# По следам бездомных Аонид

Борис Новосадов

## Борис Христианович Новосадов


## По следам бездомных Аонид: Вторая тетрадь стихов


## По следам бездомных Аонид


...Кастальский ключ волною вдохновенья

В степи мирской изгнанников поит...

(Пушкин)


## "По следам бездомных Аонид..."


По следам бездомных Аонид

Странствуют российские пииты

Вдалеке от Родины забытой

И народ их слов не сохранит.


И пускай угаснут их мечты --

Это только участи начало

Данников стихии одичалой

Созиданья тленной красоты.


Чествуют покинутую Русь

Бесталанною своей любовью

И, по капле истекая кровью,

Чувствуют убийственную грусть.


1938


## "О, Русь Великая, шестая часть земли..."


О, Русь Великая, шестая часть земли

И родина моей бездомной музы,

Тебя сломить доселе не, смогли

Ни татарва, ни ляхи, ни французы.


И Ты грядешь державною стезей.

Своей судьбой испытывая годы,

Богатые и кровью и слезой,

Достойные высокопарной оды.


И день придет и над страною власть

Приемлет племя молодых и смелых,

Готовых за Тебя на поле брали пасть

И гибнуть в тишине морей обледенелых.


1937


## "Пусть Музы губят наши чувства..."


Пусть Музы губят наши чувства.

Пусть это -- отблеск, а не свет,

Но ничего на свете нет

Святее тайного искусства,


Овладевая вещей речью,

Слагать певучие стихи

И претворять свои грехи

Во что-то свыше-человечье,


Во что-то без причин и цели,

Во что-то данное богам,

Во что-то равное громам

Или пастушеской свирели.


1937


## "Одна поэзия, последняя стихия..."


Одна поэзия, последняя стихия,

Волнующая душу иногда.

А позади остались не плохие

И не хорошие, забытые года,


И пустота осеннего простора

И холодок иного бытия,

И где-то там и дружбы и раздоры,

И где-то там ребячившийся я.


На сердце нет ни радости ни плача,

И веры нет в устойчивую твердь.

Слегка скорбя и изредка чудача,

Я встречу неприветливую смерть.


1937


## "По Родине тоскую, по далекой..."


По Родине тоскую, по далекой

Уже давно не виданной стране.

И по Тебе, родной, голубоокой.

Чью память мне не утопить в вине.


Так тяжко мне становится порою,

Что я готов уйти в небытие,

Но я живу и жизнь пустую строю,

Чтобы воспеть явление Твое,


Тебя, такую близкую когда-то.

Твое погибшее земное естество,

И роковой, непоправимой датой

Отмечен стяг скитанья моего.


И мне грустить о вас обоих надо,

И надо мне в печали изойти,

И чувствовать единственной отрадой

Лишь окончанье страдного пути.


1937


## "Нам суждено скончаться накануне..."


Нам суждено скончаться накануне

Великого крушения миров

И наша, холодеющая втуне,

Не закипит по-юношески кровь.


Нет, мы уже испытаны годами

И новизной нас не прельщает твердь,

И, не вздыхая по Прекрасной Даме,

Мы встретим избавительницу Смерть.


И наши одичалые потомки

Забудут наш искусственный язык,

И в чащах будет раздаваться громкий

Воинственный и лающий их крик.


1938


## "Вчитываться в книги надо..."


Вчитываться в книги надо,

Надо вглядываться в свет,

И людские лики надо

Изучать по многу лет.


И в тоске великой надо

Свою гордость превозмочь,

И потом склоняться надо

Над бумагой, день и ночь.


И тогда заплакать надо

Над проклятою судьбой --

Никому тебя не надо

Ставшего самим собой.


1937


## "Как тягостно и зреть, и сознавать..."


Как тягостно и зреть, и сознавать

Над близкими нависшие несчастья

И то, что мы своей словесной властью

Не в силах их движения прервать,


Не врачевать ни плоти, ни души,

И только вяло разводить руками,

И грусть свою рассеивать грехами,

И все-таки испытывать в тиши.


Знать, нам, мечтателям, от века суждено

Быть только соглядатаями жизни

И песни петь на свадьбе и на тризне,

Глотая горьковатое вино.


1938


## "Еще не персть, еще не горсть костей..."


Еще не персть, еще не горсть костей,

А человек, волнуемый судьбою,

И плоть моя -- ристалище страстей,

Враждующих еще между собою.


И пусть на счастье я не обречен.

И пусть мои минуют всуе годы,

Но я уже Каменами крещен,

И я приемлю дольные невзгоды.


И я вкушаю вольные грехи,

Которые душе моей любезны,

А перед смертию я сотворю стихи

О прелести сей жизни поднебесной.


1936


## "Не новизна, а власть веков минувших..."


Не новизна, а власть веков минувших

Прельщает обреченные умы,

И нас, к земному изобилью льнувших,

Настигнет холод царственной зимы.


И мы, глашатаи сердечного цветенья,

Приемлем этот величавый тлен,

И внимем обольстительному пенью

В пучинах замирающих сирен.


И мы, согретые последними лучами

Уже потухших некогда миров,

Волнуем беспокойными мечтами

Угрюмо леденеющую кровь.


И жизни нашей неуютноликой,

Свидетельствуя медленный заход,

По наши неразборчивые клики

Рождается суровый Новый Год.


1938


## "Мы на земле глухи и близоруки..."


Мы на земле глухи и близоруки,

Сокрытые во тьме своей тщеты,

И погруженные в томительные муки

Творенья искупительной мечты.


И исчезают многие бесследно

Из капища державных Аонид,

Но кто-нибудь беспомощный и бледный

В столетиях грядущих прогремит.


Приемлет он причастье тайн чудесных

И созидаться станет чрез сие

Из смерда малодушного -- кудесник,

Из жизни суетной -- святое житие.


1937


## "Чудак уже нигде не милый..."


Чудак уже нигде не милый,

Я прозябаю как-нибудь,

И только думою унылой

Дано мне юность помянуть.


И, вольным странником кочуя

По чуждым весям, я пою,

Но если я душой почую,

Что сковывают песнь мою,


Меня кручина на смерть ранит

И лира тихо отзвенит,

И с нею в сон последний канет

Бездомный данник Аонид.


1937


## "Да, грешен я, но нет святых на свете..."


Да, грешен я, но нет святых на свете,

И только человек, познавший стыд и страх,

Достоин жить и в памяти столетий,

И в думах ближнего, и в книгах, и в стихах.


Нельзя не внять волнению земному,

Нельзя не гибнуть в недрах суеты,

Нельзя не знать, что нет для дерзких дома,

Нельзя не рвать запретные цветы.


И надо жить без лавр и без оваций,

И слушаться лишь самого себя,

И падать надо, надо разбиваться,

И ненавидя мир сей, и любя.


И надо сознавать, что неизбежно

Постигнет нас забвенье, наконец,

И лишь искусству посвящать прилежно

Горение встревоженных сердец.


1937


## "Нет для дерзающих свободы..."


Нет для дерзающих свободы

Ни при царе, ни при вожде

И одинаковы везде

Мещанствующие народы.


Всегда и в каждом мирном стане,

Внушая черни злобный страх,

Живут в восторженных сердцах

Неотразимые мечтанья.


И есть бессмертие лишь в этом

Немолчном зове бытия:

Ценою крови честь сия,

Дана пророкам и поэтам.


1936


## "Молчать, не замышляя мести..."


Молчать, не замышляя мести,

Своей гордыни не щадя,

Не славя ни хулой, ни лестью

Деяний черни и вождя;


Пускай их лица злы и жадны,

Их пальцы сжаты в кулаки,

Пускай волною беспощадной

Нахлынут ихние полки...


Молчать! Приять и срам, и муку,

А сердце кроткое сберечь,

Чтоб сыну передать иль внуку

Меч Духа -- праведную речь.


1935


## "В пятом году -- рабочих..."


В пятом году -- рабочих,

В семнадцатом -- юнкеров...

Нет, мы не злее прочих --

Всякая льется кровь.


Гибли, шутя, матросы,

И сдержанно умирал,

Расстрелянный так просто

Правитель и адмирал.


Мы -- те, на устах которых

Проклятья, а не привет,

Но скажет седой историк:

Достойней эпохи нет!


1935


## "Пускай нет правды на земле..."


Пускай нет правды на земле

И нет ни вечности, ни счастья --

Нам тем и горше и милей

Волнений жизненных причастье.


Слагаем гимны мы весне,

И женщин трепетных ласкаем,

И улыбаемся во сне,

И спорим за вином и чаем.


А если властная тоска

Скует наш дух печальной скукой

И мы поймем, что смерть близка

И что она -- со всем разлука,


Вздохнем и погрузимся в грусть.

И нас восхитит  умиленье,

И мы запомним наизусть

Порывы горнего томленья.


Пускай конечно бытие

И не узреть нам будет рая,

Прелестна жизнь и лишь ее

Благословим мы умирая.


1936


## "В дерзаньи я презрел земное счастье..."


В дерзаньи я презрел земное счастье

И горделивой мыслию пленен,

Что мы ни в силах человечьей властью

Остановить движения времен,


И не достичь нам полного покоя,

И не познать нам точного числа,

И мы не справимся наверное с тоскою --

Но все равно не бросим ремесла


Искателей волнения пустого,

Глашатаев напраснейшей мечты,

Той, за которую лишь мы готовы

Приять и жизнь и иго нищеты.


1937


## "Мы, может быть, последние на свете..."


Мы, может быть, последние на свете

Скорбящие от лишнего ума,

И после нас на несколько столетий

Закроют сумасшедшие дома.


И толпища с тоскою незнакомых

Начнут вкушать земную благодать,

Когда колонии червей и насекомых

Останки наши будут доедать.


Но кто-нибудь, прельстившись ветхим кладом,

Найдет полуистлевшую тетрадь,

И мы отравим вопрошанья ядом

Дотоле жизнерадостную рать.


1937


## "Блаженны те, что вовремя созрели..."


Блаженны те, что вовремя созрели,

Чьи вовремя надежды отцвели,

А мы, еще не знающие цели,

Блуждающие в море корабли.


Морщинятся с годами наши лица,

Но тем сильней мы веруем в мечту

И все труднее нам остепениться

И погрузиться духом в суету.


Все чаще мы страдаем тихим гневом

И, кажется, уже нам суждено

Ласкаться только к легкодумным девам

И пить со скуки горькое вино.


1937


## "Слышатся чаще и чаще..."


Слышатся чаще и чаще

Новые голоса,

Не о душе скорбящей,

Про земные глаза.


Их не задел глубоко

Русской тоски расцвет,

Скажут они про Блока --

Непонятный поэт.


Мы, несущие знамя

Жалости и стыда,

Знаем: умрет с нами

Прошлое навсегда.


1936


## "Живем в изгнании и наша жизнь тяжка..."


Живем в изгнании и наша жизнь тяжка,

И каждый день с собой приносит  только тризны,

И чаем мы теперь исподтишка

Узреть когда-нибудь поля своей отчизны...


И блажь житейская напрасно нас зовет

Смириться и чуждым пенатам поклониться,

Спасти от глада плоть и душу от забот,

Снедающих ее, когда она томится.


Пускай бессмыслен путь с безрадостным концом,

Но есть величие безумья в долге этом:

Остаться навсегда бездомным беглецом

И становиться нищим и поэтом.


1936


## "Мы мучимся бесплодными мечтами..."


Мы мучимся бесплодными мечтами

И скорбью об утраченной весне,

Но даже и иссохшими  перстами

Цепляемся за ветошь наших дней.


И пусть усталых смердов Апполона

Обманет к славе влекшая стезя,

И нас могильное сокроет лоно,

Томительным гниением грозя.


И пусть не  узрим светлых сновидений

И нам сознанье ясное дано,

Что нас постигнет полное забвенье,

Как наших предков, тлеющих давно --


Мы все равно не бросим милой лиры

И будем рваться мыслию вперед

И познавать, что вечного нет в мире,

Но что искусство позже нас умрет,


Что вопреки веленьям жизни куцой

И быстрым струям леты вопреки,

Поют в эпоху русских революций

Державинскую "Пчелку" казаки.


1937


## "Мы нищие, бездомные поэты..."


Мы нищие, бездомные поэты,

Изгнанники творящейся страны,

И нам спасенья от кручины нету,

И на забвенье мы обречены.


Привыкли мы к настойчивому стуку

Уже неровно бьющихся сердец

И лишь вином обманываем скуку,

В которую мы канем, наконец.


Но и живя среди народов чуждых,

Теряя дар родного языка,

Мы молимся о радостях и нуждах

Племен российского материка.


1938


## "Мы, безземельные питомцы вдохновенья..."


Мы, безземельные питомцы вдохновенья,

Храним, как таинство, заветную любовь

К стране, давно для нас далекой и волненье

При помыслах о ней колышет нашу кровь.


Нам не помочь ее неимоверной муке

При созидании невиданных эпох;

Изгоями слывем, но наши чисты руки

От злата ворогов, и наш нездешен Бог.


И чаем мы, что нас крещение не минет

Глаголом праведным и боевым мечом.

А если странников отчизна вновь отринет,

Свою мечту о ней Россией наречем!


1938