н. К. Шильдером (Л. 53).


Секретно

Копия


От Его Императорского Высочества, цесаревича начальнику Штаба Его Императорского Величества, господину генерал-адъютанту, генералу от инфантерии и кавалеру, князю Волконскому1. Варшава. 19-го мая 1820 года {Вставка рукой Н. К. Шильдера (Л. 54).}.

По случаю существующих ныне обстоятельств и вкрадывающегося духа вольнодумства, какое к отвращению сего в войсках, Высочайше вверенным начальству моему, сделано мною секретное предписание командиру Отдельного Лит[овского] корпуса ген[ерал]-л[ейтенанту] Довре2 и начальнику штаба Главного моего г[ене-рал]-л[ейтенанту] Куруте3, которое препровождаю к вашему сиятельству в копии и имею честь просить Всеподданнейше представить оную на Высочайшее Его Императорского Величества благосоизволение. Варшава. Мая 19 дня 1821 года.


Генерал-инспектор всей кавалерии Константина


а Вставка рукой Н. К. Шильдера (Л. 54).


Копия с секретного предписания, данного Его Императорским Высочеством, цесаревичем командиру Отдельного Литовского корпуса генерал-лейтенанту Довре. 19 мая 1821 года. No 35а.


а Вставка рукой Н. К. Шильдера (Л. 54).


Вашему превосходительству известны обстоятельства, возникшие в Италии4, которые угрожали нарушить спокойствие Европы и зловредные предприятия бунтовщиков к ниспровержению законных их правительств. Хотя намерения сии, благодарение Всевышнему, принятыми со стороны союзных августейших монархов мерами и силою оружия благополучно укрощены5, но таковые успехи противу распространившегося духа вольнодумства не должны нас оставить в заблуждении, что вкоренившиеся в умах зловредные правила противу силы и стечения обстоятельств принуждены были навсегда преклонить колена. Нет никакого в том сомнения, что сие не могло переменить образа их мыслей и желаний, которые остались те же самые, как и при начале их предприятий. Неудача в оных остановила их только на время, и будет крыться под пеплом, пока не представится удобных случаев и вновь возгореться может быть с большим еще ожесточением. Неудача теперешняя сделает их гораздо осторожнее, и тогда только опять явно обнаружатся замыслы, когда злонамеренные успеют привести себя в такое положение, от которого могут ожидать лучшей удачи. Тем более сего ожидать можно, что в одной только Италии восстановляется прежний порядок вещей, в других же местах как Европы, так и Америки6 успехи вольнодумцев и бунтовщиков распространяются и утверждаются до сего времени. Следовательно, из всего оного должно вывести неоспоримое заключение, что сими извергами общественного порядка будут употребляться теперь все ухищрительные меры, дабы сокровенными средствами повсеместно стараться иметь более себе приверженцев и поколебать умы их обманчивыми внушениями, могущими наиболее действовать: во-первых, на молодых людей, получивших образ воспитания последних времен, занимающихся и наполняющих себе головы чтением сочинений, хоть соблазнительных и ложных, но не менее того весьма сильно на них действующих по неумению находить истинной цены и цели в поступках; а во-вторых, на людей, которые не будут одарены здравыми понятиями о вещах, но, слепо подражая примерам, которые будут им казаться чрез ухищренные внушения на первый раз весьма соблазнительными; и, наконец, слыша повторения одного и того же, не помышляя о последствиях, вкоренять в свои слабые головы мысли и правила, которые сделаются для них привычкою до такой степени, что они совершенно осмелятся, соделаются ревностными приверженцами вольнодумства и самыми ожесточенными защитниками сих вредных и опасных для всякого благомыслящего правил.

Принимаемыми со стороны правительств мерами, главные, по-видимому, зачинщики случившихся обстоятельств Италии, хотя отыскиваются и понесут достойное наказание, но настоящие путеводители всего оного стараться будут скрыться в неизвестности, ибо сии особенной хитрости люди, действуя со всею осторожностию, выставляют на сцену других служащих, служащих только орудиями их замыслов, сами же, руководствуя едиными подстреканиями и наставлениями, остаются на счету людей благомыслящих. Таковых людей есть весьма много. Они в нынешние обстоятельства суть самые опаснейшие и без всякого сомнения будут продолжать действовать, вероятно, еще с большими напряжениями противу прежнего к приведению в исполнение начатых ими предприятий. Из самых опытов мы теперь видим, что как в Гишпании7 и Португалии8, так в Неаполе и Пьемонте сии разрушители законных властей обращают наиболее свои вредные внушения на войска, посредством коих действуют с удачею, ибо сими способами отнимают средства поставить преграду их зловредным замыслам.

Из сего рассуждения всего вероятнее должно предполагать, что сии возмутители употребят первоначальные происки ко внушениям в Штабах войск, в Квартирмейстерской части и адъютантам при гг. генералах, где употребляются ныне по большей части молодые люди с большим противу прочих образованием, занимающиеся чтением разных периодических сочинений, иностранных газет и более сведующие об обстоятельствах и распространившемся во многих местах духе вольнодумства. Они по большей части не будучи занятыми по службе столько, сколько прочие чины, имеют более свободного времени и, следовательно, более подвержены таковым соблазнам. Умышленники будут подстрекать затем прочих низших чинов, в штабах употребляемых и на коих обыкновенно лежит вся тягость трудов и работы, внушая им, что они трудятся не для себя, что труды их присваиваются другими, пожинающими за то награды, оставляя их в неизвестности. Таким образом, делая более и более недовольных, стараться будут улавливать в свои сети людей, употребляемых для производства дел и по мере в том успеха распространять далее отрасли своих замыслов и в самых войсках, и сим средством приближаться к настоящей цели своих намерений.

Мы видели пример в Корпусе войск, в коем адъютанты генерала от кавалерии Раевского9, гвардии офицеры князья Ипсилантии10 (хотя к удовольствию нашему не русского происхождения), набравшись правил вольнодумства, уехали с братом своим генералом сего же имени11 за границу, и, провозглашая вольность и свободу, произвели бунт и возмущение в Молдавии противу законного их правительства12. Сие ни к чему другому отнести можно, как к тем же самым источникам, от которых проистекают ныне в Европе беспорядки и восстания против властей законных13. С прискорбием упомяну я здесь и об известном происшествии, случившемся в нынешнее время в бывшем Лейб-гвардии Семеновском полку14, первом и отличном полку в российских войсках, происшествии, которому не было примера в России с тех пор, как существуют регулярные войска. Впоследствии открываются разные подобные сему происшествия и далее, так что нижние чины выходят из послушания к своим начальникам; что все некоторым образом приписать можно к духу до неповиновения властям относящемуся и послаблению к тому начальства. По поводу чего государь император изволил уже перевести ныне в армию двух гг. гвардейских дивизионных начальников15, а дивизии их поручить другим.

Поставя Вашему превосходительству все сии обстоятельства на вид, я по долгу, на меня Высочайше возложенному, обязываюсь предложить вам принять в теперешних обстоятельствах самые благоразумные меры, дабы описываемый дух вольнодумства не мог вкрасться в Литовском корпусе, имея бдительнейшее наблюдение на чинов штабных и на молодых офицеров, которые воспитывались в корпусах, университетах и лицеях, и кои более имеют просвещения, стараться узнавать всемерно под рукою о связях и образе их мыслей, а равным образом не будет никаких посторонних на оные вредных влияний. Если же, паче чаяния, где будет замечено противное порядку и вольнодумство, то имея таковых людей на строгом замечании, узнав в точности, не проистекло ли оное от посторонних внушений, с принятием надлежащих мер осторожности, доносить немедленно в подробности о всяком случае. О чем предписано также от меня начальнику штаба Главного моего генерал-лейтенанту Куруте.

Полностью публикуется впервые по писарской копии, отложившейся в личном фонде Н. К. Шильдера в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки: Ф. 859. К. 19. No 12. Л. 53--60. Оригинал документа хранится в Центральном государственном военно-историческом архиве: Ф. 1. Оп. 1. Д. 3456. Л. 5--5 об. Об этом же свидетельствует маргиналия Н. К. Шильдера "ВУА No 24" на первой странице рукописи (Л. 54). Документ представляет собой копию предписания, данного 19 мая 1821 г. великим князем, цесаревичем Константином Павловичем командиру Отдельного Литовского корпуса генерал-лейтенанту Ф. Ф. Довре, которая была отправлена начальнику Главного штаба князю П. М. Волконскому. Определение документа -- "записка" и его название даны Н. К. Шильдером (Л. 53).

Можно предположить, что история создания этого документа связана с запиской о тайном обществе в России М. К. Грибовского, которую Александр I получил в начале 1821 г. через графа А. X. Бенкендорфа и князя И. В. Васильчикова. В записке говорилось о конкретной деятельности Союза благоденствия (подготовке Московского съезда и совещаниях, проходивших в провинции), его структуре, целях и задачах; в ней приведены сведения о наиболее активных его членах -- М. А. Фонвизине, М. Ф. Орлове, П. X. Граббе, Н. И. Тургеневе, Ф. Н. Глинке и др. (см. об этом: Рогинский А. Б., Равдин Б. Н. Вокруг доноса Грибовского // Освободительное движение в России. Саратов, 1978. С. 90--99; Федоров В. А. Доносы на декабристов (1820--1825) // Сибирь и декабристы. Иркутск, 1988. Вып. 5. С. 130--151; Семенова А. В. Новое о доносе М. К. Грибовского на декабристов // Советские архивы. М., 1991. No 6. С. 65--71).

Александр I получил записку М. К. Грибовского после возвращения из очередной поездки по Европе, но каких-либо следов работы с ней императора не обнаружено. И хотя реакция Александра документально не подтверждена, не вызывает сомнения, что он был чрезвычайно взволнован полученной информацией, и, вероятно, поэтому отправил копию записки великому князю Константину Павловичу. Цесаревич, обеспокоенный растущим влиянием западных либеральных идей на русское общество, а главное -- на армию, изложил свои взгляды в предписании от 19 мая 1821 г. командиру Литовского корпуса, генерал-лейтенанту Ф. Ф. Довре и переслал копию этого документа начальнику Главного штаба П. М. Волконскому с просьбой представить свою записку на Высочайшее рассмотрение. Таким образом, предписание превращалось из циркулярного документа в концептуальный. В силу чего Н. К. Шильдер назвал его "запиской" Константина Павловича и опубликовал отрывок из нее в своем труде (Шильдер Н. К. Император Александр Первый: Его жизнь и царствование. СПб., 1898. Т. 4. С. 204).

В своей записке Константин, в надежде, что его услышит монарх, предупреждал, что "зловредные" планы "бунтовщиков к ниспровержению законных их правительств" даже после вооруженных мер союзных держав сохранились, "неудача <... > остановила их только на время", и их борьба "вновь возгореться может быть с большим еще ожесточением". В рамках политического мифа о деятельности "всеевропейского тайного общества" Константин Павлович подчеркивал, что "успехи вольнодумцев и бунтовщиков", нашедшие наиболее яркое отражение в Семеновской истории и в европейских революциях, имеют одни и те же "источники", и призывал "принять самые благоразумные меры, дабы дух вольнодумства не мог вкрасться в войска".

Константин Павлович (1779--1831) -- великий князь, цесаревич, второй сын императора Павла I и императрицы Марии Федоровны. Воспитывался вместе с братом Александром Павловичем под наблюдением Екатерины II. По замыслу Екатерины Великой для Константина Павловича предназначался престол предполагаемой Константинопольской империи, которая должна была быть образована после победы над турками и их изгнания из Европы. Участник Итальянского похода А. В. Суворова, "за подвиги храбрости и беспримерного мужества", проявленные в боях, по манифесту от 28 октября 1799 г. Константин был пожалован титулом цесаревича (ПСЗ I. 1799. Т. XXV. No 19170). Участвовал в войне с Наполеоном, в битве при Аустерлице (20 ноября 1805 г.) был легко ранен. Со времени аустерлицкого поражения русских войск принадлежал к сторонникам мира с Францией, т. е. к так называемой "французской партии", под влиянием которой Александр I заключил Тильзитский мирный договор с Францией (27 июня 1807 г.). В начале Отечественной войны 1812 г. Константин Павлович находился в войсках, но затем вернулся в Петербург, вследствие постоянных и резких столкновений с верховным главнокомандующим 1-й западной армией М. Б. Барклаем де Толли. В кампаниях 1812--1813 гг. цесаревич командовал гвардией и получил звание генерал-инспектора кавалерии. С образованием, согласно генерального акта Венского конгресса от 28 мая 1815 г., Царства Польского (ПСЗ I. 1815. Т. 33. No 25863) Константин Павлович назначен его наместником, главнокомандующим польской армии, т. е. по сути -- вице-королем Польши.

12 мая 1820 г. был заключен морганатический брак Константина Павловича и Иоанны Грудзинской, во многом определивший решение цесаревича отказаться от российского престола. Однако отказ не был оформлен законодательным актом, т. е. манифестом, что делало саму передачу права наследования престола от Александра I к Николаю Павловичу нелегитимной. Это привело к династическому кризису, которым воспользовались члены Северного общества.

В русской армии, особенно в гвардии, Константина Павловича любили. Он имел репутацию вспыльчивого, но доброго человека, благородного и отзывчивого по отношению к подчиненным; его храбрость была не раз проявлена в боях (Из рассказов старого лейб-гусара князя А. Н. Г. // Русский архив. 1887. No 10. С. 192--196; Дмитриев М. Главы из воспоминаний моей жизни. М., 1998. С. 236). Об этих чертах характера Константина свидетельствует и эпизод с М. С. Луниным. Известно, что после событий 14 декабря 1825 г. в столице Константин Павлович получил приказ об аресте своего адъютанта, который находился в это время в отпуске. Когда же Д. Д. Курута, обеспокоенный возможностью побега "злоумышленника", сказал об этом цесаревичу, то последний вспылил: "Я бы с Луниным не решился спать в одной комнате, но что касается побега, опасаться нечего, давши слово, он не побежит; я за то поручусь" (Лунин М. С. Письма из Сибири. М., 1988. С. 292, 479).

Поскольку за весь период междуцарствия Константин Павлович так и не прислал Николаю манифест о своем отречении от престола и не приехал в Петербург, это вызвало массу толков. В крестьянской среде слухи, спровоцированные военным выступлением 14 декабря 1825 г. в столице и бунтом Черниговского полка на юге, были связаны с надеждами на "крестьянскую свободу" и легендой о "Константине-освободителе" и привели в мае 1826 г. к массовым крестьянским выступлениям (О письме коллежского асессора Фролова "О бегстве помещичьих крестьян на Урал и толки среди них о воле": РГИА. Ф. 1409. Оп. 2. Д. 4641. Л. 1--13; Чернов С. Н. Слухи 1825--1826 годов: (Фольклор и история) // Чернов С. Н. У истоков русского освободительного движения. Саратов, 1960. С. 329--346; Чистов К. В. Русские народные социально-утопические легенды XVII--XIX вв. М., 1967; Рахматуллин М. А. 1) Крепостное крестьянство в России и движение декабристов // Вопросы истории. 1977. No 4. С. 127--151; 2) Легенда о Константине в народных толках и слухах 1825--1858 гг. // Феодализм в России. М., 1987). Долгое отсутствие Константина Павловича в Москве в торжественные дни коронации Николая I еще более усиливало народные слухи, поэтому приезд цесаревича в первопрестольную 20 августа 1826 г. был воспринят как примирение братьев (Записки Ф. Ф. Вигеля. М., 1893. Ч. 7. С. 79; Воцарение императора Николая 1-го: (Из дневника Г. И. Вилламова) // Русская старина. 1899. Т. 97. No 3. С. 668; Отрывок из записанных рассказов сенатора И. Д. Данилова о цесаревиче Константине Павловиче // Русская старина. 1870. No 3. С. 280; Дмитриев М. Главы из воспоминаний моей жизни. С. 245).

Следует признать, что Константин Павлович, несмотря на свою неуравновешенность и некоторую безалаберность, пользовался уважением обоих братьев-императоров -- Александра I и Николая I. Об этом свидетельствуют записка цесаревича, публикуемая в данном издании, и переписка Константина с Николаем I, посвященная важнейшим вопросам внутренней и внешней политики России (Переписка императора Николая Павловича с великим князем, цесаревичем Константином Павловичем. Т. 1: 1825--1829//Сб. РИО. СПб., 1910. Т. 131; Т. 2: 1830--1831//Там же. СПб., 1911. Т. 132. На фр. яз.). В своих поисках правильного решения той или иной проблемы Николай Павлович часто консультировался с братом, которому отправлялись в Варшаву подготовительные материалы различных проектов. Так, в мае 1830 г. Константину Павловичу был выслан проект дополнительного закона о состояниях и указа о дворовых людях. Этот проект был подготовлен Комитетом 6 декабря 1826 г., членами которого были М. М. Сперанский, граф В. П. Кочубей, князь А. С. Меншиков и др., и направлен на ограничение крепостничества. Великий князь двумя записками на имя Николая I от 15 и 20 июня 1830 г. изложил свои взгляды относительно основных идей полученных документов. Мысли Константина по этому поводу сводились к следующим концептуальным положениям: в России "крепостное право -- заповедное наследство", связанное с "твердостию государственного строя", поэтому все преобразования, намеченные в проектах, следует "отдать на суд времени". Обе записки были переданы императором для рассмотрения в Государственный Совет, который согласился с точкой зрения великого князя. Таким образом, реализация законов, направленных на введение существенных ограничительных мер крепостничества, прежде всего, запрета на безземельную продажу помещичьих крестьян и дворовых людей, под влиянием Константина Павловича была приостановлена (см. об этом: Андреева Т. В. Несостоявшийся прорыв: к вопросу о запрещении продажи крепостных людей без земли в начале царствования Николая I // Страницы российской истории: Проблемы, события, люди: Сб. статей в честь Бориса Васильевича Ананьича. СПб., 2003. С. 17--25).

В последние годы жизни Константин Павлович жил "затворником" в Варшаве. Во время Польского восстания в ноябре 1830 г. поляки напали на его загородный дворец Бельведер, но великий князь успел спастись и встал во главе русских войск, отведя их на границу Царства Польского. При подавлении восстания командовал резервным корпусом. Константин Павлович умер 15 июня 1831 г. под Витебском от холеры.

1. Волконский Петр Михайлович (1776--1852) -- князь, светлейший князь (с 1834), генерал от инфантерии (с 1817), генерал-фельдмаршал (с 1850). Участник событий ночи с 11 на 12 марта 1801 г., полковник Волконский в день коронации Александра I (15 сентября 1801 г.) был произведен в генерал-майоры и пожалован в генерал-адъютанты. С этого момента в течение 25-летнего царствования Александра I он был одним из наиболее близких императору лиц. В 1801--1805 гг. -- помощник начальника Военно-походной Его Императорского Величества (ЕИВ) канцелярии, во время войны с Наполеоном молодой генерал отличился под Аустерлицем (Л. Н. Толстой сделал его прототипом Андрея Болконского в романе "Война и мир"). В кампанию 1806--1807 гг. находился при Александре I. В 1809 г. командирован во Францию для ознакомления с деятельностью наполеоновского Генерального штаба. Возвратившись в Петербург, назначен генерал-квартирмейстером (1810). В начале Отечественной войны 1812 г. сопровождал императора в действующую армию, 12 декабря 1812 г. назначен начальником Главного штаба при М. И. Кутузове. За геройское участие в битве при Люцене в апреле 1813 г. был произведен в генерал-лейтенанты. В сентябре 1814 -- январе 1815 г. сопровождал Александра I на конгресс Священного союза в Вену, затем в Париж, Берлин, Лондон. После возвращения в Петербург в марте 1815 г. представил императору проект учреждения Главного штаба и 12 декабря того же года был назначен его начальником, фактически возглавлял управление русской армией вплоть до своей отставки с этого поста 25 апреля 1823 г. Все эти годы пытался противостоять влиянию на Александра I А. А. Аракчеева, но в этом столкновении с начальником военных поселений потерпел "поражение". И все же, уезжая в Таганрог, Александр I именно Волконского назначил главой Свиты Елизаветы Алексеевны. Николай I, благоволивший Волконскому еще будучи великим князем, в день своей коронации (22 августа 1826 г.) назначил его министром образованного в тот же день Министерства Императорского двора и уделов и управляющим Кабинетом ЕИВ. Возглавляя это министерство на протяжении почти всего царствования Николая I (1826--1852) и пользуясь "всею доверенностию императора", по словам М. А. Корфа, Волконский, "человек дела и практики, был далек от всякой идеологии". "Здравого ума, логики, рассудительности.., он был холоден, как воплощенный опыт" (Корф М. А. Записки. М., 2003. С. 81, 547). О П. М. Волконском см.: Биографический очерк генерал-фельдмаршала, светлейшего князя П. М. Волконского. СПб., 1914; Шилов Д. Н. "Каменный князь": Светлейший князь П. М. Волконский при дворе двух императоров // На рубеже двух эпох: 1801--1825. 1825-- 1855: Тезисы 2-й Царскосельской конференции. СПб., 1996.

2. Довре Федор Филиппович (1766--1828) -- родом из Франции, генерал от инфантерии. В 1785 г. перешел на русскую службу, в 1801 г. в чине полковника причислен к Свите ЕИВ по квартирмейстерской части, в 1805 г. участвовал в известном посольстве графа Ю. А. Го-ловкинав Китай. Участник кампании 1807 г., в 1810--1811 гг. Довре возглавлял инспекцию западных пограничных войск, за что был произведен в генерал-майоры (1811). Во время Отечественной войны 1812 г. -- начальник штаба корпуса графа П. X. Витгеншейна. Участник битв 1813 г. при Люцене, Бауцене, за что произведен в генерал-лейтенанты (1813); в 1819 г. Довре был назначен командиром Отдельного Литовского корпуса, которым в чине генерала от инфантерии (1826) командовал до 1827 г.

3. Курута Дмитрий Дмитриевич (1770--1838) -- по происхождению грек, граф, генерал от инфантерии, ближайший сподвижник и самое доверенное лицо великого князя Константина Павловича. По окончании Сухопутного кадетского корпуса в отделении для греков в 1787 г. был выпущен в столичный Гренадерский полк. В это же время состоял при Константине Павловиче для обучения цесаревича греческому языку. В 1789 г. Курута перешел в морскую службу, был зачислен мичманом флота, в 1794 г. командовал фрегатом. С восшествием на престол Александра I снова перешел в армию, был зачислен в Свиту ЕИВ по квартирмейстерской части. Участник войны с Наполеоном 1805--1807 гг., в 1809 г. назначен флигель-адъютантом великого князя Константина Павловича и командиром Отдельного Дворянского полка. Во время Отечественной войны 1812 г. и европейских походов 1813--1814 гг. геройски проявил себя в битвах при Бородине, Люцене, Лейпциге, за что был произведен в генерал-майоры (1814). После возвращения в Россию командовал 2-м Кадетским корпусом. В 1816 г. произведенный в генерал-лейтенанты, был назначен начальником Главного штаба главнокомандующего польскими войсками, Литовским корпусом и гвардейской дивизией великого князя, цесаревича Константина Павловича. В день коронации Николая I Курута был удостоен графского титула (22 августа 1826 г.). Участник подавления Польского восстания 1830 г., генерал находился при цесаревиче в момент его кончины в 1831 г.

4. Речь идет о движении карбонариев в Италии и национально-освободительных революциях в Пьемонте и Неаполе. Об этом см.: Ковальская М. И. Движение карбонариев в Италии. М., 1971.

5. Теория "всеевропейского заговора" в политической концепции правительств государств-членов Священного союза упрочилась после революций, почти одновременно вспыхнувших в Неаполе, Пьемонте, Испании, Португалии, Греции, и была развита в секретных протоколах трех конгрессов: Аахенского (1818), Троппауского (1820), Веронского (1822). Протоколы определяли право вмешательства во внутренние дела тех государств, политическая обстановка в которых могла быть квалифицирована как революционная угроза субъектам Союза (Внешняя политика России: документы и материалы. М., 1978. Т. XII. С. 591). Именно поэтому союзниками было санкционировано военное вмешательство во внутренние дела Испании и Португалии.

6. Речь идет о национально-освободительной войне в начале 1820-х гг. в португальских колониях, прежде всего в Бразилии. Вспыхнувшая под влиянием Португальской революции, война завершилась победой бразильских патриотов. 7 сентября 1822 г. регент Бразилии, сын португальского короля Жуана VI Педру, стремясь сохранить свою власть в стране, провозгласил независимость Бразильского государства, которая была признана Португалией в 1825 г.

7. Речь идет об Испанских революциях 1808--1814 гг. и 1820--1823 гг. Направленная на достижение двух целей -- изгнание французов и ликвидацию феодализма, -- первая завершилась созданием 25 сентября 1808 г. революционного правительства -- Хунты, и избранием нового короля, сына отрекшегося от престола Карла IV, Фердинанда VII. 24 сентября 1810 г. были открыты Учредительные Кортесы близ г. Кадисы, которые в 1812 г. утвердили либеральную Кадисскую конституцию. Еще в 1811 г. после сражения при Витории французские войска стали отступать из Испании, а 18 мая 1814 г. была окончательно провозглашена независимость Испании. Вторая революция началась весной 1820 г. военным восстанием расположенных под Кадисом частей Экспедиционного корпуса, который предназначался для подавления освободительного движения в колониях. В конце февраля -- начале марта 1820 г. восстание было поддержано населением испанских городов, что вынудило Фердинанда VII 9 марта 1820 г. выполнить основное требование восставших -- принести присягу Кадисской конституции. 9 июля 1820 г. возобновилась деятельность Учредительных Кортесов, декретировавших национализацию монастырских земель, запрещение Ордена иезуитов, отмену майората, уничтожение инквизиции. Летом 1820 г. в испанской деревне развернулось стихийное антифеодальное движение, направленное на уничтожение монопольных прав помещиков на землю. Однако лидеры Кортесов, желая сохранить монархию, оградить принцип частной собственности и стремясь остановить революционную волну, пошли на компромисс с Фердинандом. Уже осенью 1823 г. при военном вмешательстве объединенных войск Священного Союза в Испании была восстановлена абсолютная монархия. 1 октября 1827 г. Фердинанд VII объявил конституционные декреты лишенными законной силы.

8. Португальская революция, также направленная против феодального гнета и французского господства, началась в г. Порту 6 июня 1808 г., а уже 19 июня того же года была образована Жунта верховного правительства, которая призвала на помощь Англию. В августе 1808 г. в Португалии высадились английские войска. Наполеон дважды -- в 1809 и 1810 гг. -- пытался вернуть португальские земли, но так и не добился успеха. Для самой же Португалии изгнание французов не сделало ее независимой, поскольку страна фактически находилась под протекторатом Англии. 24 августа 1820 г. -- теперь против англичан -- восстал гарнизон г. Порту, что стало началом второго этапа португальской революции. В январе 1821 г. были созваны Учредительные Кортесы, которые приняли проект либеральной конституции, составленной по образцу Кадисской. Король Жуан VI, возвратившийся из Бразилии, был вынужден признать конституцию. Однако нерешительность и непоследовательность лидеров Кортесов привели к тому, что значительная часть принятых в 1821--1823 гг. реформаторских проектов не была реализована. Борьба же между абсолютистами и конституционалистами в Кортесах привела к гражданской войне, в которой победу одержали последние. В 1828 г. конституционным королем Португалии был провозглашен Мигел Браганский и установлена конституционная монархия.

9. Раевский Николай Николаевич, старший (1771--1829) -- генерал от кавалерии, член Государственного Совета, участник Отечественной войны, отец А. Н. Раевского и H. H. Раевского.

10. Речь идет о представителях греческого аристократического рода Ипсиланти, являвшихся на протяжении XVIII в. драгоманами Порты и господарями Валахии и Молдовы. В начале 1820 г. братья Ипсиланти стали во главе движения гетеристов -- освободителей Греции от турецкого ига. В данном контексте имеются в виду штаб-ротмистры Лейб-гвардии Гусарского и Кавалергардского полков, адъютанты H. H. Раевского-старшего князья Дмитрий Константинович Ипсиланти (1793--1832) и Николай Константинович Ипсиланти (1796-1833).

11. Имеется в виду Александр Константинович Ипсиланти (1792--1828) -- князь, участник Отечественной войны, генерал-майор русской службы, с 1816 г. адъютант Александра I. В апреле 1820 г. вступив в греческое общество "Филики Этерия" (Гетерия), он вскоре возглавил движение за освобождение Молдавии от турецкого ига. А. С. Пушкин, сочувствовавший движению гетеристов, писал о нем: "Александр Ипсиланти был лично храбр, но не имел свойств, нужных для роли вождя, за которую взялся горячо".

12. В результате Русско-турецкой войны 1806--1812 гг. по Бухарестскому миру 1812 г. территория между Днестром и Прутом, названная в 1813 г. Бесарабией, была освобождена от владычества Османской империи и присоединена к России. Однако Молдавия оставалась под властью турок. В силу чего 6 марта 1820 г. А. Ипсиланти с небольшим отрядом вступил на территорию Молдовы с целью поднять балканские народы на борьбу против турецкого ига. Однако, отказавшись от ликвидации земельных привилегии бояр, он вступил в конфликт с вождями румынских повстанцев, и был вынужден уйти из Молдавии. 19 июня 1821 г. отряд Ипсиланти был разбит турками, сам он бежал в Австрию, где был схвачен австрийскими властями и посажен в тюрьму. Только благодаря вмешательству Николая Павловича А. Ипсиланти был освобожден. Несмотря на неудачу, выступление Ипсиланти послужило толчком для начала Греческой национально-освободительной революции 1821--1829 гг., приведшей к освобождению Греции от турецкого владычества и провозглашению в 1830 г. независимости Греческого государства.

13. Версию о "всеевропейском революционном заговоре" поддерживал и сам Александр I. Получив известие о восстании греческих патриотов под руководством А. Ипсиланти, император писал 24 февраля 1821 г. из Лайбаха А. Н. Голицыну: "Нет никаких сомнений, что побуждение к этому возмущению было дано тем же самым центральным распорядительным комитетом <...> из Парижа с намерением устроить диверсию в пользу Неаполя и помешать нам разрушить одну из этих синагог Сатаны, устроенную с единственной целью: проповедовать и распространять антихристианское учение. Ипсиланти сам пишет в письме, обращенном ко мне, что принадлежит к секретному обществу, основанному для освобождения Греции. Но все эти тайные общества примыкают к парижскому центральному комитету. Революция в Пьемонте имеет ту же цель -- устроить еще один очаг, чтобы проповедовать ту же доктрину и парализовать воздействие христианских начал, исповедуемых Священным союзом" (цит. по: Николай Михайлович, вел. кн. Император Александр I. СПб., 1912. Т. 1. С. 558).

14. Речь идет о восстании Лейб-гвардии Семеновского полка 16--18 октября 1820 г., ставшем школой политического образования и воспитания русского общества и продемонстрировавшем членам тайных обществ, что единственной реальной силой в борьбе за власть является армия. См. об этом: Лапин В. В. Семеновская история. 16--18 октября 1820 г. Л., 1991.

15. Имеются в виду репрессивные действия верховной власти против отдельных участников тайного общества в России -- М. А. Фонвизина, М. Ф. Орлова, П. X. Граббе, А. Ф. Бригена, которые "за явное несоблюдение порядка военной службы" в 1817--1820 гг. были отставлены от командования воинскими подразделениями или вовсе уволены от службы.


Подготовка текста и комментарии Т. В. Андреевой