# Два стихотворения

Роберт Николл

Все люди -- братья (We are brethren a').

Отцовский очаг.

Перевод Алексея Плещеева.

Текст издания: "Современникъ", No 8, 1861.

ВСѢ ЛЮДИ БРАТЬЯ.

(РОБЕРТЪ НИКОЛЛЬ).


О, какъ бы могъ счастливъ быть свѣтъ этотъ старый,

Да люди другъ друга понять не хотятъ!

Къ сосѣду сосѣдъ не придетъ и не скажетъ:

"Вѣдь люди всѣ братья -- дай руку мнѣ, братъ!"


Зачѣмъ мы разладъ и вражду не покинемъ,

Зачѣмъ не составимъ одну мы семью?

Одинъ бы другому сказать могъ, съ любовью:

"Приди! мы всѣ братья,-- дай руку свою.


"Богатъ ты и носишь нарядное платье;

Я бѣденъ,-- на мнѣ кафтанишко худой.

Но честное сердце въ груди у обоихъ,--

Такъ дай же мнѣ руку, мы братья съ тобой.


"Тебѣ ненавистны измѣна и подлость;

Но правды законъ тебѣ дорогъ и святъ.

Я тоже любовью къ добру пламенѣю,

Приди! мы всѣ братья,-- дай руку мнѣ, братъ!


"Ни сильный, ни слабый тобой необманутъ.

За слово свое -- какъ и ты -- я стою.

Не то же ль, что я -- называешь ты счастьемъ?

Мы братья съ тобою,-- дай руку свою.


"Ты матерью нѣжно, глубоко любимъ былъ,

Моя -- и жила, и дышала лишь мной.

Пускай мы стоимъ на различныхъ ступеняхъ,

Но руку подай мнѣ,-- мы братья съ тобой!


"Мы любимъ вечерняго солнца сіянье;

Всего намъ дороже -- родимый нашъ край.

И жизнь послана намъ обоимъ отъ неба;

Мы братья... Такъ братски мнѣ руку подай!


"Грозитъ ужь обоимъ намъ хилая старость,

И смерть неизбѣжная ждетъ насъ за ней;

И оба мы въ темную ляжемъ могилу.

Да! люди всѣ братья... Дай руку скорѣй."


ОТЦОВСКІЙ ОЧАГЪ.

(РОБЕРТЪ НИКОЛЛЬ).


Гдѣ пылалъ огонекъ вечеркомъ,

Ходитъ вѣтеръ теперь, завывая.

И безъ крыши стоитъ отчій домъ,

И запущена нива родная.

Какъ болѣзненно сжалось опять

Мое сердце знакомой тоскою!

Сядемъ, другъ мой; хочу поболтать

Я про старый очагъ нашъ съ тобою.


Вотъ онъ, вотъ, нашъ родной уголокъ!

Мать бывало прядетъ у окошка,

И за прялкой поетъ; а у ногъ

Ея дремлетъ, мурлыкая, кошка.

Здѣсь на стулѣ -- отецъ нашъ сидѣлъ.

Уважать онъ училъ насъ страданья,

Что на свѣтѣ всѣхъ добрыхъ удѣлъ;

Старины воскрешалъ намъ преданья.


Только ужинъ мы кончимъ, старикъ

Свою библію вынетъ бывало;

Благодать, намъ казалось, въ тотъ мигъ,

Въ нашу хижину съ неба слетала.

Убаюкаютъ всѣхъ насъ дѣтей,

На ночь -- пѣсенкой нашей любимой,

И до розовыхъ утра лучей

Затихаетъ очагъ нашъ родимый.

А. ПЛЕЩЕЕВЪ.


"Современникъ", No 8, 1861