# Ленинградские писатели о "Цусиме"

Б Рест

## Ленинградские писатели о "ЦУСИМЕ"


Создались какие-то "географические регламенты" творческих споров. Так же . как в Москве не находит достаточного отклика творчество ленинградских писателей, обсуждения московских новинок редки в Ленинграде. "ЦУСИМА" в этом отношении -- счастливое исключение, еще раз подтверждающее значительность произведения А. С. НОВИКОВА-ПРИБОЯ. Последний литдекадинк военкомиссии ЛенССП, посвященный дискуссии о "Цусиме"" собрал многолюдную аудиторию многих краснофлотских писателей и командиров.

Безусловно интересный доклад СЕРГЕЯ ВАРШАВСКОГО, давший в своей первой части анализ творческого пути Новикова-Прибоя, приведшего его к грандиозному социально-историческому художественному полотну эпопеи о Цусиме, значительное место уделяет полемике с авторами статей о "Цусиме" в московской печати. По мнению С. Варшавского, эти статьи не вскрыли идейные ошибки и срывы в "Цусиме".

Все статьи о "Цусиме" ограничивались разбором фактического материала, данного в книге. Они подчеркивали разоблачительную роль этих материалов, роль, которая -- считает докладчик -- не так уже велика, поскольку история

Цусимы нашла отражение в публицистической и художественной литературе еще до выхода книги Новикова-Прибоя. Разбирая "Цусиму" Новикова-Прибоя, надо говорить о своеобразном, оригинальном, огромной художественной силы, подходе к материалам о гибели тихоокеанской эскадры. И рассматривая так книгу, анализируя поступки баталера Новикова, от которого не отделяет себя писатель Новиков-Прибой, С. Варшавский приходит к выводу, что "Цусима" так же противоречива, как противоречиво было сознание матросской массы в годы русско-японской войны.

Характеризуя вызываемые войной бурные чувства масс, ЛЕНИН перечислял три главных потока этих чувств:

"1) Ужас и отчаяние. Отсюда -- усиление религии. Церкви снова стали наполняться,-- ликуют реакционеры. "Где страданья, там религия",-- говорит архи-реакционер Баррес. И он прав. 2) Ненависть к "врагу" -- чувство, разжигаемое специально буржуазией (не столько попами) и ВЫГОДНОЕ ей экономически и политически. 3) Ненависть к СВОЕМУ правительству и к СВОЕЙ буржуазии -- чувство всех сознательных рабочих"... (т. XVIII, стр. 172 и 173).

-- Эти слова Ленина, -- говорит докладчик, -- многое дают нам для характеристики настроений матросской массы тихоокеанской эскадры. В этой еще темной, полусознательной и стихийно-бунтующей массе катились сталкивались все три бурные потока противоречивых чувств, и сознание баталера Новикова служило ареной их непрестанной мучительной борьбы. Ужас и отчаяние приводили Новикова, правда, не к религии, а к фатализму, но эти явления в своей основе -- одного порядка. Если Новиков не проявлял особой "ненависти к врагу", все же он легко поддавался другим видам националистической пропаганды, разжигаемой буржуазией. Наряду с этими чувствами и в противоречим с ними он испытывал ненависть огромного напряжения "к своему правительству" -- к царизму.

Которое из этих трех чувств окажется ведущим, которое из них выразит тенденции исторического развития? Третье ли, прокладывающее дорогу к "Потемкину" и к "Авроре"? Баталер Новиков, -- заключает свой доклад С. Варшавский, -- не находит на этот вопрос ответа. Три чувства с трех сторон штурмуют его сознание. Боязнь "позорного разгрома" мешает Новикову стать на путь последовательного пораженчества, на которое толкает его ненависть к самодержавию. Фатализм и революционная активность борются в нем, не уступая друг другу ни пяди. Борьба трех чувств -- за душу, за сердце, за мысль матроса -- все нарастает, подводя его ж последней грани, ж пучине Цусимы. Что дальше? На этом обрывается повествование Новикова Прибоя...

Положения, выдвинутые докладчиком, были поддержаны в прениях группой краснофлотских писателей (А. ДМИТРИЕВ, Л. СОБОЛЕВ и др.), подчеркнувших вместе с тем, что "Цусима" является одним из крупнейших произведений современной литературы. НЕГАТИВНЫЕ факты "Цусимы", -- говорит, например, Л. Соболев, -- приводят ж позитивным результатам. Л. Соболев особо отмечает значение книги для показа на примере тихоокеанской эскадры необходимости освоения техники красным флотом. "ЦУСИМА", -- ЗАЯВИЛ т. САМОЙЛОВ (ВОЕННО-МОРСКАЯ АКАДЕМИЯ), -- НУЖНАЯ КНИГА ДЛЯ КАЖДОГО КРАСНОФЛОТЦА И КОМАНДИРА. В прениях выступили также тт. КОЛОМИЙЦЕВ, В. ВИНОГРАДОВ ("Красный путиловец"), ЖУЧКОВ (литкружок артшколы), ГОЛУБЬ, ЦЕХ-НОВИЦЕР и, наконец, А. С. НОВИКОВ-ПРИБОЙ, приехавший на обсуждение его книги из Москвы. Между прочим А. С. Новиков-Прибой, касаясь "колебаний героев", о которых говорил докладчик, рассказал о содержании второй части "Цусимы". "Кончились боя. Люди возвращаются из японского плена. Они уже не сомневаются и не колеблются..."

Доклад С. Варшавского -- начало "ленинградской дискуссии" о "Цусиме", которую обещает провести на своих страницах журнал "Залп".


Б. РЕСТ


"Литературная газета", No 12, 1933