# Собачья радость

Николай Огнёв

## Николай Огнёв. Собачья радость


## 1.


Князь Даниил Львович приехал к себе, в Ясенки раздраженный и злой... Дворецкий Илья, сбежавший ему навстречу по широким каменным ступеням со странной, застывшей, как-будто вчерашней улыбкой на тонких бритых губах, испуганно шарахнулся от княжеского локтя в сторону. Шея у князя вздулась, покраснела, когда он вполоборота, скрипя башмаком, смотрел на Илью.

-- Ты-ы! -- выдавил князь, наконец, и Илье стало легче от звука и еще легче от того, что князь отвел взгляд.

-- Стекла? -- спросил князь, глядя на ряд черных окон, и Илья, прижав правую руку к груди, а левой осторожно водя взад и вперед, стал докладывать, что вот, например, пришли хамы, стали безобразничать, но были с ружьями, унять возможности не было, и хоть он, Илья, грудью отстаивал княжеское добро, но хамы чуть-что, например, не подожгли, а то все разгромили...

-- Все? Что такое? Как -- все?! -- кашлянул князь, снова глянув тяжело на Илью. -- Ор-ранже-реи?

-- Все, ваше сиятельство, -- мягко, успокоительно ответил Илья. -- Например, оранжереи, которые за парком и которые при фасаде, например, с бассейном Виктория, затем который ден-дро-ло-гический сад и, например, парники...

Выговорив, Илья ласково, с сочувствием, кашлянул в руку и склонил голову с правого бока на левый.

Князь отвернулся. Чёрт знает, что такое! Мятеж перешел всякие границы. Высочайшие особы арестованы, Иван Лонгинович заключен в крепость, княгиня Марья Сергеевна убита, но все думали, что дело ограничится этим. В пятом году мужики пришли к этому же самому Илье и заявили, что князь для них все равно, что отец родной и они -- грудью и тому подобное, а теперь... Под окнами валялись обломки мебели, цветник поломан, вместо окон -- черные дыры и даже не хочется входить в дом... Мерзавцы!

Князь еще раз осмотрелся кругом, снял дорожный кепи, вытер лоб и глянул на Илью. Илья немедленно дернулся угодливо и подобострастно бакенбардами вперед, готовый, по-видимому, ответить за все происшедшее, и утверждал это преданными, собачьими глазами. Глаза были, действительно, собачьи... И вдруг князя пронизала неожиданная мысль, толкнула больно в сердце, так что князь даже шагнул иа Илью.

-- С-собаки? -- прохрипел князь, отчаянно глядя в упор. -- Лавераки? Ллялевелины? Ирландцы?

-- Не тронули, ваше сиятельство, -- твердо ответил Илья, выпрямляясь. -- Побоялись войти, например, в питомник. Из ружей стреляли, но войти, например, побоялись.

У князя стало темно в глазах, и он качнулся слегка в сторону, но тотчас же властно зашагал к своему редкостному питомнику чистых премированных кровей английских сеттеров.


## 2.


Князь не верил в спиритизм и спиритов, за что и был в свое время удален от двора, где прослыл даже вольнодумцем. Это вольнодумство спасло теперь его от ареста. Но у князя была своя маленькая идейка, засевшая в нем с детства. Князь твердо и непреклонно верил в существование собачьей души. Собственно, для наблюдения и подтверждения своей гипотэзы, князь и завел роскошный английский питомник, развивший в нем мало- помалу ту любовь к собакам, которую князь и втайне и въявь считал несомненным признаком своей аристократической души.

Илья, забежав вперед, с поклоном распахнул дверь: так и шибануло стоялым теплом, собачьим молоком и навозом в лицо, но князь бодро шагнул вперед в серую полутьму, где виднелся ряд глухих дверей в отделения. Дикий визг и вой на момент оглушили; беспокойство слышалось в многоголосом собачьем хоре.

-- Что такое? Темно? -- с раздражением спросил князь. -- Не кормлены?

-- Динама стала, ваше сиятельство, -- торопливо ответил Илья. -- Економитьские разбежались; тоже и громили, хамье. Например, во всех Ясенках только кучер Савелий остался, да я, да бабы. Динама, например, цела. Но не ходит.

-- Я т-тебя не про динамо опрашиваю, б-балван, -- прохрипел князь. -- Не кормлены?

-- Сегодня отрубей намешал, ваше сиятельство, поставил.

-- Что такое? Ссвиньи? Свиньи это? Ссссвиньм, я спрашиваю?.. Говяжий суп? Бульон? Каша крупчатка? Молоко? Что такое?

--Коров мужики расхитили, ваше сиятельство, -- твердо ответил Илья. -- Во всей економии ничего не осталось, например, зерна. Про говядину говорить нечего, ваше сиятельство. На станцию, например, с Савелием ездили -- за деньги ничего не укупишь. Бабы не продают. За деньги... за деньги ничего нет.

В голосе Ильи послышалась дрожь.

И в полутьме коридора питомника князь явственно ощутил то же серые колкие щупальцы у сердца, от которых он бежал в родные Ясенки.

-- Но в городе? Что такое? В город -- ездил? -- спросил князь Илью, переведя дыхание. -- В городе есть.

-- Теперича ничего не дают без карточек, ваше сиятельство, -- с отчаянием, без официальности ответил Илья. -- Бабы не продают, а в городе не дают... Сами, ca-ми, ваше сиятельство, верите ли слову, шестой день без хлеба, сидим. Чем теперь ваше сиятельство сыти будете -- не могу знать...

-- У меня есть. В погребце. В коляске, -- сказал князь безгневно. -- Приготовишь на ночь. Странно, однако? Везде есть, а у вас нету. В Петрограде за деньги что угодно.

Князь вышел, Илья припер за ним дверь и пошел вслед, но уже опустив голову, без странной угодливой вчерашней улыбки.


## 3.


Заткнув в опальной окна, накормив князя и укутав ему ноги дорожными пледами, Илья пошел во второй этаж дома, к больной жене. Жили в светелке, выходившей окнами к собачьему питомнику: так года два назад приказал князь, доверявший Илье больше, чем всему штату егерей и дворников.

-- Ну, и злобен, -- произнес Илья, входя и притворяя дверь. -- Очень сердит его сиятельство. Однако, например... кое-что уделил.

Сказав так, Илья достал из-под полы сюртука сверток и, положив на стол, сел, стал развязывать.

-- Что теперь будет? Что будет? Гос-споди, -- вздохнула на постели жена.

-- Да-а... Говяжьим, говорит, супом собак корми,-- продолжал Илья, доставая из свертка курицу и полбутылки красного.-- А где его, например, взять, говяжьего-то супу? Прошли те времена, ваше сиятельство. Теперь самому, например, скоро жрать будет нечего, даром что миллионщик и два имения.

-- Господи, гос-споди, -- послышалось с кровати.

-- Ни проходу, ни проезду по деревне нету, а не то что. Кричат: барский халуй, иссволочили всего, живого места не осталось.

Илья откупорил бутылку и принялся резать курицу. За окном ветер ходил по деревьям. Слышно было, как в два-три голоса подвывали собаки.

-- Отруби! -- продолжал Илья со злобой, нарезав курицу, отнеся к жене на столик, у кровати и хлебнув на ходу из горлышка бутылки. -- Станут они тебе отруби жрать! Небось, ведь, англичанки! Лавераки! Ирландцы! Приучены к молоку, к белому хлебу, к говядине... И зачем только держат? На охоту, например, не ходят, продавать не продают... Пристрелить бы их всех, да и дело с концом.

-- Ты ска-жешь тоже, -- простонала жена. -- Пристрелить! Тварь божия, грех.

-- Это верно: тварь, только не божия, -- с иронией ответил Илья. -- Вот они теперь не жрамши семь ден, прихожу я давесь утром в питомник с отрубями, зашел в ирландское отделение, -- так с ног сшибли. Зубами так и норовят до шеи достать. Ать! Ать! Так и щелкают! Шею поцапали, руки искарежили, никакой возможности нет. Насилу запер потом. Это уж, например, не от бога!

-- Тоже и тебя если не кормить семь ден, -- начала было жена, но остановилась, прислушиваясь. Привстал со стула и Илья.

Снизу, из питомника доносился ожесточенный, многоголосый собачий вой, похожий на ноябрьское завывание ветра в лесу. Выли, по крайней мере, двадцать пять собак, остальные, судя по звукам, грызлись и рычали.

-- С нами крестная сила, -- пробормотала жена. -- Не ходи ты, ради господа, сбесились они...

-- Неравно, -- ответил Илья, хлебнул еще из бутылки и выбежал вон.


## 4.


-- Нет; так эпатировать, такие comment? -- настырные действия, -- проносилось в голове у князя. -- Кажется, взаимоотношении были налажены. Илья? Возможно. Накричал, наругал; ну, они и устроили этот -- comment? -- погром.

За окном на мрачной просини неба качались сучья деревьев; срезанная облаком луна строго и неподвижно глядела прямо на князя.

-- Куда же завтра? -- появился новый вопрос. -- Остаться невозможно. Могут убить.

И князь внезапно почувствовал, как противные и холодные щупальцы у сердца разрослись, обвили все тело и пронизали его мелкой дрожью. Князь понял, что он один, совсем один па свете, как никогда не был за сорок лет жизни; не помогла и обычно спасавшая мысль, что в этом -- настоящая гордость и сила.

В это время через плохо заткнутое окно донесло ветром длительное завывание из питомника.

-- Tiens! А лавераки? -- явилась вдруг соломинка. -- Не посмотрел на них даже! А ирландцы? Левелины? Джеральд? Леди-Джен?

Князь решительно сбросил пледы и встал с кресла; вспомнил, что в саквояже есть карманный электрический фонарик; немного покопавшись, достал его и курицу, нарезанную на куски; нерешительно взял один из пледов и накинул на плечи; нажал кнопку фонарика -- и тотчас круглое слабое пятно света легло под ногами.

-- Parfait, -- с удовольствием решил князь. -- Справлюсь без Ильи.

И осторожными шагами двинулся к террасе. На дворе было мрачно; облако совсем закрыло луну, и поэтому светлое пятно фонаря казалось довольно ярким.

-- Самое интересное, это, конечно, лавераки,-- мелькало в голове у князя. -- Роброй и Леди-Джен. Курицу отдам им. Что такое?

Фонарик на мгновение погас, и князь наткнулся на что-то большое и черное, жалобно зазвеневшее под ногами. Князь вздрогнул и отчаянно нажал кнопку; свет вспыхнул снова.

-- Рояль! -- с трудом узнал князь. -- Как же вечером я не заметил? Дика-ри, и-ро-кезы! Брр...

Твердо держа кнопку большим пальцем, князь направился дальше. Навстречу песен собачий вой.

-- Как голодны! И... почему карточки? -- с отвращением подумал князь и распахнул дверь питомника; вой ударил в уши еще больней и непримиримей. Князь направил свет на ирландское отделение, потом перевел на английское. В ответ десятки когтей зацарапали в двери, глухое рычание кое-где перекрыло вой.

Князь хозяйской рукой откинул железный прут, сдерживавший засов и с трудом вытащил самый засов. Тотчас дверь с налету ударила его в лоб; последний блик фонаря осветил страшно оскаленную морду и тяжело свисший язык.

-- Джен?! -- хотел подумать, но крикнул князь и -- под неудержимым напором мохнатых горячих тел рухнул на землю; в руку с курицей впились острые иглы, горячее дыхание пахнуло в лицо разъярённым рычанием.

-- Что такое, ах! -- крикнул князь, заслоняясь рукой, но уже почувствовал страшную боль в ноге и тяжкий удар в подбородок; темная туча вошла в мозг и заслонила все.

Еще издали бежавший к питомнику Илья при свете вновь открывшейся луны разглядел открытую дверь, услышал рычание и чавканье разоренных от голода псов; в ужасе повернул обратно и до самого утра просидел в светелке, не смея глянуть в окно.

1917 г.


----------------------------------------------------------------------


Источник текста: Рассказы / Н. Огнев. -- Москва; Ленинград: Круг, 1925. -- 217 с.; 20 см. С. 5--11.