# Дневной журнал за 1826 год

В А Половцов

Николай I: личность и эпоха. Новые материалы.

СПб.: Издательство "Нестор-История", 2007.


## Половцов В. А.


## Дневной журнал за 1826 год


12-е июля. Понедельник. Выкупавшись, занимался с Пет[ькой] и Вас[ькой]1. Это утром. У должности начертил (для пробы) генеральный план Гренадерских казарм2. Чертил его, преприлежно -- два часа, и иллюминовал ровно два же часа; а 1 час употребил на купанье и занесенье письма сестрице Наталье. После обеда я уснул, разговаривал с тетенькой, ходил несколько раз в канцелярию Корпуса инж[енеров] узнать об завтрешней экзекуции. Вечером купался. Вместо спанья принялся за письмо к Алексею Андр[еевичу]3. И написал порядочно.

13-е июля. Вторник. Собравшись совсем, сходил я к Шулыгу, Мокрицкому и Татаринову4 -- никто не хотел мне сопутствовать. Итак, я отправился один на эспланаду Петропавловской крепости. Войска (2 сводных баталиона гвард[ейской] пехоты, 2 эскадрона кавалерии, один тяжелой, другой легкой и 1 сводная бригада артиллерии5) стояли уже на местах дугою. Вскоре явились за большим Павловским караулом арестанты; после прочтения приговора <о ссылке почти всех в каторжную работу или навечно, или на 20, 12 и пр. лет, а потом на поселение> над головами их ломали шпаги, скидывали офицерские сюртуки и мундиры <у иных с эполетами> и бросали на пылавший костер, в это время они стояли на коленях. Ужасное состояние! После сего6 пятерых осужденных на смерть -- повесили, на валу крепости. Это были Пестель, Рылеев, Муравьев, Бестужев-Рюмин и Каховский (в белой одежде с черными нагрудниками, а потом и колпаками7); двое предпоследних, М[уравьев] и Б[естужев], прощались между собой несколько раз, П[естель] целовался {Слово читается предположительно.} со священником8, все они крестились. Когда подмостки опустили, то П[естель] и Б[естужев] повисли -- завертелись, а Р[ылеев], М[уравьев] и К[аховский] оборвались9, однако ж и им немедленно изготовили новые веревки10. Так проходила казнь заговорщиков. Действие оной на меня было менее, чем я предполагал: сердце теснилось, а мыслей в голове не было. Возвратясь домой, я соснул, [ходил] к должности, написал письмо брату Михаилу. Возвратясь же после купанья опять домой, я опять уснул. Встал я весело, а потом мне сгрустнулось, ничем не хотелось заниматься; я позвал Ваську, занятием с ним развеселил себя, читал Нимейера11 и смотрел Пет[ькино] писанье. В 8-м часов сходил на ученье, остальное время дня провел у сестрицы Н[атальи] Маховой довольно приятно; ее муж и мораль были как обыкновенно предметами наших разговоров12.

Печатается по автографу: ОР РНБ. Ф. 601. Д. 1288. Л. 56--56 об. Полное название, вынесенное на первый лист: "Дневной журнал за 1826 год, прекрасный период моей жизни с извлечением при конце, Виктора Половцова. В С.-Петербурге". Рукопись представляет собой листы большого формата, переплетенные в тетрадь по окончании записей за 1826 г. Бумага с водяными знаками 1825 г., архивная пагинация после Л. 20 отсутствует.

Автор дневника -- Виктор Андреевич Половцов (1803--1866) происходит из псковских дворян по отцу, из эстлядских -- по матери, урожденной Гиппиус. Родители владели небольшим имением в Ораниенбауме. В. А. Половцов окончил частный пансион в Петербурге, 1,5 года учился в Горном корпусе. Брал уроки математики дополнительно к программе корпуса, в 1818 г. вступил юнкером в инженерную команду, был прикомандирован к Главному инженерному училищу без пансиона, в 1819 г. произведен в инженер-прапорщики. По выпуске из училища (1821) назначен дежурным офицером кондукторской роты, переведен в гвардию. В 1826 г. В. А. Половцов -- гвардии инженер-поручик, адъютант по инженерной части Н. Г. Сазонова -- начальника инженеров Гвардейского корпуса, чиновник инженерного департамента Военного министерства, заведующий чертежной Гвардейской казарменной комиссии. По службе занимался составлением описей гвардейских казарм, съемкой крепостей, делопроизводством различных комиссий при инженерном департаменте.

В 1827 г. В. А. Половцов был назначен преподавать в школе учебного саперного батальона, с 1827 г. по 1837 г. был преподавателем русского языка в Главном инженерном училище, в 1830--40-х гг. -- помощником инспектора классов в Павловском кадетском корпусе, участвовал в инспекциях кадетских корпусов. В 1828 г. пожалован Орденом Почетного легиона (за заслуги в подготовке чертежей для инженеров французской службы). В 1853 г. переведен в корпус лесничих. В 1860 г. вышел в отставку в чине генерал-майора, был приглашен воспитателем детей принца П. Г. Ольденбургского. Известен как автор работ по воспитанию, учебника русской грамматики. См.: ОР РНБ. Ф. 601. Д. 1258 (Автобиография В. А. Половцова); Д. 1268 (Формулярный список).

Записи в дневнике В. А. Половцов ведет аккуратно, практически ежедневно, оформляет их в тот же или на следующий день после описанных событий. Но записи эти лаконичны. До 1826 г. В. А. Половцов, скорее всего, дневников не вел, зато продолжал этот опыт до конца жизни. В его архиве сохранилось более 50 тетрадей дневников за разные годы. Впоследствии тетрадь за 1826 г. автором не раз перечитывалась, о чем свидетельствуют записи на полях 1830--1860-х гг.

Запись от 13 июля о казни декабристов сделана в тот же день вечером, в следующие дни автор больше к этому происшествию не возвращается. Дневник В. А. Половцова -- опыт самопознания, типичен для молодого человека 22-х лет, тяготеющего к "нравственным вопросам", увлекающегося воспитанием (он обучает и воспитывает двух своих малолетних слуг, Ваську и Петьку, на его попечении находится младший брат), который мечтает о семье, о воспитании детей, исправно исполняет службу, в меру честолюбив. Внешние события, исключая службу, развлечения, посещения родственников, друзей, начальников, мало занимают автора. Примечательно полное равнодушие Половцова к политике: конец одного царствования, начало другого, междуцарствие, "происшествие" 14 декабря ни разу не упомянуты. О "бунтовщиках" он упоминает, помимо приведенной записи, лишь дважды -- об аресте H. A Бестужева, известного своими "дельными проектами", и о своем намерении (неосуществленном) проситься вместе с шурином, А. А. Маховым, в сопровождение Сводного полка, отправляющегося на Кавказ: "Я просился у Геруа к должности старшего адъютанта и с Маховым провожать в Грузию бунтовщиков". Подводя итоги 1826 г., в "извлечении", помещенном в конце тетради, он перечисляет важнейшие события года, но не вспоминает при этом ни о процессе декабристов, ни об их казни. На первое место по значимости он помещает события семейной жизни: брак сестры, знакомство со своей невестой. Далее, в одном ряду -- погребение Александра I, коронация Николая I, представление герцогу Веллингтону и "поздравление Государя на пасху". Свидетельство В. А. Половцова о казни декабристов можно интерпретировать как реакцию человека ординарного, далекого от общественных вопросов на одно из самых драматичных событий своего времени. Воспользовавшись служебным положением, мемуарист из любопытства приходит на рассвете 13 июля на место экзекуции, но оказывается не подготовленным ни психологически, ни умственно к осознанию значения этого события. Его реакция спонтанная, как и запись впечатлений, это -- реакция случайного наблюдателя. Тем она и интересна.

1. Петька -- денщик В. А. Половцова, мальчик 10-ти лет; Васька -- мальчик-слуга, 8-ми лет.

2. Казармы Лейб-гвардии Гренадерского полка -- комплекс зданий, сооруженный в 1805--1807 гг. по проекту архитектора Л. Руска на Петербургской стороне, ограниченный Большой Невкой, Карповкой и Большой Вульфовой улицей.

3. Махов Алексей Андреевич -- офицер корпуса инженеров, шурин В. А. Половцова, женатый на его сестре Наталье.

4. Шульц, Мокрицкий, Татаринов -- младшие офицеры корпуса инженеров, сослуживцы А. В. Половцова. Посещение их мемуаристом с уговорами "сопутствовать" состоялось, разумеется, накануне, 12-го июля.

5. Караул Гвардейского Павловского полка под командованием капитана В. П. Польмана окружал место совершения "экзекуции", а затем сопровождал приговоренных к повешению. О командах от гвардейской кавалерии и артиллерии, назначенных Николаем I участвовать в обряде казни, свидетели не сообщают, поэтому трудно установить общее количество войск, присутствовавших при казни.

6. Между 3-мя и 4-мя часами утра закончилась процедура гражданской казни, и на Кронверк были выведены приговоренные к смерти.

7. Детали обряда казни В. А. Половцов передает точно, таким образом, его присутствие на Кронверке в момент казни не подлежит сомнению.

8. По свидетельству протоиерея П. Н. Мысловского, лютеранин Пестель попросил у него благословения перед смертью (Из записной книжки протоиерея Мысловского // Русский архив. 1905. Кн. 3. Вып. 9. С. 133).

9. Это свидетельство подтверждается большинством очевидцев (см.: Рассказ самовидца о казни, совершенной в Петербурге 1826 года 13 июля // Писатели-декабристы в воспоминаниях современников. М., 1980. Т. 1. С. 270--272). Хотя есть и версия, что сорвался не Рылеев, а Бестужев-Рюмин (см.: Рассказ полицейского // Там же. С. 260--266; Шницаер И. Г. Рассказ // Там же. С. 268), но она неосновательна. Много путаницы внесли те из свидетелей, кто наблюдал процедуру казни с лодок или с берега Малой Невы, через подзорную трубу и т. п. Всеподданнейшее донесение П. В. Голенищева-Кутузова Николаю I о совершении казни, где перечислены сорвавшиеся, также свидетельствует о точности сообщения Половцова (Красный архив. 1926. Т. 4 (17). С. 181). Оно подтверждается и рассказом начальника Кронверка Петропавловской крепости В. И. Беркопфа (Писатели-декабристы в воспоминаниях современников. Т. 1. С. 254--256). Правда, в отличие от синхронной записи Половцова, почти все другие описания представляют собой устные рассказы, зафиксированные историками в 1850--1860-х гг.

10. По другим свидетельствам, заминка с повторным повешением составила около получаса, т. к. новые веревки нашли не сразу.

11. Нимейер Август -- немецкий писатель моралистического толка.

12. Признание мемуариста, что зрелище казни, продолжавшейся более часа, не произвело на него ожидаемого эффекта, можно объяснить не столько черствостью автора, сколько тем, что он наблюдал за происходящим все же с некоторого расстояния. Между ним, стоявшим в числе зрителей, допущенных на кронверк Петропавловской крепости, и казнимыми находилась, во-первых, группа непосредственных исполнителей (палачи, конвой из полицейских чинов), во-вторых, шеренга солдат караула. Те, кто находился рядом с мучительно умиравшими людьми, фиксировал подробности их агонии, испытали подлинное потрясение. Полицейский, конвоировавший Рылеева, передает слух о болезни и смерти архитектора X. И. Гернея и полицмейстера Посникова, участвовавших в постройке виселицы и потом тяжело переживавших события 13 июля (Со слов присутствовавшего по службе при казни // Писатели-декабристы в воспоминаниях современников. Т. 1. С. 259). Н. В. Путята, вспоминая о казни десятилетия спустя, признается: "Несколько ночей сряду я не мог спокойно заснуть. Лишь только глаза мои смыкались, мне представлялась виселица и срывающиеся с нее жертвы" (Писатели-декабристы в воспоминаниях современников. Т. 1. С. 269).


Подготовка текста и комментарии Т. Н. Жуковской