# Стихотворения

Жак Нуар

Бал прессы ("Номера "упрощенной" программы...)

Поэтессы ("Есть разновидность женщин - поэтессы...")

Нечто о себе ("Не спеша и планомерно...")

Чемодан ("Мой старый друг и спутник мой уютный...")

Гравюра ("Вокзал. За вокзалом аллея...")

Штаны ("У меня есть тоже пара "оных"...")

Литература и жизнь (В альбом "другу-читательнице")

Красный танец ("Бросим, бросим танец царский..."

Кафе-пессимисты

Жак Нуар. Стихи


Бал прессы

(Фотография в рифмах)

Номера "упрощенной" программы,

Идеально раздетыя дамы,

Шибера и во фраках повесы

Из Крыжополя, Голты, Одессы...

Русско-польско-немецкие лица

И фокстротных девиц вереница,

Гардероб, лоттерея и, кстати, -

Представители местной печати:

Озабочен, как ива у речки,

Возле кассы вздыхает Оречкин.

Аттакует напитки, как флотский,

Настоящий всамделишний Троцкий.

И куда-то несется Назимов,

И тоскует в толпе Офросимов...

Там, где хор разливается дружный, -

Весь в поту надрывается Южный...

- Эх, плясать, так до самой зари!

Веселее-же, чорт вас Лери!

Жак Нуар

Берлин, 22.II.

Жак Нуар. Бал прессы (Фотография в рифмах) ("Номера "упрощенной" программы...") // Эхо. "Aidas". Иллюстрированное приложение к газете "Эхо". 1924. No 10 (30). [2 марта]. С. 6.

Поэтессы

За исключением очень немногих

Есть разновидность женщин - поэтессы.

Оне плодятся в сфере городской.

Я видел их в Берлине и в Одессе,

И разницы, поверьте, - никакой.

Скучны, претенциозны, вертихвостки...

А лица! Впрочем, им ведь нужен лик...

Немного угля, марганца, известки, -

Победной моды планетарный крик!

Одна другую сразу съесть готова

С прическою, с тетрадкою стихов:

- Ах, Лилина! Ведь с ней редактор "Слова"...

Как видите, дитя не без грехов... -

А Лилина коллегу чешет вдвое, -

Валит на стол все грязное белье!

- Она, ей Богу, тащит лишь чужое

И выдает наивным за свое... -

Но о себе: - Я... миллион зачатий...

Царица Савская... потустронний сон...

И добавляет, словно для печати:

- Меня вчера имел Тутанхамон...

* * *

Они струят божественный покой.

... Они творят. Они свершают мессы,

Я видел их в Берлине и в Одессе,

И разницы, поверьте, - ни - ка - кой.

Жак Нуар. Поэтессы. За исключением очень немногих. ("Есть разновидность женщин - поэтессы..."). // Эхо. "Aidas". Иллюстрированное приложение к газете "Эхо". 1924. No 23 (43) [1 июня]. С. 14.

Подготовка текста -- Лариса Лавринец, 2005.

Публикация -- Русские творческие ресурсы Балтии, 2005.

Нечто о себе

Не спеша и планомерно

Продолжаю строки эти:

...Я родился -- это верно,

А когда -- держу в секрете.

Говорят -- я был веселым.

И "клянусь я днем творенья",

Что на свете пришел я голым,

Как "звезда" из "обозренья"...

Но завистливыя дамы

Вмиг меня запеленали.

В ту эпоху без пижамы

Пропустили-бы едва-ли.

Стал тогда протестовать я,

Обращаясь к "правосудью".

Но с меня не сняли платья

И заткнули рот мне грудью...

А когда я начал снова

Обличать их в речи дельной.

То меня лишили слова

Глупой песней колыбельной...

Из такого эпизода

Вывел я без напряженья.

Что желанная свобода

Есть игра воображенья.

Время шло. От вас не скрою.

Без причины и мотива,

Я капризничал порою,

Как любая кино-дива.

-- Может быть, ты хочешь каши?

Раз меня спросила мама.

И ответил я мамаше:

Мама, дама, рама, драма...

И сказал отец печально.

Глубоко вздохнув при этом:

Ритм и рифмы! Колоссально!

Быть ему, увы, поэтом.

Воспевать цветочки, почки.

Кочки, щечки, уголочки.

На лирическия строчки

Можно жить и без сорочки...

Мама всхлипнула: -- О, Боже.

Что-то вроде, канарейки...

Я ведь знаю: слава то же.

Что невеста без копейки...

Сбылось, сбылось предсказанье,

Сбылось грозное проклятье.

Очевидно, в наказанье

С детства стал стихи писать я.

В неразгаданном стремленьи

Жарю строчки без препона

И живу на, иждивеньи

И на средства Аполлона.

Аполлон-же повсеместно --

Шеф поэзии и солнца.

А на солнце, как известно,

Нет почтоваго оконца.

Не додумались народы

До конвенции покуда,

Оттого и переводы

Не доходят к нам оттуда.

Оттого к нам даже летом

Ветер в щели дует злобно...

...В наше время быть поэтом

Даже очень неудобно!

Жак Нуар. Нечто о себе // Гримасы пера. Рига: Литература [без даты; 1928]. С. 239 -- 241.

Чемодан

Мой старый друг и спутник мой уютный,

Хранитель дней -- увядших лепестков, --

Ты, как и я, тоскливо-безприютный

С обрывками ненужных ярлыков.

Я не смотрю на цены прейскурантов,

И до сих пор ты мной в архив не сдан.

Ты мне милей витринных модных франтов,

Мой старый друг, потертый чемодан!

Познав всю горечь жизненных элегий,

Ты видел зал, мужицкую избу.

На палубе, в теплушке и в телеге

Со мной делил полынную судьбу...

Ты легок был и беден содержимым.

Когда бурлил пылающий вулкан,

Ты пахнул родины прогорклым дымом,

Мой старый друг, потертый чемодан!

Ты, исполняя .строгое веленье,

Шагал со мной чрез долы и мосты.

Но все-ж пронес в укромном отдаленья

Весенних грез поблекшия мечты...

...Ея портрет. Она сидит за книжкой,

Коса жгутом легла на тонкий стан.

Ты был тогда совсем еще мальчишкой,

Мой старый друг, потертый чемодан.

И вот с тобой мы на чужбине оба.

Ты постарел. Я потерял уют

А там глядишь -- далеко-ли до гроба..

Года и нас безжалостно сотрут...

Но прежде чем я в вечности растаю

И прежде чем уйду навек в туман, --

Тебя, как долг, хозяйке завещаю,

Мой старый друг, потертый чемодан.

Жак Нуар. Чемодан // Гримасы пера. С. 241 -- 242.

Гравюра

Вокзал. За вокзалом аллея

Сияет накатанным глянцем.

И листья на кленах, алея,

Пылают закатным румянцем.

И падают тихо рубины.

Не слышно ни пенья, ни свиста.

Вокруг ни бугра, ни ложбины, --

Все ровно культурно и чисто.

Как в доме немецкой хозяйки.

В лесу ни соринки, ни тряпки.

Лишь тучки, как белыя чайки,

Видны сквозь сосновыя шапки.

Таблички с "перстами" на месте:

-- Для конных! -- Направо! -- Для пеших! --

В таком образцовом поместьи.

Конечно, муть места для леших,

Скажите -- какая отрада

Скучать по указке, житейской:

Аукнуть захочешь как надо. --

А рядом уже полицейский.

-- Алло! Мой привет вам нижайший!

Кто ночью в лесу протестует!? --

Потащит в участок ближайший

И лешаго там оштрафует.

Чем скукой томиться мертвецкой,

Он штуку придумал иную:

В лесу этот леший немецкий

Открыл на опушке пивную.

Стоит он за стойкой степенно.

Торгует, и светлым, и темным.

Стекает тяжелая пена

По кружкам движеньем истомным.

Как немец, он пфениги прячет,

Чтоб дело расширить весною.

А ночью по веткам он скачет

Особой повадкой лесною...

И пивом прохожих с вокзала

Кропит он с нахмуренных сосен.

Прохожие смотрят устало

И вдруг резюмируют: -- Осень.

Жак Нуар. Гравюра // Гримасы пера. С. 242 -- 243.

Штаны

У меня есть тоже пара "оных",

Пара ветхих, скучных, безфасонных.

Хоть в тылу "фактическия вставки" --

Я не принимаю их отставки.

Пусть колени вздуты пузырями,

Пусть их юность где-то за горами.

Я ношу их летом и зимою

С грязною волнистой бахромою.

Сколько мытарств, терний и терзатний.

Незаконных грубых притязаний.

И какие горестные трюки

Претерпели старенькия брюки!

Зачерствели, словно древний бублик,

Проскочили через пять республик,

А в шестой, мне помнится, в июле

Их "для масс" чуть-чуть не реквизнули.

Испытали всякие капризы,

Терли скамьи в ожиданьи визы.

И порой, как сущий пролетарий.

Ночевали даже на бульваре...

Не житье, а кислая малина!

Дотащились брюки до Берлина.

И, попав случайно к фройлейн Мицци,

Заявили -- Veni, vidi, vici!

Не читала Мицци "Капитала"

И штаны безплатно залатала.

Не просила, глупая, прибавки

Вот за те "фактическая вставки".

Эти брюки для меня -- эпоха.

Мне без них пришлось-бы очень плохо.

Я им верен, словно рыцарь даме,

Потому что... нет других в программе...

Жак Нуар. Штаны // Гримасы пера. С. 243 -- 244.

Литература и жизнь

(В альбом "другу-читательнице")

...Злое время быстро катится,

Увлекая за собой.

Я вас помню в синем платьице

С длинной шелковой косой.

Ароматней утра майскаго --

(Пусть сравненья не найду) --

Вы читали Иловайскаго

Пред экзаменом в саду.

Любопытством одурманены,

И уже в мечтах иных, --

Вы потом читали "Санина"

Потихоньку от родных...

И палимы страстью плотскою,

Зовом радужных огней, --

Вы прочли мадам Нагродскую

И Вербицкую за ней.

Находили вы сторонников

"Анархических" речей

И меняли вы поклонников

По рецепту из "Ключей"...

...Годы мчались быстрой птицею,

Прошумели, как снаряд.

Я вас встретил заграницею

Года два тому назад.

Ничего вы не читаете, --

Чтенье нынче -- моветон.

Книге вы предпочитаете

Особаченный чарльстон...

"Занимаетесь" фигурою:

Спорт, гимнастика, массаж. --

Кто-ж теперь литературою

Отягчает свой багаж?!

А когда я укоризненно

Посмотрел на вас в ответ,

Вы сказали: -- это жизненно,

Вы-ж -- мечтатель и поэт...

Берлин

Жак Нуар. Литература и жизнь (В альбом "другу-читательнице") // Гримасы пера. Собрал В. В. Гадалин. Рига: Литература [без даты; 1928]. С. 244 -- 245.

Подготовка текста -- Лариса Лавринец, 2006.

Публикация -- Русские творческие ресурсы Балтии, 2006.

Красный танец


В СССР решено в наступающем осеннем сезоне


упразднить танго и др. буржуазные танцы, заменив


их танцами "Октябрь", "Производственный" и "Культурный".


(Из газет)


Бросим, бросим танец царский

И, сознанием горя,

Затанцуем пролетарский

Красный танец Октября!

К чорту старую привычку,

Не идти-же нам к венцу!

В зале мы устроим смычку,

Бодро став лицом к лицу!

Музыканты, дуйте в трубы

Так, чтоб окна затряслись!

Если, Катя, вы мне любы,

Значит, вместе двинем в рысь.

Катя, Катя, не ломайтесь,

Катя, я вам говорю: -

Безконечно увлекайтесь

Всем, что близко к Октябрю...

Обнажайте же коленки,

Пусть любуется народ.

Вы-же вроде "выдвиженки",

Значит, двигайтесь вперед!

Топни ножкой - левой! левой!

Катя, - правой - ни-ни-ни!

Ты товарища не гневай,

Нежно ручкой "агитни..."

Выбирай любое место -

Сзади, спереди, с боков.

Ты-же, Катя, не из теста

И товарищ не таков!

Безпартийных слов не тратя,

Мы докажем нашу прыть.

Посему желаю, Катя,

Достижения открыть...

Шибче! шибче! Больше перцу!

Не пыхти, как самовар.

И в моем конкретном сердце

Мировой зажги пожар...

Помни, Катя, превосходство

Наших парней городских.

Это танец "производство".

Но претензий никаких...

Плюнь на вальс меланхоличный,

На безсильное танго!

Затанцуем энергичный

Красный танец. Ого-го!

Жак Нуар. Красный танец // Сегодня. 1930. No 226, 17 августа.

Подготовка текста -- Ольга Минайлова, 2002.

Публикация -- Русские творческие ресурсы Балтии, 2002.


-----


Русская стихотворная сатира 1908-1917-х годов

Библиотека поэта. Большая серия. Второе издание

Л., "Советский писатель", 1974


## Я. ОКСНЕР


## 479. КАФЕ-ПЕССИМИСТЫ


По вечерам, в пылу азарта,

Они за столиком в кафе

Ждут не дождутся Бонапарта

И призывают Галифе.

Кричат: "Необходима спайка,

Иначе -- гибель и разгром".

И утверждают, что нагайка

Порою действует, как бром.

И оттого пришла невзгода,

Что Русью правит санкюлот.

И столь хваленая "свобода"

Растлила армию и флот.

И что солдат, как вольный штатский,

Не отдает начальству честь.

Что вкусный "ростбиф по-казацки"

Им не мешало б преподнесть.

И в дымном зареве пожарищ

Стране готовят тесный гроб...

От надоевшего "товарищ"

Бросает всякого в озноб.

Увы, не будет дней веселых --

Их свет для нас навек потух:

Читали? В городах и селах

Гуляет пурпурный петух...

Как переливы бриллиантов,

Померкла радость на Руси...

Но о проделках спекулянтов --

Ни звука, боже упаси!

И страх в душе приемля велий,

Они, зовя в защиту плеть,

В кафе за вечер поправели,

Чтоб завтра больше поправеть...

<Октябрь 1917>


## КОММЕНТАРИИ


Яков Окснер подписывался псевдонимом: Жак-Нуар. Печатался в журналах 1908--1917 гг. "Бомба", "Огонек", "Сатирикон", "Эпоха" и др.

479. НС, 1917, No 38, с. 7, подпись: Жак-Нуар. Санкюлот -- революционер (санкюлотами называли представителей народных низов, участвовавших во французской буржуазной революции конца XVIII в.). "Ростбиф по-казацки". Имеется в виду участие казачьих войск в подавлении революционных выступлений. Пурпурный петух -- здесь: пожар (от выражения: "Пустить красного петуха"). Велий -- великий.