# Император Николай I и папа Григорий XVI

Первый Николай

## Императоръ Николай I и папа Григорій XVI


Австрійскій историкъ фонъ-Гельфертъ недавно выпустилъ въ свѣтъ свой новый трудъ: "Григорій XVI и Пій IX. Конецъ и начало ихъ папства (октябрь 1845--ноябрь 1846 гг.)". Книга основана на обстоятельномъ изученіи богатаго архивнаго матеріала. Между прочимъ Гельферту удалось воспользоваться бумагами всемогущаго и всезнающаго австрійскаго канцлера, князя Меттерниха, такъ что передъ публикой теперь впервые является рядъ интересныхъ фактовъ, до сихъ паръ остававшихся недоступными для изслѣдователей, и книга Гельферта благодаря тому пріобрѣтаетъ выдающійся интересъ. Для насъ, русскихъ, особенно любопытенъ одинъ ея эпизодъ -- личное свиданіе императора Николая I съ папою Григоріемъ XVI, состоявшееся въ Римѣ 13 декабря 1845 года. Но прежде чѣмъ приступить къ изложенію этого эпизода по книгѣ Гельферта, мы считаемъ необходимымъ замѣтить, что авторъ -- ревностный католикъ, и потому въ данномъ случаѣ не совсѣмъ безпристрастенъ: разговоръ православнаго императора съ католическимъ первосвященникомъ онъ передаетъ такъ, что читатель получаетъ впечатлѣніе далеко не въ пользу перваго. По Гельферту выходитъ, будто Николай I былъ совершенно смущенъ и сконфуженъ рѣчами папы, который, наоборотъ, держался передъ своимъ высокимъ собесѣдникомъ величественно и независимо. Конечно, всякій, кто знаетъ характеръ императора, пойметъ, что совсѣмъ не въ его натурѣ было склонять голову передъ кѣмъ бы то ни было. Впрочемъ, тенденція Гельферта нашла уже возражателя даже среди нѣмцевъ. Одинъ изъ дипломатовъ, бывшій въ Гимѣ въ одно время съ императоромъ Николаемъ, напечаталъ свои личныя воспоминанія объ этомъ фактѣ, которыя показываютъ ошибочность постановки дѣла у австрійскаго ученаго. Въ виду этого мы сначала остановимся на изложеніи Гельферта, а потомъ вкратцѣ сообщимъ и разсказъ его оппонента.

Извѣстно, что Александра Ѳеодоровна, супруга Николая Павловича, была весьма слабаго здоровья и неоднократно ѣздила лечиться заграницу. Осенью 1845 года супругъ проводилъ ее въ Палермо, а затѣмъ, подъ именемъ графа Романова, отправился въ обратный путь. Пробывъ недолго въ Неаполѣ, царь 13 декабря рано утромъ пріѣхалъ въ Римъ и остановился въ палаццо Джустиніани. Въ то время въ Италіи начиналось уже революціонное броженіе, и отъ времени до времени происходили открытыя вспышки народныхъ возстаній, которыя впослѣдствіи привели къ объединенію Италіи. Такъ, 23 сентября 1845 года произошелъ бунтъ въ Римини, скоро подавленный, но главари и зачинщики движенія успѣли ускользнуть изъ рукъ властей и бѣжали въ Тоскану, гдѣ великогерцогское правительство оказало имъ защиту и такимъ образомъ подчеркнуло свою солидарность съ безпокойными элементами Аппенинскаго полуострова. Какъ горячій поборникъ легитимизма, Николай Павловичъ еще въ Неаполѣ выразилъ свое неодобреніе образу дѣйствій тосканскаго герцога и тѣмъ самымъ долженъ былъ бы стяжать симпатіи итальянскихъ правительствъ. Тѣмъ не менѣе въ Италіи къ нему отнеслись довольно холодно, а папа особенно. У Григорія XVI были свои причины негодовать на русскаго императора, подъ скипетромъ котораго находилось семь милліоновъ католиковъ, по преимуществу поляковъ. Такъ какъ католическое духовенство въ Польшѣ постоянно служило политическимъ цѣлямъ и раздувало пламя вражды поляковъ къ русскимъ, то наше правительство, стремясь подавить сѣмена бунта, упорно державшіяся въ Царствѣ Польскомъ, естественно должна было принять рядъ репрессивныхъ мѣръ и противъ ксендзовъ, и католическихъ монаховъ. Всѣ протесты папы оставались тщетными, такъ какъ Николай Павловичъ не могъ удовлетворить римскую курію, не подвергая опасности самые насущные интересы своего государства. Однако, Григорій XVI надѣялся добиться своего при личномъ свиданіи съ императоромъ и заявлялъ, что въ посѣщеніи царя видитъ Перстъ Божій.

Съ своей стороны, и императоръ Николай имѣлъ дѣло къ папѣ. Стремясь ослабить у русскаго католическаго духовенства его польско-національный характеръ, государь задумалъ рядъ мѣръ, которыя, однако, трудно было осуществить, не заручившись согласіемъ папы. А папа, упорно отказывался дать свое благословеніе начинаніямъ русскаго царя, такъ что Николай Павловичъ долженъ былъ испытать рѣшительную мѣру -- поговорить съ папою лично. Проекты его заключались въ слѣдующемъ. Онъ хотѣлъ перенести резиденцію католическаго митрополита изъ Могилева въ Петербургъ, гдѣ удобнѣе было бы контролировать его дѣйствія и легче вліять на управленіе котолическимъ духовенствомъ. Съ той же цѣлью желалъ онъ перевести въ столицу и Виленскую католическую духовную академію.

Императора приняли въ Римѣ вѣжливо, но съ большою сдержанностью. Вскорѣ послѣ его пріѣзда государственный секретарь, кардиналъ Ламбрускини, получилъ у него аудіенцію, которая длилась полтора часа, а потомъ еще переговаривался съ нашимъ канцлеромъ, графомъ Нессельроде. И императоръ, и канцлеръ послѣ разговоровъ съ кардиналомъ ясно увидѣли, что мало надежды привлечь на свою сторону римскую курію. Около половины двѣнадцатаго въ тотъ же день Николай I, въ сопровожденіи своего посланника при папѣ, Бутенева, пріѣхалъ въ Ватиканъ, гдѣ его привѣтствовали съ обычными почестями, а затѣмъ провели въ покои Григорія XVI. Императоръ не любилъ католическаго духовенства и не считалъ нужнымъ скрывать свое отношеніе къ людямъ, толпившимся въ покояхъ папы. Онъ шелъ, гордо поднявъ голову и твердо шагая военной походкой. Никого изъ кардиналовъ онъ не удостоилъ ласковаго слова или даже взгляда. Выраженіе его лица было самое рѣшительное, и придворные папы ясно читатели на немъ, что отъ этого человѣка не добьешься никакихъ послабленій. "Очевидно,-- замѣчаетъ кардиналъ Виземанъ въ своихъ воспоминаніяхъ,-- ему совершенно чужда была мысль, что какое бы то ни было человѣческое существо можетъ ему противорѣчить или заставить его уклониться съ разъ принятаго пути". Такъ вошелъ императоръ въ большой залъ передъ покоями папы. Тутъ встрѣтилъ его самъ Григорій съ ласковыми словами:

-- Добро пожаловать, государь. Я очень радъ видѣть васъ. Какъ вы путешествовали? Какъ ваше здоровье теперь?

На ласковыя рѣчи и Николай отвѣчалъ радушнымъ, непринужденнымъ тономъ; онъ взялъ руку папы и почтительно поцѣловалъ ее. Григорій провелъ гостя въ свой кабинетъ, и тутъ они сѣли -- красивый пятидесятилѣтній мужчина атлетическаго тѣлосложенія и старикъ восьмидесяти одного года, но съ живыми взорами и съ живой рѣчью. Папа говорилъ по итальянски, царь -- по французски, а когда оказывалось нужнымъ, то кардиналъ Актонъ служилъ толмачемъ. Приготовляясь къ этому разговору, папа запасся бумагами съ свѣдѣніями о положеніи католиковъ въ Россіи; справки были наведены кардиналомъ Меццофанти и іезуитомъ Рилле, которые не поскупились наложить краски погуще. Послѣ обычнаго обмѣна любезностями Григорій повернулъ разговоръ на предметъ, интересовавшій обоихъ собесѣдниковъ.

-- Я увѣренъ,-- заговорилъ онъ,-- что ваше величество любитъ откровенность и лойяльность, и потому думаю безъ всякихъ околичностей и недомолвокъ высказать вамъ все, что лежитъ у меня на сердцѣ.

-- Это мое самое задушевное желаніе,-- былъ отвѣтъ.

Тогда папа продолжалъ кроткимъ, но полнымъ достоинства тономъ:

-- Я вижу Перстъ Божественнаго Провидѣнія въ томъ, что ко мнѣ явился лично такой великій и могущественный монархъ. Теперь я могу открыть вашему величеству глаза на многія притѣсненія, коими подчиненныя вамъ власти препятствуютъ душевному спасенію значительнаго количества вашихъ подданныхъ, могу довести до вашего слуха истину, которая иначе не дошла бы до престола. Ваше величество,-- продолжалъ Григорій съ особеннымъ удареніемъ,-- могли убѣдиться по всѣмъ инструкціямъ, идущимъ изъ Рима, что епископамъ и мірянамъ при каждомъ удобномъ случаѣ внушается воздавать кесарево кесареви...

-- Я знаю, что ваше святѣйшество уважаетъ это правило,-- подтвердилъ Николай.

-- Но съ другой стороны приличествуетъ, чтобы государи воздавали Божіе Богови...

-- И въ этомъ пунктѣ мы вполнѣ сходимся съ вами.

-- Однако, я съ горечью долженъ замѣтить, что среди законовъ, дѣйствующихъ въ имперіи вашего величества, есть такіе, которые несогласны съ духомъ истинной монархіи и совращаютъ съ истиннаго пути, насилуютъ совѣсть вѣрующихъ...

-- Ваше святѣйшество, не слѣдуетъ давать вѣру всему, что говорятъ люди,-- возразилъ съ живостью Николай.

Тогда Григорій вынулъ изъ подъ сутаны приготовленныя заранѣе бумаги, развернулъ ихъ передъ царемъ и попросилъ обратить на нихъ вниманіе. Императору не понравился этотъ подготовленный эффектъ, и онъ сразу измѣнилъ прежній радушный тонъ. Довольно сухо, но все же неизмѣнно вѣжливо онъ обѣщалъ папѣ произвести тщательное разслѣдованіе.

-- Ваше святѣйшество можете быть увѣреннымъ, что, если ваши свѣдѣнія въ самомъ дѣлѣ справедливы, то будутъ приняты надлежащія мѣры. Я готовъ сдѣлать все, что въ предѣлахъ моей власти. Однако, существуютъ законы, которые такъ тѣсно связаны съ основными узаконеніями моего государства, что я не могу передѣлать первые, не становясь въ противорѣчіе со вторыми.

-- Всякіе законы,-- возразилъ папа,-- могутъ быть измѣнены тѣмъ же путемъ, какимъ были установлены. Императорскіе законы можетъ отмѣнить императоръ. Не таковы узаконенія церковныя: они божественнаго происхожденія, ихъ смыслъ искажаемъ быть не можетъ, а по требованію ихъ я, какъ видимый глава церкви, долженъ поднять свой голосъ въ защиту истины.

Точка зрѣнія папы выяснялась такимъ образомъ вполнѣ: онъ требовалъ уступокъ по всѣмъ пунктамъ, а самъ не хотѣлъ ничего уступать. Онъ не хотѣлъ ничего знать о законахъ великой славянской націи и на вопросы внутренней русской политики смотрѣлъ исключительно съ точки зрѣнія выгодъ католической церкви. При такихъ условіяхъ, разумѣется, никакого соглашенія и воспослѣдовать не могло. Однако, Николай Павловичъ не хотѣлъ рѣзко обрывать переговоровъ и попробовалъ еще разъ убѣдить папу въ неосновательности его притязаній.

-- Надѣюсь,-- заговорилъ онъ,-- ваше святѣйшество позволитъ мнѣ сдѣлать нѣкоторыя возраженія. Въ Россіи надо различать три разряда католиковъ: католики, проживающіе въ собственной Россіи, католики литовскихъ провинцій и католики Царства Польскаго. Отношенія къ первымъ поставлены на такую почву, противъ которой и вы не станете протестовать. Хуже стоитъ дѣло въ Литвѣ и еще хуже въ Польшѣ, гдѣ религія служитъ только маской, за которой скрываются революціонныя вожделѣнія, гдѣ само духовенство болѣе занято земными дѣлами, чѣмъ духовными.

-- Если у польскаго духовенства,-- возразилъ папа,-- есть нѣкоторые недостатки, то это зависитъ отъ того, что центральное церковное управленіе поставлено въ невозможность оказывать на него какое бы то ни было благотворное воздѣйствіе. Для примѣра укажу на Камальдульскій монастырь въ Краковѣ. Генеральный прокуроръ ордена послалъ туда визитатора, распоряженія котораго до такой степени понравились монахамъ, что они послали въ Римъ ходатайство оставить визитатора у нихъ...

-- Краковъ находится за предѣлами моей власти, -- началъ было возражать Николай Павловичъ.

-- Конечно, -- поспѣшилъ перебить папа, -- но я хочу только сказать, что у камальдульскихъ монаховъ въ Варшавѣ могли бы появиться такіе же благіе результаты, если бы визитаторамъ изъ Рима не было запрещено вступать на русскую почву. Благотворное вліяніе римскаго престола распространяется даже въ Америку...

Императоръ Николай имѣлъ полное основаніе сомнѣваться въ томъ, что "благодѣтельное вліяніе" римской куріи можетъ способствовать умиротворенію Польши, и потому замѣтилъ:

-- Но мѣстные епископы располагаютъ достаточной силой и могли бы повліять на улучшеніе подчиненнаго имъ духовенства, если бы сами были благонамѣреннѣе и нравственнѣе. Но правительство поставлено въ весьма затруднительное положеніе и каждый разъ, какъ очищается епископская каѳедра, положительно недоумѣваетъ, откуда взять достойнаго кандидата.

Отъ епископовъ разговоръ перешелъ на семинаріи, и императоръ сталъ жаловаться на то, что и въ духовныя учебныя заведенія прокралась масса злоупотребленій.

-- Всѣ мои надежды зиждутся теперь,-- говорилъ онъ,-- на духовной академіи, которую я перенесъ изъ Вильны въ Петербургъ. Въ ней воспитывается сорокъ юношей, которыхъ держатъ въ строгой дисциплинѣ. Ваше святѣйшество не забыло, конечно, моего искренняго желанія получить для этого заведенія ваше благословеніе и портретъ. Правда, я до сихъ поръ не получилъ еще отвѣта отъ васъ, но вѣдь вы, -- и онъ взялъ папу за руку,-- вы не откажете въ вашемъ благословеніи Петербургской академіи?

Папа отвѣчалъ уклончиво, что надо дѣло обсудить всесторонне, а когда императоръ настаивалъ на своемъ желаніи, замѣтилъ, что до него дошли слухи, которые заставляютъ его задуматься.

-- Надзоръ за преподаваніемъ и воспитаніемъ отнятъ у епископовъ и переданъ въ руки свѣтскихъ лицъ...

-- Это только временно,-- поспѣшилъ замѣтить Николай,-- я предполагаю поручить высшій надзоръ архіепискому Мошлевскому...

-- Архіепископъ Мошлевскій,-- рѣзко возразилъ Григорій,-- не можетъ перенести свою резиденцію въ Петербургъ, не причинивъ великаго ущерба своей собственной епархіи.

Такая неуступчивость, полное нежеланіе хоть какъ-нибудь согласить интересы католицизма съ нуждами русскаго правительства не могли, конечно, произвести благопріятнаго впечатлѣнія на русскаго императора. Но онъ, очевидно, больше папы заботился о душахъ своихъ католическихъ подданныхъ и не хотѣлъ разрывомъ съ куріей поставить ихъ въ безвыходное положеніе, а потому продолжалъ переговоры съ Григоріемъ, который, чѣмъ дальше, тѣмъ больше принималъ властный и горделивый тонъ.

-- Академія,-- заявилъ онъ,-- учреждена въ Вильнѣ съ соизволенія папы, а въ Петербургъ переведена противъ воли святѣйшаго престола. Я не могу дать свое благословеніе академіи, которая основана несогласно съ каноническими правилами.

-- Что же надо, чтобы удовлетворить требованіямъ каноническаго права?

-- Папскую буллу, которая одобряла бы перенесеніе академіи изъ Вильны въ Петербургъ.

-- Въ такомъ случаѣ ваше святѣйшество не откажетъ мнѣ въ этой буллѣ?

-- Предварительно я долженъ составить себѣ ясное представленіе о новомъ уставѣ и порядкѣ преподаванія.

-- Если я доставлю вашему святѣйшеству всѣ необходимые документы, то вы не станете медлить дальше?

-- Vedremo, vedremo! (Посмотримъ, посмотримъ!) -- упрямо стоялъ на своемъ Григорій.

Не добившись, такимъ образомъ, никакого опредѣленнаго отвѣта ни по одному изъ интересовавшихъ его пунктовъ, императоръ поговорилъ съ папою еще нѣсколько времени о русско-польскихъ отношеніяхъ и затѣмъ поднялся. Григорій также поднялся и закончилъ свиданіе торжественнымъ эффектомъ.

-- Государь,-- заговорилъ онъ съ величественнымъ видомъ, -- мы оба властелины, съ той только разницей, что вы можете измѣнять законы въ вашей имперіи, а я въ своей -- не могу. Мы оба предстанемъ предъ Высшимъ Судіею, и ваше величество, по всей вѣроятности, позже меня. Оба мы должны будемъ дать отчетъ въ нашемъ правленіи. Я явился бы предъ лицомъ Всевышняго съ пятномъ на душѣ, если бы сегодня не сталъ на защиту церкви, которую преслѣдуютъ ваши слуги. Государь, подумайте о томъ, что Богъ создалъ царей для блага народовъ, а не народы для произвола царей!

Въ отвѣтъ на эту театральную рѣчь императоръ обѣщалъ сдѣлать все, что отъ него зависитъ.

-- Я доволенъ, государь,-- замѣтилъ тогда папа,-- вашимъ отвѣтомъ и буду еще довольнѣе, если ваше величество дѣйствительно сдѣлаетъ все, что можетъ.

Прежде чѣмъ удалиться изъ Ватикана, Николай представилъ папѣ лицъ своей свиты, а затѣмъ Григорій проводилъ своего высокаго гостя до стеклянныхъ дверей зала передъ кабинетомъ. Тутъ императоръ еще разъ поднесъ руку Григорія къ своимъ губамъ и удалился. Весь разговоръ продолжался часъ и восемнадцать минутъ.

-- Я сказалъ ему все, что внушилъ мнѣ Духъ Святой,-- говорилъ впослѣдствіи папа объ этомъ разговорѣ, продолжая свою роль Божія Намѣстника на землѣ.

Свиданіе императора съ папою, понятно, возбудило особое вниманіе въ кругахъ какъ католическихъ, такъ и некатолическихъ. Самъ папа придавалъ ему большое значеніе и велѣлъ кардиналу Актону записать весь разговоръ свой съ Николаемъ Павловичемъ, затѣмъ провѣрилъ записку Актона и замѣтилъ при этомъ:

-- Дай Богъ, чтобы сердце императора смягчилось, какъ сердце Валентіана отъ рѣчей св. Василія.

Николай же, когда его въ Вѣнѣ спросилъ, какъ онъ нашелъ папу, отвѣтилъ просто:

-- Какъ я его себѣ и представлялъ.

Казалось бы, что если разговоръ съ Григоріемъ XVI и могъ вызвать у Николая I какое-нибудь сильное чувство, такъ это чувство негодованія противъ явнаго недоброжелательства римскаго первосвященника. Но католическая точка зрѣнія непремѣнно хочетъ показать, что передъ великимъ принципомъ папства все трепещетъ и преклоняется. Вотъ какъ описываетъ Гельфертъ настроеніе Николая, когда онъ удалялся изъ Ватикана. "Когда онъ шелъ по заламъ, наполненнымъ пришельцами со всѣхъ концовъ свѣта, онъ совсѣмъ не походилъ на человѣка, который входилъ сюда часъ съ четвертью тому назадъ. Онъ былъ блѣденъ, капли пота сверкали на его лбу, волосы были въ безпорядкѣ; фигура утратила гордое, повелительное выраженіе,-- онъ какъ-то сгорбился, не смотрѣлъ по сторонамъ, не отвѣчалъ на поклоны, а поспѣшилъ къ выходной лѣстницѣ и, даже не дожидаясь, пока карета подъѣдетъ къ дверямъ, самъ двинулся ей на встрѣчу".

Совсѣмъ иное впечатлѣніе вынесъ другой, болѣе безпристрастный человѣкъ, которому пришлось увидать императора почти сейчасъ же послѣ разговора съ папою. "Пріѣздъ императора,-- разсказываетъ онъ,-- прошелъ какъ-то незамѣченнымъ, по крайней мѣрѣ, въ тѣхъ кругахъ, гдѣ я вращался. Совершенно случайно въ полдень попалъ я въ соборъ св. Петра, гдѣ мнѣ бросилась въ глаза кучка молодыхъ людей въ праздничной одеждѣ. Бывшій среди нихъ мой знакомый художникъ, родомъ изъ Лифляндіи, объяснилъ мнѣ, что это русскіе художники, обучающіеся въ Римѣ, и что собраны они сюда русскимъ посланникомъ Бутеневымъ, чтобы представить ихъ императору, который думаетъ отъ папы проѣхать прямо въ соборъ. Конечно, я остался возлѣ нихъ дожидаться императора, который скоро и пріѣхалъ. Одѣтый въ зеленый лейбъ-казачій мундиръ, гордо выпрямившись, съ лицомъ, слегка покраснѣвшимъ и выдающимъ внутреннее возбужденіе, вошелъ онъ въ соборъ и остановился съ свитой въ среднемъ кораблѣ. Сказавъ Бутеневу нѣсколько словъ, надо полагать, о впечатлѣніи, которое произвело на него величественное сооруженіе, онъ подошелъ къ художникамъ, заговорилъ съ ними по русски и, видимо, былъ ласковъ и милостивъ. Какъ мнѣ потомъ сказали, онъ обратился къ нимъ: "Мои славные ребята" и посовѣтовалъ имъ трудомъ и прилежаніемъ поддержать честь Россіи. Потомъ онъ пошелъ по церкви дальше, но я уже не послѣдовалъ за нимъ и потому не видалъ, гдѣ и какъ сѣлъ онъ въ карету. Я радъ былъ уже и тому, что видѣлъ въ весьма интересный моментъ самаго красиваго и величественнаго мужчину своего времени, про котораго справедливо можно было сказать: "царь съ головы до ногъ". И помину не было о жалкой фигурѣ и минѣ несчастнаго грѣшника, съ коими онъ яко бы покинулъ дворецъ папы. Гордо и властно вступилъ онъ въ соборъ, но также прекрасно шло къ нему милостивое снисхожденіе, съ какимъ онъ обратился къ молодымъ художникамъ.

Въ тотъ же самый вечеръ, будучи въ одной знакомой семьѣ, я встрѣтился съ проживавшимъ въ Римѣ прежнимъ дипломатомъ, фонъ-Андлау, который нѣсколько извѣстенъ и какъ писатель. Онъ разсказывалъ то, что ему удалось слышать отъ одного очевидца свиданія. Папа дѣйствительно упоминалъ и о скорой своей смерти, и о судѣ Всевышняго, а императоръ выказалъ ему большое уваженіе, но отвѣчалъ уклончиво. Во всякомъ случаѣ, и рѣчи не было объ уничтожающемъ впечатлѣніи словъ папы на императора, равно какъ о томъ, что онъ выбѣжалъ подобно уличенному грѣшнику. Словомъ, мое впечатлѣніе въ соборѣ было вполнѣ правильно.

Немедленно послѣ свиданія папы съ императоромъ, государственный секретарь, кардиналъ Ламбрускини, получилъ у царя аудіенцію и былъ принятъ сѣнеизмѣнной любезностью. Впрочемъ, и онъ настойчиво защищалъ интересы куріи. Главное желаніе папы заключалось въ томъ, чтобы русское правительство согласилось на назначеніе къ русскому двору постояннаго нунція. Николай не отвергъ этой мысли принципіально, но замѣтилъ, что вопросъ сначала долженъ быть обсужденъ въ Синодѣ. Вообще онъ обнаружилъ гораздо болѣе уступчивости и доброжелательства, чѣмъ папа.

Въ Римѣ императоръ пробылъ еще нѣсколько дней, осматривая различныя достопримѣчательности. Народъ обнаруживалъ большое любопытство по отношенію къ нему, бѣдный людъ осаждалъ его карету и массами бросалъ туда просьбы. Однако, никакихъ празднествъ въ честь высокаго гостя не было устроено: ни иллюминацій, ни джирандолъ (фейерверковъ). Римской знати было даже запрещено искать встрѣчъ съ русскимъ царемъ, такъ что у него осталось оригинальное впечатлѣніе отъ Вѣчнаго города.

-- Римъ большой и многолюдный городъ,-- говорилъ онъ,-- но почти безъ высшаго свѣта. По крайней мѣрѣ, ни въ одной столицѣ не встрѣчалъ я такъ мало аристократіи.

Изъ кардиналовъ во дворцѣ Джустиніани, кромѣ государственнаго секретаря, побывалъ одинъ только Берретти, который еще раньше присутствовалъ въ Москвѣ во время коронаціи Николая Павловича. Папа тоже не отвѣтилъ на визитъ царя. Словомъ, радушія римская курія оказала такъ же мало, какъ и уступчивости. Ночью съ 17 на 18 декабря императоръ оставилъ Вѣчный городъ. Бутеневъ провожалъ его до Флоренціи. Современникъ, слова котораго мы приводили уже выше, сообщаетъ любопытную деталь относительно того, почему Николая Павловича приняли въ Римѣ такъ холодно. "Всѣхъ занималъ вопросъ, будутъ-ли оказаны ему особыя почести, а именно иллюминація купола собора св. Петра и джирандола въ Замкѣ св. Ангела. Разсказывалъ, что не задолго передъ тѣмъ въ Римъ пріѣхала аббатисса одного женскаго монастыря въ Польшѣ, которая за противузаконные поступки была заключена въ русскій монастырь, но бѣжала оттуда. Ея разсказы о приниженномъ положеніи католицизма въ Россіи произвели такое впечатлѣніе, что было рѣшено не оказывать императору никакихъ почестей со стороны римскаго правительства... Императоръ пробылъ въ Римѣ нѣсколько дней, показывался на Монте-Пинчіо, въ виллѣ Боргезе, посѣщалъ музеи и мастерскія художниковъ, а затѣмъ уѣхалъ такъ же безшумно, какъ и прибылъ. Иллюминаціи собора и джирандолы ему не пришлось увидать, да и намъ также, къ сожалѣнію..."

Русскій государственный канцлеръ, графъ Нессельроде, остался въ Римѣ еще на нѣкоторое время, чтобы обсудить съ папскимъ правительствомъ условія, на которыхъ могло бы состояться соглашеніе между Россіей и Ватиканомъ. Требованія римской куріи сводились, главнымъ образомъ, къ слѣдующему: свободныя сношенія между епископами и римскимъ престоломъ; уничтоженіе закона, въ силу коего всѣ дѣти отъ смѣшанныхъ браковъ воспитываются въ православіи; возстановленіе восьми уничтоженныхъ католическихъ епископствъ; возстановленіе прежняго устава католическихъ духовныхъ семинарій. Переговоры по этимъ пунктамъ тянулись до безконечности, но не привели ни къ какимъ удовлетворительнымъ результатамъ. Нессельроде, дѣйствуя въ духѣ своего государя, продолжалъ мягкую и осторожную политику, которая истолкована была въ Римѣ, какъ склонность къ уступкамъ. Кардиналъ Ламбрускини на прощанье сказалъ русскому канцлеру:

-- До сихъ поръ я желалъ для бѣдныхъ католиковъ въ Русской Польшѣ лучшей будощности, а теперь я надѣюсь на это, и главнымъ основаніемъ моихъ надеждъ служитъ полная непартійность, мудрый государственный умъ вашего сіятельства. Вы заслужили глубокое наше довѣріе.

15 января 1846 года Нессельроде имѣлъ аудіенцію у папы, который встрѣтилъ его шуткой:

-- Съ вами надо быть осторожнѣе, потому что вы воплощаете въ себѣ союзъ четырехъ державъ.

Этимъ папа намекалъ на то, что Нессельроде, нѣмецъ по происхожденію, родился на англійскомъ кораблѣ въ Лиссабонскомъ портѣ и уже около пятидесяти лѣтъ состоялъ на русской службѣ. Три дня спустя русскій канцлеръ покинулъ Вѣчный городъ, а 19 января Григорій XVI собралъ свою консисторію и заявилъ кардиналамъ, что надѣется на полное осуществленіе всѣхъ своихъ желаній касательно судьбы католицизма въ Россіи.

Григорій XVI жестоко ошибался: русское правительство безъ всякихъ громкихъ фразъ, безъ выставляемаго на показъ упрямства, вѣжливо, но твердо продолжало свою политику по отношенію къ польской окраинѣ, не останавливаясь передъ репрессаліями, когда онѣ были нужны, и не отказываясь отъ гуманности, когда она была возможна. Въ борьбѣ между русскимъ императоромъ и римскимъ папою побѣда почти по всѣмъ пунктамъ осталась за первымъ, хотя второй и заявлялъ съ самаго начала очень рѣзко, что ни въ коемъ случаѣ не согласится на желательныя для Россіи реформы въ польской духовной администраціи.

А согласиться все-таки пришлось.


"Вѣстникъ Иностранной Литературы", No 9, 1896