# Последние часы жизни Государя Императора Николая Первого

Первый Николай

## ПОСЛѢДНІЕ ЧАСЫ ЖИЗНИ ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА НИКОЛАЯ ПЕРВАГО.


Въ Современной Хроникѣ "Отечественныхъ Записокъ" запрошлый мартъ напечатано было извѣстіе о послѣднихъ минутахъ въ Бозѣ почившаго Императора Николая Павловича. Нынѣ вышла въ свѣтъ, напечатанная съ Высочайшаго соизволенія, брошюра, подъ названіемъ: Послѣдніе часы жизни Императора Николая Перваго, заключающая въ себѣ подробности этого горестнаго событія.

Сообщаемъ читателямъ извлеченіе изъ этой брошюры, выражаясь вездѣ словами краснорѣчиваго ея автора.

Государь умиралъ какъ достойный Правнукъ Петра-Великаго и съ тѣмъ вмѣстѣ какъ достойный сынъ, достойный Членъ Церкви Христовой. Непоколебимая твердость Царя и Воина, мысль о важныхъ, иногда столь тягостныхъ обязанностяхъ Монарха, которыя Онъ свято исполнялъ впродолженіе тридцатилѣтняго почти управленія Государствомъ, наконецъ и нѣжная любовь къ ближайшему и къ великому Его семейству -- Россіи, сливались въ сіи торжественныя минуты въ одно, все превосходящее, всеобъемлющее и освящающее чувство Вѣры.

Конецъ этой драгоцѣнной жизни положила простудная болѣзнь (grippe), вначалѣ казавшаяся ничтожною, но, къ-несчастію, соединившаяся съ другими причинами разстройства, давно уже таившимися въ сложеніи лишь повидимому крѣпкомъ, а въ-самомъ-дѣлѣ потрясенномъ, даже изнуренномъ трудами необыкновенной дѣятельности, заботами и печалями, симъ общимъ удѣломъ человѣчества и, можетъ-быть, еще болѣе Трона.

Во все продолженіе минувшаго года, какъ извѣстно, отъ ближайшей прислуги нынѣ почившаго въ Бозѣ Государя, Онъ почти ежедневно чувствовалъ усиленіе разстройства здоровья и, однакожь, не переставалъ съ постояннымъ, неутомимымъ рвеніемъ заниматься дѣлами правленія, посвящая имъ всѣ дни, иногда и ночи, нерѣдко лишая Себя необходимаго отдохновенія и сна, особливо въ послѣднее время, когда Онъ устремлялъ напряженное вниманіе на приготовленіе средствъ обороны противъ многочисленныхъ враговъ, столь неожиданно-возставшихъ на Россію и Православіе. Но никто, и въ началѣ, и почти во все продолженіе сей послѣдней болѣзни Государя, не считалъ ее опасною. Онъ Самъ не думалъ того, хотя, по долгу христіанина, можетъ-быть, и по особенному расположенію ума и сердца, давно и часто помышлялъ о кончинѣ, какъ мы видимъ изъ оставленнаго Имъ духовнаго завѣщанія и хотя часто говаривалъ о жизни: и вся не долга.

18-го февраля, въ два часа ночи, лейб-медикъ, котораго покойный Государь удостоивалъ особенной довѣренности, потерявъ надежду даже на кратковременное продолженіе жизни больнаго, рѣшился объявить всю истину Самому умирающему. Лейб-медику хотѣлось при этомъ, чтобъ мысль о причащеніи Св. Таинъ сама собою родилась въ умѣ Государя и потому онъ началъ говорить Ему о своей встрѣчѣ съ духовникомъ Его Величества, хорошемъ, старомъ его знакомомъ. "Да! онъ почтенный человѣкъ и человѣкъ добрый", сказалъ Государь.-- "Когда вы съ нимъ познакомились?" -- "Въ обстоятельствахъ прискорбныхъ, отвѣчалъ докторъ, въ послѣднюю "болѣзнь Великой Княгини Александры Николаевны. Мы вчера вспоминали о семъ времени и съ Государыней Императрицей. Какъ бы "Она желала, чтобъ Вы дозволили Ей помолиться у Вашей постели "вмѣстѣ съ духовникомъ Вашимъ, о скорѣйшемъ возвращеніи Вамъ "здоровья". Въ эту минуту Государь вдругъ все понялъ. Онъ устремилъ на медика выразительный, по ясный взоръ, и обыкновеннымъ своимъ голосомъ сдѣлалъ.какъ-бы простой вопросъ: "Скажите, что же? умираю ли Я?" На сихъ послѣднихъ словахъ Онъ еще возвысилъ голосъ. Долго медикъ не въ-состояніи былъ отвѣчать. Наконецъ, съ трепетомъ сердца, почти задыхаясь отъ удерживаемыхъ имъ слезъ, онъ произнесъ страшное слово. Спокойствіе было на лицѣ и въ душѣ Государя. Докторъ держалъ Его руку; ни одна жилка въ ней не дрогнула, ни на одинъ ударъ не ускорилось біеніе пульса. Въ первый разъ съ самаго начала болѣзни Ему представилась мысль о неизбѣжной близкой кончинѣ и уже въ свѣтлыхъ, тихихъ взорахъ Его изображалось состояніе души, свергающей съ себя все бремя печалей, заботъ, суетъ земнаго міра. Не было и вида какого-либо усилія въ бореніи съ привязанностью къ жизни. Прошло пять или шесть минутъ въ безмолвіи. Государь поднялъ глаза вверхъ, какъ-будто къ небу, и потомъ столь же спокойно, съ такою же простотою сдѣлалъ еще нѣсколько вопросовъ. "Что вы нашли во Мнѣ сво"имъ стеотоскопомъ -- каверны?" -- "Нѣтъ, отвѣчалъ лейб-медикъ: "но начало паралича въ лёгкихъ".-- "II у васъ достало духу такъ "рѣшительно объявить Мнѣ Мой смертный приговоръ?" -- "Государь, "я имѣлъ многія къ тому причины. Первая и главная есть та, что "я симъ исполняю данное Вамъ обѣщаніе. За полтора предъ симъ "года, Выговорили мнѣ: "Требую, чтобы вы сказали Мнѣ всю правду и во-время, когда представится надобность". Поблагодаривъ доктора, Государь сказалъ ему: "Позовите старшаго Моего Сына". Когда лейб-медикъ исполнилъ сіе порученіе, Государь также обыкновеннымъ Своимъ голосомъ прибавилъ: "Не забудьте послать за другими дѣтьми Моими, за сыномъ Константиномъ; но поберегите "Императрицу". Онъ Самъ объявилъ о близкой Своей кончинѣ нѣжно-любимому Сыну, и боясь испугать Императрицу, прибавилъ: "Надѣюсь, что Ты ничего не сказалъ и не скажешь Матушкѣ".

По принятіи Св. Таинъ, нашъ Кесарь обратился на нѣсколько мгновеній къ дѣламъ земнаго Своего царства: приказалъ дать знать по телеграфу въ Москву, Варшаву, Кіевъ, что Императоръ умираетъ, какъ-будто говоря уже не отъ Своего Имени, и прибавилъ: прощается съ Москвою. Послѣ нѣсколькихъ распоряженій о погребеніи, началось трогательное прощаніе умирающаго съ Семействомъ Его. Къ смертному Его одру стеклись всѣ находившіеся въ С.-Петербургѣ Члены Царственнаго Дома, даже младенцы, дѣти дѣтей Его. Онъ хотѣлъ въ послѣдній разъ благословить всѣхъ, и отсутствующихъ: никто не былъ забытъ Имъ; всякому сказалъ Онъ одно изъ тѣхъ словъ, которыя впечатлѣваются въ сердце навѣки. Будущему Наслѣднику Престола Онъ говорилъ: "Служи Россіи". Младшаго Великаго Князя Алексѣя Александровича принесли позднѣе другихъ; онъ былъ блѣденъ отъ испуга; но и его скоро успокоилъ Своими отеческими ласками Тотъ, Который въ сіи торжественные часы былъ все для всѣхъ. Онъ какъ-будто примѣнялся ко всѣмъ различнымъ возрастамъ; даже шутилъ съ дѣтьми Великой Княгини Маріи Николаевны, называя ихъ полуименами, но внушая также имъ, чтобы они служили Россіи. Когда вошла Великая Княгиня Елена Павловна, Онъ съ неизмѣняющимся видомъ яснаго спокойствія сказалъ Ей, какъ-будто при обыкновенномъ посѣщеніи: "благодарю" и потомъ, можетъ-быть, воспоминая о потерянномъ Ею Супругѣ, прибавилъ: "Теперь и Мнѣ пришло время. Скажите Мой сердечный поклонъ Катѣ (Великой Княгинѣ Екатеринѣ Михаиловнѣ), Ей и Ему "(Герцогу Георгію Мекленбург-Стрелицкому), Имъ обоимъ". Если не самыя слова, то духъ послѣдней Вечери Христовой былъ въ сей послѣдней бесѣдѣ Государя съ Его милыми ближними.

Государь продолжалъ жить еще нѣсколько часовъ. Пріѣхалъ курьеръ изъ арміи съ извѣстіями и письмами отъ Великихъ Князей Николая и Михаила Николаевичей. "Здоровы ли Они?" спросилъ Императоръ: -- "все прочее теперь не касается Меня. Я весь въ Богѣ". Благословивъ Супругу, Дѣтей и Внуковъ, Государь призвалъ бывшихъ во дворцѣ: генерал-адъютанта графа Орлова и министровъ Двора и военнаго, благодарилъ ихъ за службу и поручилъ Наслѣднику Своему благодарить отъ Его Имени всѣхъ другихъ министровъ, гвардію, армію, флотъ и въ-особенности геройскихъ защитниковъ Севастополя. Онъ не забылъ и ближнюю прислугу Свою и посѣдѣвшихъ подъ оружіемъ дворцовыхъ гренадеровъ; всѣхъ благословилъ, всякому сказалъ нѣсколько ласковыхъ словъ. Потомъ съ улыбкой спросилъ доктора: "Скоро ли вы дадите Мнѣ отставку?.. Скоро ли все "будетъ кончено?" -- "Не такъ еще скоро", отвѣчалъ медикъ.-- "Не лишусь ли Я памяти?" -- "Надѣюсь, Ваше Величество, что все "будетъ тихо и спокойно".

Государь оставилъ послѣ себя завѣщательный актъ, написанный Имъ въ 1844 году отъ начала до конца собственною рукою.

Освятивъ, по обычаю христіанскому, начало сего акта именемъ Божіимъ: Отца и Сына и Святаго Духа, Государь продолжаетъ:

"Въ 1831 году, іюня 21-го, при самомъ развитіи холеры напи"салъ Я наскоро послѣднія Мои желанія. Милосердому Богу угодно "было не только сохранить жизнь всему Нашему тогда семейству, но, "по благодати Божіей, Оно съ-тѣхъ-поръ получило значительное пристращеніе. Счастливыя сіи событія измѣнить должны отчасти первыя "Мои намѣренія; почему нужнымъ считаю постановить слѣдующее, "какъ изреченіе послѣднихъ Моихъ желаній".

Статья 1-я завѣщательнаго акта посвящена вполнѣ Той, Которая во всю жизнь нынѣ почившаго въ Бозѣ Императора, занимала первое мѣсто въ Его сердцѣ, послѣ чувства монаршихъ къ Россіи обязанностей. Означивъ недвижимыя имѣнія разнаго рода, дворцы, дачи, мызы и деревни, составляющіе личную собственность Государыни Императрицы Александры Ѳеодоровны, Онъ прибавляетъ: "Желаю однако, чтобъ женѣ Моей предоставлено было пользоваться покоями Ея въ Зимнемъ Дворцѣ, на Елагиномъ Острову и въ Новомъ Дворцѣ въ Царскомъ Селѣ".

"Завѣщаю всѣмъ дѣтямъ и внучатамъ Моимъ любить и чтить Ихъ Родительницу и пещись объ ея успокоеніи; предупреждать Ея желанія и стараться утѣшать Ея старость нѣжною ихъ попечительностію. Никогда и ничего важнаго во всю ихъ жизнь не предпринимать, не испрося предварительно Ея совѣта и материнскаго благословенія.

"Младшимъ моимъ сыновьямъ быть до совершеннолѣтія въ полной Ея зависимости".

Въ статьяхъ 2, 3, 4, и 6-й, упомянувъ, что подаренный Ему Императоромъ Александромъ Первымъ Николаевскій (Аничковъ) Дворецъ съ домами и мѣстами, а равно и оставленное Императрицею Маріею Ѳеодоровною гатчинское имѣніе, на основаніяхъ и условіяхъ въ Ея духовной постановленныхъ, должны принадлежать Наслѣднику Престола, Котораго Онъ, по вдохновенію отеческаго предчувствія и какъ-будто уже считая Себя вышедшимъ изъ здѣшняго міра, вездѣ называетъ Императоромъ, Государь предназначаетъ Ему и Собственный Свой въ Царскомъ Селѣ арсеналъ, а Великому Князю Константину Николаевичу всѣ морскія модели, телескопы и рупора, медальный кабинетъ и собственную Свою библіотеку въ Аничковомъ Дворцѣ.

Статьи 5, 7 и 8-я заключаютъ въ себѣ распредѣленіе оставленнаго Императрицею Маріею Ѳеодоровною особаго капитала между Великими Князьями: Константиномъ, Николаемъ и Михаиломъ Николаевичами, съ означеніемъ сдѣланнаго изъ частей ихъ употребленія, покупкою Стрѣлнискаго имѣнія для Великаго Князя Константина Николаевича, мызы Знаменской для Великаго Князя Николая Николаевича и Малой Знаменской для Великаго Князя Михаила Николаевича.

Въ статьѣ 7-й, говоря о мызѣ, принадлежащей Великому Князю Николаю Николаевичу и находящейся въ пожизненномъ владѣніи Государыни Императрицы Александры Ѳеодоровны, Государь прибавляетъ: "отъ жены Моей зависѣть будетъ, когда дачу угодно будетъ предоставить въ пользу Моего Сына; Я бы желалъ, чтобы сіе послѣдовало тогда, когда вступитъ Онъ въ бракъ".

Не забывая ничего, Императоръ предоставляетъ Великимъ Князьямъ, Сыновьямъ Своимъ раздѣлить собственную конюшню Его по-ровну и по жеребью (ст. 9).

Но и посреди сихъ семейныхъ, можно сказать, хозяйственныхъ распоряженій, мы встрѣчаемъ движенія, и какъ-бы порывы чувства попечительной, нѣжной внимательности Государя и къ бѣднымъ, получавшимъ отъ Него пособія, и къ ближней комнатной прислугѣ Его, и къ жившимъ у Него старикамъ-инвалидамъ. Сказавъ въ статьѣ 11-й, что весь наличный Его капиталъ подъ разными наименованіями, хранимый въ вѣдѣніи Собственной Его Величества Конторы, доложенъ быть раздѣленъ поровну между тремя Великими Княгинями Маріею, Ольгою и Александрою Николаевнами, Онъ тотчасъ присовокупляетъ: "Но какъ на проценты сего капитала платились многіе пенсіоны, то прошу таковые принять на Государственное Казначейство или на Кабинетъ, какъ Императору угодно будетъ"; въ слѣдующей, 12-й статьѣ: "Желаю, чтобы всей Моей комнатной прислугѣ, вѣрно и усердно Мнѣ служившей, обращены были ихъ содержанія въ пенсіоны. Къ сей же прислугѣ причитаю лейб-рейткнехтовъ и кучера Моего Якова".

Статья 14-я особенно-замѣчательна трогательнымъ выраженіемъ чувства долговременной дружбы. Императоръ говоритъ о товарищахъ первыхъ лѣтъ своихъ языкомъ сердца, и въ словахъ его какъ-будто исчезаетъ всякое разстояніе между Государемъ и подданными.-- "Съ моего дѣтства два лица были мнѣ друзьями и товарищами; дружба ихъ ко мнѣ никогда не измѣнялась. Генералъ-адъютанта Адлерберга любилъ я какъ роднаго брата и надѣюсь по конецъ жизни имѣть въ немъ неизмѣннаго и правдиваго друга. Сестра его Юлія Ѳедоровна Баранова воспитала трехъ моихъ дочерей какъ добрая "и рачительная родная. Обоимъ имъ прошу назначить въ мою память пенсіоны, сверхъ получаемыхъ, по 15 т. руб. сер. Въ послѣдній разъ благодарю ихъ за братскую любовь".

Въ слѣдующихъ статьяхъ (16 и 17), Государь, изъявляя благоволеніе и признательность всѣмъ бывшимъ при воспитаніи Великихъ Князей и Великихъ Княгинь дѣтей его, завѣщая любить и уважать ихъ и предоставляя Наслѣднику Престола упрочить ихъ благосостояніе, благодаритъ и бывшаго въ то время духовникомъ Его, отца Музовскаго и лейбъ-медиковъ: Арендта, Маркуса, Мандта и Рейнгольта, за ихъ труды и попеченіе, "благодаритъ душевно",-- таковы собственныя слова Его Императорскаго Величества, тѣхъ, которые имѣли счастіе служить Ему и быть къ нему болѣе или менѣе близкими по своему званію и Его довѣренности.

За симъ Онъ обращается снова къ Членамъ Августѣйшаго семейства Своего и къ другимъ близкимъ къ Нему по крови или союзомъ брачнымъ, благодаря за дружбу Родственниковъ и Свойственниковъ Своихъ и Государыни Императрицы (ст. 28, 29 и 30). О старшей сестрѣ Своей Великой Княгинѣ Маріи Павловнѣ Онъ говоритъ: "Я "питалъ къ Ней съ дѣтства особую привязанность за всегдашнія ея ко Мнѣ милости, позднѣе Ея дружба для Меня сдѣлалась еще драгоцѣннѣе, и ни къ кому на свѣтѣ не имѣлъ Я толикаго довѣрія; Я чтилъ ее какъ мать, и ей исповѣдывалъ всю истину изъ глубины моей души. Здѣсь, въ послѣдній разъ повторяю Ей Мою душевную благодарность за отрадныя минуты, которыя проводилъ въ Ея бесѣдѣ", а о Великомъ Князѣ Михаилѣ Павловичѣ, Который предназначался Имъ въ семъ завѣщаніи душеприкащикомъ Его вмѣстѣ съ царствующимъ Императоромъ и съ генерал-адъютантами княземъ Волконскимъ и графомъ Адлербергомъ, Государю и всему семейству Моему завѣщаю любить и уважать брата Моего и вѣрнаго друга Михаила Павловича; Онъ имъ живой примѣръ, какъ имъ брату служить должно. При семъ случаѣ душевно благодарю Михаила Павловича за Его братскую любовь и всегдашнія услуги; прошу Его не оставлять добрыми совѣтами Моихъ дѣтей, которыхъ поручаю Его благо расположенію".

Онъ также завѣщаетъ, или, по слову Его, заклинаетъ дѣтей и "внуковъ" любить и чтить своего Государя отъ всей души, служить "Ему вѣрно, неутомимо, безропотно, до послѣдней капли крови, до послѣдняго издыханія, и помнить, что Имъ надлежитъ быть примѣромъ другимъ, какъ служить должно вѣрноподданнымъ, изъ которыхъ Они первые" (ст. 26).

"Я увѣренъ, продолжаетъ Государь (ст. 27), что сынъ Мой Александръ Николаевичъ будетъ всегда почтительнымъ, нѣжнымъ сыомъ, какимъ всегда умѣлъ быть съ Нами: долгъ этотъ еще священнѣе, съ-тѣхъ-поръ когда Мать Его одна! Въ его любви и нѣжной привязанности, также и всѣхъ дѣтей и внучатъ, Она должна обрѣсти утѣшеніе въ Своемъ одиночествѣ. Въ обхожденіи съ братьями "своими, сынъ Мой долженъ умѣть соединять снисходительность къ ихъ молодости съ необходимою твердостію какъ Отецъ Семейства, и никогда не терпѣть ни семейныхъ ссоръ, ничего либо могущаго быть вреднымъ пользѣ службы, тѣмъ паче Государства, а въ подобныхъ случаяхъ, отъ чего Боже насъ сохрани, помнить наистрожайше, что Онъ Государь, а всѣ прочіе Члены семейства -- подданные".

"Я умираю (ст. 33) съ благодарнымъ сердцемъ за все благо, которымъ Богу угодно было въ семъ преходящемъ мірѣ Меня наградить, съ пламенной любовію къ нашей славной Россіи, которой служилъ по крайнему Моему разумѣнію вѣрой и правдой; жалѣю, что не могъ произвести того добра, котораго столь искренно желалъ. Сынъ Мой Меня замѣнитъ. Буду молить Бога, да благословитъ Его на тяжкое поприще, на которое вступаетъ, и сподобитъ Его утвердить Россію на твердомъ основаніи страха Божія, давъ ей довершить внутреннее ея устройство, и отдаля всякую опасность извнѣ.-- На тя Господи уповахомъ; да не постыдимся во вѣки.

"Прошу (ст. 34-я и послѣдняя) всѣхъ Меня любившихъ молиться объ успокоеніи души Моей, которую отдаю Милосердому Богу, съ твердой надеждой на Его Благость и предаваясь съ покорностію Его волѣ.-- Аминь.

Въ отдѣльной при завѣщаніи запискѣ, послѣ распоряженій о нѣкоторыхъ соединенныхъ съ особенными воспоминаніями иконахъ, Государь назначаетъ Членамъ Своего Августѣйшаго Дома и разнымъ частнымъ лицамъ, въ томъ числѣ и комнатнымъ Своимъ служителямъ, подарки изъ принадлежавшихъ Ему вещей. Почти всѣ они маловажны по цѣнѣ. Онъ зналъ какъ сіи вещи, несмотря на ихъ большее или или меньшее внутреннее достоинство, будутъ драгоцѣнны для тѣхъ, кои получатъ ихъ, такъ сказать, еще изъ рукъ Государя, хотя и послѣ кончины Его. Въ заключеніе сей записки Онъ проситъ настоятельно велѣть устроитъ Его похороны какъ можно проще и сократить время траура, изъявляя съ тѣмъ вмѣстѣ желаніе "быть похороненнымъ за Батюшкою у стѣны, такъ, чтобы осталось мѣсто для жены подлѣ Меня".

Сверхъ сего, къ завѣщанію, или, по выраженію Государя, къ изъявленію Его послѣднихъ желаній, приложена особая, составленная уже въ 1845 году, 3-го марта, статья.

Выписываемъ ее отъ начала до конца:

"29-го іюня 1844 года Богу угодно было отозвать къ Себѣ любезнѣйшую дочь Нашу Александру. Смиряясь предъ неисповѣдимой волей, Мы не ропща сносимъ жестокій сей ударъ; съ твердымъ упованіемъ, что ежели такъ сбылось по волѣ Его, то сбылось къ лучшему. и что Ей при Создателѣ Ея отраднѣе чѣмъ здѣсь въ суетахъ жизни",

"Молимъ Господа, да сохранитъ Намъ другихъ Намъ милыхъ".

"Назначавшійся ІІ-ю статьею къ дѣлежу между трехъ Моихъ Дочерей наличный собственный капиталъ, раздѣлить нынѣ Дочерямъ Моимъ -- Маріи и Ольгѣ поровну".

"Вещи, предназначавшіяся Дочери Моей Александрѣ, оставляю Сыну Александру къ распредѣленію по Его усмотрѣнію.-- Медальонъ и печать, которыя покойная Дочь Мнѣ подарила на одрѣ смерти, завѣщаю женѣ Моей, а послѣ Ея, Сыну Александру".

"Портретъ Дочери Александры, что у Меня на столѣ, госпиталю, строющемуся въ Ея память".


"Отечественныя Записки", No 5, 1855