# Сцена из домашней жизни

Владимир Федорович Одоевский

Разговор недовольных.

## Одоевский В. Ф.


## Сцена из домашней жизни


Разговор недовольных.


Действующие лица:

Неизвестный -- человек в чёрном фраке, 1-ый.

Карпенко Иван Андреевич -- человек в коричневом фраке, 2-ой.

Лянсинов Герасим Евстафьевич -- пожилой чиновник.


Купеческий бал; музыка играет; два лица стоят возле танцующих: один в башмаках и чёрном фраке, другой в сапогах и в коричневом фраке со светлыми пуговицами.


Человек в чёрном фраке. Не можете ли мне сказать, кто это стоит против нас в вицмундире, с таким важным и даже немножко сердитым видом?

Человек в коричневом фраке. Это Герасим Евстафьевич Лянсинов! Человек, каких мало -- вот голова, сударь; он, знаете, не то, что обыкновенно -- он не то, что просто деловой человек -- не хухры-мурлы -- он знает важную, настоящую службу -- сделайте-ка его министром финансов...

1-ый. Да он служит, кажется, в министерстве финансов?

2-й. Нет! Куда! Его там боятся; там знают, что он всех за пояс заткнёт -- он служит в месте невидном, при отправлении...

1-й. Он, кажется, уж лет сорок всё в одном месте?..

2-й. Да! Сорок не сорок, а лет 35 будет...

1-й. Скажите: он написал какое-нибудь сочинение по части финансов?

2-й. Нет, батюшка! Он не из таких -- он красно писать не умеет о цветочках-василёчках -- знаете -- да он дело разумеет...

1-й. Да какое же дело?

2-й. Да, вот какое дело, -- например: составить разом 20 миллионов государству дохода! Как вам это кажется?

1-й. Это не худо, да трудновато...

2-й. Ничего не может быть легче... Подумайте хорошенько...

1-й. Право, не понимаю...

2-й. Я вам расскажу, например, одну из его штук...

1-ый. Сделайте милость.

2-й. Слушайте, не правда ли, что у всякого на фраке есть пуговицы?

1-й. Без сомнения.

2-й. Хорошо. Не правда ли, что в России наберется 100 000 человек, примером сказать, которые носят медные пуговицы с позолотою?

1-ый. Может быть.

2-й. Очень хорошо. Сколько пуговиц бывает на фраке?

1-й. Около 20.

2-й. Прекрасно. Теперь понимаете...

1-й. Что же такое? Он хочет наложить пошлину на пуговицы?

2-й. Та, та, та, та! Вот я вижу, что вы уж вникните... Вы попали на его мысль, да только не совсем...

1-ый. Сделайте милость, объясните.

2-й. Ну, слушайте ж -- штука хитрая: 20 пуговиц на фраке -- хорошо; теперь положите законом, что-де каждый чиновник по истечении года, при представлении отчета в делах, повинен представить и свои старые пуговицы, а к фраку сделать новые -- а? Как вам кажется? По пятаку - так двадцать пятаков -- оно кажется безделица, а сочтите-ка, много ли будет на 100 000 человек? Сколько здесь выгод-то? Чиновнику не разоренье; 100 000 ежегодно верного дохода в казначейство; на всех фраках всегда новые пуговицы -- благоприличие; пуговичникам работа -- общественная польза. А! Каково, сударь? Вот каков Герасим Евстафьевич Лянсинов -- да я вам рассказал только одну штуку, а этаких у него штук двести всё на одну стать, из ничего, смотришь, так сотни тысяч и летят да летят, - что за человек, Господи спаси, помилуй.

1-й. Да! Удивительно; но скажите, отчего господин Лянсинов не представит своих проектов?

2-й. Все представлял, сударь, ни один не был принят.

1-й. Да от чего же так, как вы думаете?

2-ой. Зависть, сударь, интриги! Я вам скажу, (шёпотом) этаких людей у нас ценить не умеют. Ах! Если б... Вот хоть бы вы -- извините, что хотя не имею чести знать вас лично, но говорю так откровенно, вы, кажется, принадлежите к такому обществу, бываете-таки наверху, если бы вы порассказали там обо всём этом, много бы вы добра могли сделать, очень-много. Вы, кажется, человек образованный и цените и чувствуете.

Человек в чёрном фраке (подходит к Лянсинову и показывая на прежнего своего собеседника). Не можете ли мне сказать, кто это...


Лянсинов как будто удивился этой смелости, однако же отвечает, хотя сквозь зубы.


Лянсинов. Про кого вы желаете узнать?..

Человек в чёрном фраке. Вот этот старичок, который подошёл сию минуту к карточному столу, в коричневом фраке.

Лянсинов. Это Иван Андреевич Карпенко.

Человек в чёрном фраке. Какой у него почтенный вид!

Лянсинов. Вы не ошибаетесь, это действительно почтеннейший человек...

Человек в чёрном фраке. Где он служит?..

Лянсинов. Он служил, сударь, сорок лет служил, и всё в одном месте.

Человек в чёрном фраке. Возможно ли!

Лянсинов. Это вас удивляет? Вы больше удивитесь, когда я скажу вам, что в продолжении этих сорока лет он не пропустил ни одного дня, не исключая и Светлого Воскресения, чтобы не побывать в канцелярии, -- чудный человек -- в продолжении целых сорока лет ни разу не выезжал из города, ни разу не бывал ни в саду, ни в театре и даже не знает, как в нём играют...

Человек в чёрном фраке. Удивительный человек!

Лянсинов. Скажите лучше: " истинно деловой человек"; он не то, что бы вдаль пускался, но что называется деловой человек, кореняк. Господи Боже мой! Что за деятельность! Что за аккуратность! Какой он порядок завёл было в канцелярии! По 100 000 нумеров в год спускал -- страшно подумать.

Человек в чёрном фраке. Зачем же он вышел из службы?

Лянсинов. Что и говорить, зависть, интриги! Он было затеял славное, государственное дело. Был у него архив старых дел -- вот он, человек осторожный, опытный, думает: архив на моей ответственности; ну, пропадёт что-нибудь, кто в ответе? Я; а как узнать в 20 000 кипах, что цело, что потеряно -- давай опись делать, давай справки забирать; забрал справки, сделал опись, давай по листочку снова скреплять -- скрепил -- сколько работы -- ужас подумать, но этого мало! Вот он, человек осторожный, опытный, думает: листы скреплены, правда, а кто помешает снизу листа строки подрезать? Думал, думал и придумал славное, умное дело: раздал архив по чиновникам и велел в нём все строки сосчитать до единой и на листах повыставить. Что же, сударь? Вот взбесилась молодежь, пошли толки, объяснения, жалобы, опросы, расспросы, ревизии; привязались к тому, что будто бы бесполезным умножением письмоводства он производит медленность в делах и напрасно затрудняет начальство, да и велели ему выйти в отставку... (Шёпотом). Вы знаете, у нас таких людей ценить не умеют...


Занавес.


1836 - 1838 гг.

Источник текста: Одоевский В. Ф. Сочинения в 3 т. Т. 3. СПб., 1844 г. С. 225 - 230.