# Пурпуровое платье

Генри О

The Purple Dress.

Перевод Эвы Бродерсен (1924).

## О. Генри. Пурпуровое платье


Нам придется рассмотреть оттенок, известный под названием пурпурового. Этот цвет пользуется популярностью у людей. Императоры предъявляют на него права исключительного пользования. Пьяницы во всех частях света стараются довести свои носы до великолепного оттенка, который получается от смешении красного и синего цветов. Мы говорим, что короли рождены для пурпура, и, без сомнения, это верно, так как даже резь в животе окрашивает их лица королевским цветом. Но и женщины любят пурпур... когда он в моде.

В настоящее время пурпуровый цвет именно в моде. Его можно видеть очень часто на улицах. Конечно, и другие цвета так же красивы -- например, я на днях видел прелестное платье оливкового цвета, -- но встречается также много пурпуровых платьев, стоит только пройтись в любой вечер по Двадцать третьей авеню.

В один прекрасный день Мэйда, девушка с большими карими глазами и коричневыми волосами, служащая в магазине "Пчелиный улей", сказала своей сослуживице Грэйс, которая носила брошку с большим камнем и благоухала при разговоре мятой:

-- К Благодарственному дню [Имеется в виду День благодарения (четвертый четверг ноября) (примеч. ред.)] я сошью себе костюм пурпурового цвета.

-- О, неужели? -- сказала Грэйс, укладывая перчатки размера семь с половиной в коробку, где лежали перчатки размера шесть и три четверти. -- Мне нравится больше красный цвет. На Пятой авеню встречается больше красных туалетов. И все мужчины любят этот цвет.

-- А я люблю больше пурпуровый, -- сказала Мэйда. -- Старик Шлегель обещал мне сделать костюм за восемь долларов. Он будет прелестный. Я хочу сделать юбку в складку, а жакет будет отделан сутажем [сутаж -- плоский и тонкий плетеный шелковый шнур (примеч. ред.)] и белым суконным воротником с двумя рядами.

-- Плутовка, -- сказала Грэйс с многозначительным подмигиванием.

-- Почему ты называешь меня плутовкой? Что ты хочешь этим сказать?

-- Ты думаешь, что мистер Рэмси любит пурпуровый цвет? Я вчера слышала, как он говорил, что находит некоторые темные оттенки красного цвета гораздо красивее.

-- Мне безразлично, какой цвет нравится мистеру Рэмси, -- сказала Мэйда. -- Я лично для тебя предпочитаю пурпуровый цвет, а те, кому он не нравится, могут перейти на другую сторону улицы.

Поклонники пурпурового цвета вообще склонны в некоторому самообольщению. Как для императоров рискованно думать, что их пурпуровые одежды вечны, так и для женщин рискованно думать, что пурпуровый цвет всем к лицу.

Мэйда скопила восемнадцать долларов после восьми месяцев экономии. На эти деньги она купила материал для пурпурового платья и заплатила Шлегелю вперед за работу четыре доллара. Накануне Благодарственного дня у нее должно было быть как раз столько денег, чтобы выплатить остальные четыре доллара. И тогда она проведет праздник в новом платье, -- разве есть на свете что-нибудь более приятное?

Старик Бахман, собственник магазина "Пчелиный улей", давал всегда в Благодарственный день обед своим служащим. В каждый из последующих трехсот шестидесяти дней, за исключением воскресений, он напоминал им о радостях прошлого банкета и поддерживал надежды на будущий с целью пробудить в них больше рвения к работе. Обед происходил в магазине, на одном из длинных столов в середине комнаты. Передние окна, выходящие на улицу, заклеивались оберточной бумагой, а индейки и прочие вкусные блюда приносились через задний ход из ближайшего ресторана. Из всего сказанного видно, что "Пчелиный улей" не был большим универсальным магазином с лесенками и шикарной обстановкой. Он был, наоборот, настолько мал, что мог называться, в сущности, просто складом. Но на обеде в Благодарственный день мистер Рэмси...

Простите! Я должен бы был упомянуть о мистере Рэмси гораздо раньше, тем более что он в этом рассказе имеет еще большее значение, чем пурпуровый цвет.

Итак, мистер Рэмси был заведующий магазином "Пчелиный улей" и человек очень положительный. Он никогда не щипал продавщиц за руки, когда встречался с ними в темных углах магазина. И если в магазине бывало скучно, и он рассказывал продавщицам анекдоты, и девицы хихикали и говорили "О, фи!", то это совсем не значило, что он говорил сальности. Не считая того что мистер Рэмси любил рассказывать анекдоты, у него были и другие странности. Он был немного помешан на гигиене и думал, что люди никогда не должны есть то, что им нравится. Он горячо протестовал против боязни выходить на улицу во время дождя и вьюги, был против ношения галош, кашне -- и вообще против какого-либо изнеживания. Но в общем это был джентльмен, и каждая из десятка продавщиц мечтала о том, чтобы понравиться ему и сделаться миссис Рэмси, тем более что старик Бахман обещал на будущий год сделать его своим компаньоном. И каждая из них знала, что если бы это ей удалось, она выбила бы из его головы все глупые взгляды на гигиену еще прежде, чем у него прошло бы желудочное расстройство, вызванное свадебным пирогом.

Мистер Рэмси был всегда церемониймейстером на этих обедах. На них всегда играли на скрипке два итальянца, и после обеда в магазине устраивались танцы.

Чтобы очаровать мастера Рэмси, для предстоящего обеда были задуманы два платья -- одно пурпуровое, а другое красное. Конечно, и другие восемь продавщиц намеревались быть на обеде в новых платьях, но они не шли в счет. По всей вероятности, на них будут блузки и черные юбки, которые не могли сравниться по блеску с пурпуровым и красным платьями.

Грэйс тоже подкопила денег. Она собиралась купить готовое платье. К чему утруждать себя с портным, когда на ее фигуру легко подобрать готовое платье. Известно, что готовые вещи делаются на идеальную фигуру, приходится только немного ушить в талии.

Наступил канун Благодарственного дня. Мэйда спешила домой, полная светлых мыслей о завтрашнем празднике. Ее мысли порхали вокруг пурпура, но сами по себе они были белые и чистые -- это был радостный восторг молодой души, жаждущей развлечений, которые необходимы молодежи. Она знала, что пурпуровый цвет ей будет к лицу, и в тысячный раз старалась себя уверить, что мистер Рэмси сказал, что он любит пурпуровый, а не красный цвет. Ей нужно было сперва зайти домой взять четыре доллара, которые лежали завернутые в мягкую бумагу в нижнем ящике ее туалета, а затем пойти заплатить Шлегелю и самолично принести домой свое платье.

Грэйс жила в том же доме. Она занимала комнату этажом выше, над Мэйдой. Дома Мэйда застала шум и волнение. Раздавался громкий сердитый голос квартирной хозяйки; немного погодя Грэйс сошла вниз, в ее комнату, с заплаканными глазами, красными, как модное платье.

-- Она требует, чтобы я убиралась отсюда, -- сказала Грэйс. -- Старая дура! И все из-за того, что я должна ей четыре доллара. Она вытащила мой сундук в переднюю и закрыла дверь. Мне некуда деваться. У меня нет ни гроша.

-- Но у тебя были вчера деньги! -- сказала Мэйда.

-- Я истратила их на платье, -- сказала Грэйс. -- Я думала, что она обождет с платой за комнату до будущей недели.

Послышалось сморканье, рыданье, опять сморканье.

Из нижнего ящика появились -- должны были появиться -- четыре доллара Мэйды.

-- Дорогая моя! -- воскликнула Грэйс, на лице которой, как после дождя, засияла радуга. -- Я сейчас же заплачу своей хозяйке, а потом покажу тебе платье. По-моему, оно сидит божественно. Пойдем наверх и посмотрим! Я отдам тебе деньги! Я буду тебе выплачивать по доллару в неделю -- честное слово, отдам.

Наступил Благодарственный день.

Обед был назначен на двенадцать часов. Без четверти двенадцать Грэйс влетела в комнату Мэйды. Она действительно выглядела прелестно. Красный цвет, безусловно, ей шел. Мэйда сидела у окна в старой шевиотовой юбке и голубой блузке и штопала. виноват, она занималась рукоделием.

-- Что это? Скажи, пожалуйста, почему ты еще не одета? -- пронзительно воскликнула красная девица. -- Скажи, как сидит платье сзади? Не правда ли, эти бархатные нашивки выглядят страшно шикарно? Да почему ты еще не одета, Мэйда?

-- Мое платье не готово, -- сухо сказала Мэйда. -- Я не пойду на обед.

-- Это ужасно. Мне страшно жаль, Мэйда. Почему тебе не надеть что-нибудь другое? Ведь там все свои, из магазина, и они не обратят внимания.

-- Я мечтала о пурпуровом, -- сказала Мэйда. -- Раз у меня его нет, то я совсем не пойду. Не заботься обо мне. Беги скорее, ты опоздаешь. Ты ужасно мила в красном.

Мэйда просидела все утро и все время, пока происходил обед и танцы, у окна. Она мысленно слышала, как визжали барышни, как старик Бахман громко хохотал над собственными остротами, она мысленно видела бриллианты на жирной шее миссис Бахман, которая удостаивала их своим посещением только раз в год, в Благодарственный день; она видела мистера Рэмси, проворного, любезного, заботящегося обо всех.

В четыре часа с безжизненным лицом она медленно отправилась в мастерскую Шлегеля и сказала ему, что она не может заплатить четыре доллара, которые должна за костюм.

-- Господи! -- сердито закричал Шлегель. -- Почему вы так печальны? Возьмите его. Он готов. Вы заплатите, когда вам будет удобно. Разве я не вижу уже целые два года, как вы ежедневно проходите мимо моей мастерской? Вы думаете, если я шью платья, то я уже не умею различать людей? Возьмите костюм. Он сделан как следует, и если вы будете в нем красавицей, то я буду очень рад.

Мэйда могла выразить словами только миллионную часть своей благодарности и поспешила домой в новом платье. Когда она вышла из мастерской, крупные капли дождя били ей в лицо. Она улыбалась и даже не почувствовала их, так ей было весело на душе. Дамы, которые разъезжают в автомобилях и туалеты которых оплачиваются мужчинами, никогда не могут понять той радости, которую испытывала Мэйда. Несмотря на холодный ветер и дождь, она весело шла по улицам.

B пять часов дождь усилился и превратился в ливень. Люди спешили домой с раскрытыми зонтиками и в наглухо застегнутых дождевиках. Многие из них оборачивались с изумлением на красивую девушку в пурпуровом платье, которая шла в бурю с улыбающимся лицом и счастливыми глазами, как будто она гуляла летом, в хорошую погоду.

Я повторяю, вам не понять, дамы с полным кошельком и с многочисленным гардеробом, что значит жить впроголодь и отказывать себе во всем, но зато сделать себе к празднику новое платье. Тогда бывает так радостно на душе, что уже нет никакого дела до того, идет ли дождь, снег или свирепствует буря!

Мэйда не имела ни зонтика, ни галош, но на ней было пурпуровое платье. В таком случае пусть стихии бушуют! Это неважно!

Кто-то повернул из-за угла и преградил ей дорогу. Она увидела перед собою глаза мистера Рэмси, сияющие от удивления и восхищения.

-- Мисс Мэйда, -- сказал он, -- вы прямо восхитительны в вашем новом платье. Я был очень разочарован, что вас не было на нашем обеде. И из всех девушек, которых я когда-либо знал, вы мне больше всех нравитесь, и, знаете -- главным образом за то, что вы не боитесь никакой погоды. Разрешите проводить вас до дому.

Мэйда вспыхнула от удовольствия. И... и чихнула от простуды.


----------------------------------------------------------------------------


Первое издание перевода: О. Генри. Горящий светильник. -- Ленинград: Мысль, 1924 г. (Б-ка иностранной литературы).