# Тысяча долларов

Генри О

One Thousand Dollars.

Перевод Зиновия Львовского (1924).

О. Генри


## Тысяча долларов


## One thousand dollars, 1904


Перевод Зиновия Львовского (1924)


-- Тысяча долларов! -- строго и торжественно повторил нотариус Тольмен. -- А вот и деньги!

Молодой Джилльян весело рассмеялся, когда прикоснулся к тоненькой пачке новеньких пятидесятидолларовых бумажек.

-- На редкость несуразная сумма! -- так же весело объяснил он нотариусу. -- Будь еще хоть десять тысяч долларов, такой парень, как я, мог бы здорово кутнуть и даже заставить о себе говорить. Даже пятьдесят долларов причинили бы мне менее хлопот, чем эта несчастная тысяча.

-- Вы внимательно выслушали пункты дядиного завещания? -- сухим, официальным тоном спросил нотариус. -- Я не уверен в том, что вы должным образом усвоили некоторые детали. Об одной я должен вам напомнить. Вы обязуетесь дать нам полный отчет в том, как вы израсходовали эту тысячу долларов, причем должны сделать это тотчас же по израсходовании. Завещание особенно подчеркивает это. Я не сомневаюсь, что вы в точности выполните волю завещателя.

-- Можете вполне рассчитывать на это! -- весьма вежливо ответил молодой человек. -- Обещаю вам это, если даже мне придется израсходовать личные средства. Ввиду того, что я всегда был очень слаб в расчетах и подсчетах, мне придется пригласить специального секретаря.

Джилльян вернулся в свой клуб, где выудил одного знакомого, которого фамильярно величал "Старичина Брайзон".

"Старичина Брайзон" был человек лет сорока, очень спокойный и довольно нелюдимый. В данную минуту он сидел в углу и читал книгу. При виде Джилльяна он тяжело вздохнул, опустил книгу на колени и сбросил с носа очки.

-- Ну, старичина Брайзон, проснитесь! -- окликнул его Джилльян. -- Я должен рассказать вам презабавную историю.

-- Правду сказать, я предпочел бы, чтобы вы рассказали ее кому-нибудь в бильярдной! -- ответил Брайзон. -- Ведь вы отлично знаете, как я ненавижу все ваши забавные и незабавные истории.

-- Но эта история совсем особенная и гораздо лучше и интереснее всех предыдущих! -- произнес Джилльян, свертывая папиросу. -- Нет, правда, я страшно рад, что могу вам, первому рассказать ее. Она такая печальная и вместе с тем такая смешная, что рассказывать ее под шум бильярдных шаров не представляется ни малейшей возможности. Я только что из конторы легальных корсаров, приставленных к наследству моего покойного дядюшки. Он оставил мне ни больше и ни меньше, как тысячу долларов. Ну, скажите по совести, что такой субъект, как я, может сделать с этакой ерундовской суммой? Ну, что за деньги -- тысяча долларов!

-- А я думал, -- сказал Брайзон, проявляя столько же интереса к этому делу, сколько пчела -- к уксусу, -- я думал, что покойный Септимус Джилльян обладал капиталом по меньшей мере в пятьсот тысяч.

-- И это верно! -- весело подтвердил Джилльян. -- Но в том-то и вся штука. Все свои тонны дублонов он завещал микробу. Это надо понимать в том смысле, что часть наследства поступает в пользу человека, который найдет какую-то там бациллу, а остальная часть ассигнуется больнице, которая будет бороться с этой бациллой. Кое-какая мелочь оставлена посторонним. Так, например, дворецкому оставлены перстень с печаткой и десять долларов. То же самое получает экономка. Его племяннику досталась одна тысяча долларов.

-- А ведь вы всегда до сих пор тратили очень много денег! -- заметил Брайзон.

-- Очень много! -- согласился Джилльян. -- Что касается ежемесячных выдач, то покойный дядюшка вел себя по отношению ко мне лучше всякой матери.

-- А других наследников нет? -- спросил Брайзон.

-- Ни одного!

Джилльян хмуро посмотрел на свою папиросу и затем почему-то в сердцах лягнул ни в чем не повинный кожаный диван.

-- Правда, там еще есть мисс Хайден, воспитанница моего дядюшки, жившая в его доме и живущая там теперь. Она -- очень милый и спокойный человек, очень музыкальна и приходится дочкой одному человеку, который во времена оны имел несчастье быть другом покойного. Да, я забыл сказать, что она тоже получила перстень с печаткой и десять долларов. Ужасно жаль, что я не получил такого наследства. Тогда бы я купил две бутылки вина, подарил бы перстень лакею и окончательно разделался бы с этим грязным делом. Послушайте, старичина Брайзон, ради бога, не важничайте так, опустите-ка нос и скажите мне по-дружески: что может такой тип, как я, сделать с тысячью долларов?

Брайзон протер стекла очков и улыбнулся. А когда он улыбался, то Джилльян заранее знал, что "старичина" будет более едок, чем обыкновенно.

-- Тысяча долларов, -- начал Брайзон, -- представляет и очень большую, и очень малую сумму. На эти деньги иной человек может устроить себе такой чудесный семейный очаг, что сам Рокфеллер будет ему завидовать. Другой человек может послать свою больную жену на Юг и тем спасти ее от верной смерти. На тысячу долларов можно в продолжение июня, июля и августа кормить цельнейшим молоком целую сотню ребятишек и пятьдесят из них спасти. На тысячу долларов можно в продолжение получаса побаловаться в "фаро" в одной из многочисленных "художественных" студий, которые чрезвычайно ловко замаскировали свои истинные намерения. Этой суммы вполне достаточно для того, чтобы дать чудеснейшее воспитание любознательному юноше. Мне вот на днях рассказывали, что за такую именно сумму на одном аукционе продали настоящего "Коро". Имея тысячу долларов в кармане, вы можете двинуть в один из нью-гэмпширских городков и чудеснейшим образом преспокойно прожить там два года. А если хотите, то можете снять на один вечер Мэдисон-сквер и прочесть назидательную лекцию на тему о том, как неприятно при больших надеждах получать малое наследство.

-- Вы были бы страшно симпатичным парнем, если бы только не любили так морализировать! -- шутливо сказал Джилльян. -- Отвечайте мне прямо на вопрос: что мне делать с тысячью долларов?

-- Вам что делать? -- с мягким смешком ответил Брайзон. -- Ну, конечно, вам остается только одно: подарить на эти деньги бриллиантовый кулон мисс Лотте Лаурьер, а затем поселиться на каком-нибудь ранчо. Я лично рекомендую вам овечье ранчо, так как я ненавижу овец.

-- Сердечно благодарю вас! -- сказал Джилльян, подымаясь с места. -- Я так и знал, что могу всецело рассчитывать на вас. Вы посоветовали мне именно то, что нужно. Самое лучшее будет -- сразу потратить деньги. Так гораздо легче будет дать отчет, потому что разбираться в бухгалтерских деталях я не в состоянии. Это противно мне.

Джилльян вызвал по телефону кеб и приказал кучеру:

-- Коламбиан-театр! К артистическому подъезду!

Мисс Лотта Каурьер помогала Природе, разгуливая пуховкой по своему лицу. В театре было множество народу, и артистка уже готова была к выходу на сцену, когда ей доложили о приходе мистера Джилльяна.

-- Попросите его сюда! -- сказала мисс Лотта. -- В чем дело, Бобби? Мне через две минуты выходить!

-- Не мешает пройтись лапкой по правому уху! -- с видом знатока посоветовал Джилльян. -- Вот теперь лучше. Двух минут для меня вполне достаточно. Какого мнения вы держитесь о безделушке, вроде бриллиантовой подвески? Я располагаю сейчас капиталом, который выражается тремя нулями с одной единицей в авангарде!

-- О, об этом предмете я держусь наилучшего мнения! -- пропела мисс Лотта. -- Адамс, дайте мне мою правую перчатку. Скажите, Бобби, не заметили ли вы случайно, вчера кулона на Делле Стейси? Он куплен у Тиффани и стоит всего-навсего две тысячи двести долларов. Конечно, если... Адамс, поправьте мне, пожалуйста, пояс слева.

-- Мисс Лаурьер, ваш выход! -- раздался где-то сбоку голос помощника режиссера.

Джилльян побрел к тому месту, где его ждал кеб.

-- Что бы вы сделали, будь у вас тысяча долларов? -- с таким вопросом он обратился к кучеру.

-- Открыл бы трактир! -- быстро и хрипло ответил тот. -- Я знаю такое местечко, где я мог бы обеими руками загребать денежки. Это -- четырехэтажный кирпичный угловой дом. В голове у меня все готово. Во втором этаже я устроил бы закусочную, в третьем -- маникюр и разные другие заграничные штучки, а в четвертом -- бильярдную. Если вам угодно втесаться в это дело, то...

-- О нет, нет! -- быстро ответил Джилльян. -- Я просто из любопытства спросил об этом. Я беру вас по часам. Гоните, пока я не прикажу вам остановиться.

Проехав восемь кварталов по Бродвею, Джилльян с помощью тросточки откинул подножку и вышел. Сбоку, на тротуаре, на стуле, сидел слепой и продавал карандаши. Джилльян направился прямо к нему.

-- Извините меня за беспокойство, -- сказал он, -- но я очень хотел бы услышать из ваших уст, что вы сделали бы, будь у вас тысяча долларов?

-- Это вы только что приехали в кебе? -- осведомился слепой. -- Я сразу понял, что вы человек со средствами! -- сказал торговец карандашами. -- Днем в кебе могут разъезжать только богатые люди. Если угодно, взгляните вот на это!

С этими словами он вынул из бокового кармана записную книжку и протянул ее молодому человеку. Джилльян открыл ее и увидел, что это банковская книжка на имя слепого, капитал которого равнялся 1785 долларам.

Джилльян вернул ему книжку и снова сел в кэб.

-- Я забыл кое-что, -- сказал он кучеру. -- Поезжайте, пожалуйста, в контору нотариусов Тольмен и Шарп, Бродвей, номер...

Нотариус Тольмен довольно недружелюбно вопросительно глянул на него поверх золотых очков.

-- Простите великодушно, -- весело заявил молодой человек, -- но разрешите мне задать вам один вопрос. Надеюсь, что вы не сочтете меня назойливым. Разрешите узнать, оставлено ли что-нибудь мисс Хайден помимо перстня с печаткой и десять долларов?

-- Ровно ничего! -- отрезал нотариус.

-- Премного благодарен вам! -- сказал Джилльян. -- Имею честь!

Он снова сел в кеб и дал кучеру адрес покойного дяди.

Мисс Хайден писала письмо в библиотеке. Она была невысокого роста, но очень стройна и одета во все черное. Мимо ее глаз никто не мог равнодушно пройти. Джилльян направился к ней со своим обычным видом полнейшей беззаботности.

-- Я только что от старого Тольмена, -- пояснил он. -- Они все время разбирались в бумагах и вот нашли... -- Джилльян попытался было найти в своей памяти специальный юридический термин. -- Ну... нашли... Добавление... постскриптум... в этом... самом... в завещании. Оказывается, что наш старик в последнюю минуту передумал и решил дать вам еще тысячу долларов. Я специально поехал к вам для того, чтобы сообщить эту новость, а Тольмен просил меня передать вам деньги. Вот они! Вам бы лучше сосчитать их: все ли правильно?

Он положил деньги рядом с девушкой, на столе.

Мисс Хайден побледнела.

-- О! -- сказала она и повторила: -- О!

Джилльян повернулся и взглянул в окно.

-- Я позволяю себе думать, -- тихо произнес он, -- что вы знаете, до чего я люблю вас!

-- Мне очень жаль! -- ответила девушка, взяв со стола деньги.

-- И никакой надежды для меня? -- с почти легким сердцем спросил молодой человек.

-- Мне очень жаль! -- снова повторила она.

-- В таком случае вы разрешите мне написать пару слов? -- с улыбкой спросил он и сел за большой библиотечный стол. Она подала ему бумагу и перо и вернулась к своему столу.

Джилльян написал следующий отчет о том, как он потратил выданные ему деньги: "Полученная блудной овцой Робертом Джилльяном 1000 долларов во имя вечного счастья передана лучшей и самой дорогой женщине на свете".

Написанное Джилльян положил в конверт, затем конверт в карман и отправился своей дорогой. Через некоторое время его кеб снова остановился у нотариальной конторы Тольмена и Шарпа.

-- Имею честь довести до вашего сведения, что полученная мной тысяча долларов истрачена! -- доложил он Тольмену. -- И вот, согласно нашему условию, я явился к вам для того, чтобы дать полный отчет. Вы не находите, мистер Тольмен, что в воздухе уже определенно пахнет летом?

С этими словами он положил на стол нотариуса белый конверт и прибавил:

-- Здесь, сэр, вы найдете меморандум, касающийся modus'a operandi в деле исчезновения полученных мною долларов.

Не притрагиваясь к конверту, мистер Тольмен подошел к двери и позвал своего компаньона, мистера Шарпа, после чего оба нотариуса с головой ушли в непроглядные глубины огромного сейфа. Через некоторое время они извлекли оттуда трофей в виде большого конверта с сургучной печатью.

Проделав над этим конвертом все, что в сих случаях полагается, они одновременно склонили свои почтенные головы над извлеченным листом бумаги. Через некоторое время мистер Тольмен снова обрел дар речи.

-- Мистер Джилльян! -- начал он официальным тоном. -- Мы только что нашли добавление к завещанию вашего почтенного дядюшки. Этот конверт был поручен нам с тем, что мы вправе открыть его лишь тогда, как вы отдадите нам полный отчет в израсходовании полученной тысячи долларов. Ввиду того, что этот пункт завещании вами выполнен согласно требованиям, мы с мистером Шарпом решили ознакомиться с дополнением. Я не позволю себе досаждать вам нашей профессиональной фразеологией и в двух словах изложу содержание означенного добавления: в том случае, если способ израсходования вами тысячи долларов докажет наличие у вас чувств, заслуживающих вознаграждения, вы получите добавление к той сумме, которую уже получили. Мы с мистером Шарпом назначены душеприказчиками вашего дядюшки, и разрешите уверить вас, сэр, что мы в точности выполним волю покойного, причем постараемся проявить при этом максимум лояльности. Ради бога, мистер Джилльян, не подумайте, что мы хоть сколько-нибудь настроены против вас. Но разрешите нам вернуться к содержанию дополнения. Если способ израсходования вами тысячи долларов обнаружит осторожность, мудрость и полное отсутствие эгоистических импульсов, то нам надлежит вручить вам пятьдесят тысяч долларов в государственных ценных бумагах, каковые бумаги в настоящее время находятся в наших руках. Но в том случае, если -- как это предвидел и точно указал наш покойный клиент! -- вы потратили деньги обычным для вас способом -- простите, но я только цитирую покойного! -- потратили деньги в кругу недостойных товарищей и самым недостойным образом! -- то означенные в дополнении пятьдесят тысяч долларов должны быть незамедлительно вручены мисс Мириам Хайден, воспитаннице покойного мистера Джилльяна. А теперь, с вашего разрешения, мы с мистером Шарпом рассмотрим ваш отчет об израсходовании тысячи долларов. Если не ошибаюсь, вы представили ваш отчет в письменной форме. Разрешите надеяться на то, что вы отнесетесь с полным доверием к нашему решению.

С этими словами мистер Тольмен потянулся к конверту, но Джилльян успел опередить его. Он схватил конверт с отчетом, совершенно спокойно порвал его на мельчайшие клочки и положил их в карман.

-- Все обстоит совершенно благополучно! -- с неизменной улыбкой на устах произнес он. -- По-моему, не стоит беспокоить вас рассмотрением моего отчета, тем более что я не уверен, разберетесь ли вы во всех тонкостях, которые там имеются. Я вам скажу всю правду: я проиграл эти деньги на бегах. А теперь, джентльмены, имею честь откланяться!

Тольмен и Шарп мрачно поглядели друг на друга, так же мрачно покачали головами и посмотрели вслед молодому Джилльяну, который вышел и, весело насвистывая, стал дожидаться лифта.


Тысяча долларов (One thousand dollars), 1904. На русском языке в книге: О. Генри. Рассказы. Пг.--М., 1923, пер. Н. Брянского.


Источник текста: О. Генри. Собрание сочинений в 5 т. Т. 2.: Сердце Запада; Голос большого города; Благородный жулик: сборники рассказов. М.: Литература, Престиж книга;

РИПОЛ классик, 2006 -- 528 с. -- с. 221-384.

OCR: sad369 (07.11.2010)