# Без маяка. Роман М. И. Красова (Л. Е. Оболенского). Спб., 1891 г

Леонид Егорович Оболенский

Безъ маяка. Романъ М. И. Красова (Л. Е. Оболенскаго). Спб., 1891 г. Въ старые годы жизнь барская, помѣщичья и чиновничья текла по такимъ узенькимъ и неизмѣннымъ русламъ, что плаваніе не сопряжено было ни съ какими опасностями. Каждый благополучный дворянинъ съ своею супругой тихо и мирно совершалъ положенное ему плаваніе, по большей части "безъ руля и безъ вѣтрилъ", и дѣткамъ своимъ завѣщалъ плавать такъ же точно, не мудрствуя лукаво. Ни о какихъ задачахъ и цѣляхъ помина не было; никто и не подозрѣвалъ возможности существованія какихъ-то задачъ. А, стало быть, и въ маякахъ надобности не предвидѣлось. Все было ясно и просто, точно опредѣлено и незыблемо установлено. Рѣзкія выраженія недовольства или сомнѣнія не смущали общаго покоя, почти не выслушивались, ибо заранѣе признавались "завиральными идеями". Сами же недовольные и сомнѣвающіеся отечески сокращались традиціонными мѣрами исправленія, предупрежденія и пресѣченія. Даже отъ законовъ, регулировавшихъ семейныя отношенія, вѣетъ идиллическою простотой: ими повелѣвалось, чтобы мужъ любилъ свою жену, а жена повиновалась мужу. И только, въ разныхъ же мелочахъ они сами между собою разберутся. И разбирались домашними средствами. Оно, положимъ, и не мудрено было, все по простотѣ шло. "Народа" не было, были только мужики, да различныя сословія съ присвоенными каждому правами. "Человѣкъ" занималъ свое мѣсто въ прихожей и служилъ господамъ. "Женщинъ" небыло, были барыни, барышни, дворовыя дѣвки и бабы. Даже дѣтей настоящихъ не было, были "барчуки" и "ребятишки". Но вотъ вдругъ налетѣло нѣчто, приводящее многихъ и теперь въ содроганіе,-- потокъ реформъ, новшествъ и идей шестидесятыхъ годовъ. Въ Россіи оказался "народъ", о чемъ совсѣмъ было забыли покоившіеся на мягкомъ ложѣ крѣпостнаго права; пришлось вспомнить, что у каждаго обывателя, помимо его сословныхъ правъ и обязанностей, есть еще права и обязанности "человѣка", что есть и "человѣческое" достоинство, что рядомъ съ человѣкомъ существуетъ "женщина" и что у нея есть тоже свое достоинство, свои права и обязанности. Но, вѣдь, ничего этого не было,-- что и было, то забыто, утеряно. Необходимо было все создавать заново, всѣмъ опредѣлить ихъ права и обязанности, всѣмъ отвести соотвѣтствующее мѣсто и дать надлежащее дѣло. Никакое дѣло, однако, безъ цѣли не дѣлается; возникли вопросы о цѣляхъ и задачахъ. Отвѣть былъ найденъ скоро: цѣль жизни -- служить народу, задача -- быть полезнымъ ближнимъ. Но послѣ того опредѣленнаго и узкаго русла, въ которомъ текла старая жизнь, просторъ открылся сразу очень большой; плыть по немъ нельзя уже было "безъ руля и безъ вѣтрилъ", потребовались и "маяки", чтобы не потерпѣть крушенія и не очутиться на мели, не разбиться о подводные камни. Времена настали мудреныя, а труднѣе всѣхъ стало жить барынямъ и барышнямъ, превратившимся столь внезапно въ "женщинъ". До того времени онѣ знали лишь одно закономъ установленное для нихъ право -- быть любимыми мужьями, и одну обязанность -- повиноваться мужьямъ. А тутъ вдругъ раскрылось, что надо любить ближняго, любить народъ, дѣлать что-то не изъ повиновенія только, "не за страхъ, но и за совѣсть", и повиноваться надо не чужой только волѣ, но какимъ-то высшимъ призваніямъ. Мало этого, оказалось еще не въ долгомъ времени, что жить не только трудно, а и совсѣмъ нельзя безъ дѣла и цѣли. Но дѣло дѣлу рознь, и цѣли могутъ быть очень различныя. Въ своемъ романѣ г. Красовъ (Л. Е. Оболенскій) выводитъ нѣсколько женщинъ, на первомъ планѣ -- героиня, Вѣра Николаевна Арбузова, и ея падчерица, Надежда Васильевна, считаютъ возможнымъ найти счастье въ удовлетвореніи своихъ личныхъ потребностей и чувствъ семейныхъ; на второмъ планѣ -- женщина-врачъ и учительница земской школы всецѣло отдаются общественному дѣлу; еще далѣе мелькаютъ только фигуры женщинъ, пытающихся создать себѣ жизнь по новѣйшему ученію; онѣ хотятъ "опроститься" и работать на землѣ, какъ крестьянки. Такая "интеллигентная колонія" только отмѣчена авторомъ; но не видно, что изъ этого можетъ выйти и какъ авторъ относится къ такимъ затѣямъ. Сочувствіе автора, несомнѣнно, на сторонѣ женщинъ настоящаго дѣла, т.-е. образованныхъ женщинъ, несущихъ народу свѣтъ знанія и помощь врачебной науки. Жена Арбузова, вышедшая замужъ по любви, долго удовлетворялась положеніемъ супруги полезнаго и честнаго дѣятеля, утѣшительницы своего мужа, поддерживавшей его въ трудныя и тяжелыя минуты жизни, посвященной общественному дѣлу. Положеніе утѣшительницы любимаго человѣка стало, однако, все менѣе и менѣе удовлетворять молодую женщину. Она видѣла, что кругомъ нея люди дѣлаютъ дѣло, и сочувствовала ихъ дѣлу; но оно не было ея задушевнымъ дѣломъ, для нея не свѣтилъ такой "маякъ", который указывалъ бы ей путь. И Вѣра Николаевна потеряла дорогу, пустилась вдаль искать славы и богатства. Она была хорошая музыкантша и покинула мужа ради того, чтобы усовершенствоваться, давать концерты, сдѣлаться знаменитостью. "Безъ маяка" Арбузова потерпѣла крушеніе и погибла. Крушеніе было чисто-нравственное; въ матеріальномъ отношеніи жизнь осыпала ее только розами безъ шиповъ. Въ противуположность этой музыкѣ для славы, авторъ представляетъ другую музыку, такъ сказать, для души. Онъ разсказываетъ, какъ сельская учительница собираетъ у себя по вечерамъ учениковъ и желающихъ ее послушать крестьянъ, играетъ имъ оперы и баллады, поясняя музыку декламаціей. Выходитъ это не совсѣмъ похоже на дѣйствительность, но разсказано это тепло, задушевно, и оставляетъ такое впечатлѣніе, что этого нѣтъ, но какъ хорошо было бы, если бы такъ было. Весь романъ, впрочемъ, изображаетъ не настоящую жизнь, какъ она есть, а желательную, какую слѣдовало бы создать и какую создать было бы возможно, если бы "маяки", указывающіе путь къ такой жизни, не перемѣщались бы и отъ времени до времени не угасали бы совсѣмъ. Весь романъ г. Оболенскаго проникнутъ одною плодотворною идеей необходимости активной и самоотверженной борьбы съ заѣдающимъ деревню зломъ, съ мракомъ невѣжества, съ алчностью чумазаго, съ взрывами крѣпостничества. Авторъ съ большою осторожностью относится къ образованнымъ людямъ, стремящимся "опроститься" на землѣ въ "интеллигентныхъ колоніяхъ". Повидимому, онъ лично не вѣритъ въ пригодность такихъ колоній для какой бы ни было общественной пользы, но считаетъ преждевременнымъ возставать противъ нихъ, такъ какъ видитъ въ этомъ попытку найти выходъ изъ тяжелаго, иногда невыносимаго положенія, въ какое такъ часто попадаетъ теперь образованный бѣднякъ. Собственно вопросъ о томъ, хорошо ли "опроститься" и слѣдуетъ ли это дѣлать, г. Оболенскій рѣшаетъ въ смыслѣ положительномъ, но съ ясными ограниченіяии. "Опроститься" хорошо и могущій это сдѣлать -- да сдѣлаетъ, не отказываясь, однако же, отъ тѣхъ плодовъ знанія и просвѣщенія, какими онъ владѣетъ. Хорошо "опроститься" съ внѣшней, такъ сказать, стороны, т.-е. отказаться отъ излишествъ, прихотей, многихъ удобствъ, и ограничить свои потребности только безусловно необходимымъ для существованія, а затѣмъ всѣ свои знанія и способности прилагать къ дѣлу на пользу темнаго деревенскаго народа такъ же точно, какъ бы прилагались они въ столицахъ на соотвѣтствующихъ поприщахъ. Особенное достоинство романа г. Оболенскаго заключается въ томъ, что авторъ нигдѣ не переступаетъ мѣры, не вдается ни въ какія утопіи и если кое-что идеализируетъ, то, опять-таки, въ предѣлахъ возможнаго и желательнаго. Нѣкоторая неясность характеровъ и недостаточная опредѣленность положеній и причинъ, ихъ создающихъ, покрываются тѣми идеями гуманности и прогресса, которыя составляютъ главную сущность повѣствованія и будятъ добрыя и честныя чувства въ душѣ читателя.


"Русская Мысль", кн.II, 1891