# Олин В. Н.: биографическая справка

Валериан Николаевич Олин

ОЛИН Валериан Николаевич (ок. 1790*, острог Колывань Томской губ. или г. Иркутск -- 1841, Петербург), поэт, переводчик, прозаик, журналист, издатель. Отеи О., "из штаб-офицерских детей", выслужил личное дворянство (к 1800 стат. сов.), в 1799--1803 вице-губернатор г. Тобольска; возможно, Ник. Мих. Олин в 1813--14 управляющий Оренбург, деревнями Г. Р. Державина (ИРЛИ, ф. 96, оп. 11, No 67). Первоначальное образование О. получил, вероятно, у учителей Тобольского нар. уч-ща или семинарии. Впоследствии овладел латынью, англ., франц. и итал. языками. В 1803 зачислен канцеляристом в Канцелярию гос. казначея. Жил в Петербурге (уволен в 1809 в чине губ. секр.); в 1810--11 на службе в правлении Гос. заемного банка. Часто менял место службы: в 1811 переводчик в конторе Театр, дирекции, в 1812 переведен в Деп-т нар. просвещения, в том же году определен в Особенную канцелярию мин. полиции (в 1817 -- там же, тит. сов.). С 1819 чиновник Гос. комиссии по погашению долгов; не позже 1825 -- секр. Деп-та мануфактур и внутр. торговли мин. финансов. В 1837 служащий Статистич. отд. Совета МВД; к 1838 надв. сов. (РГИА, ф. 777, оп. 1, д. 1428, л. 18). В чиновничьей карьере О. так и не преуспел, службу постоянно совмещал с лит. занятиями, в нек-рые периоды лит. труд был единств, источником существования (РГИА, ф. 733, оп. 118, д. 356).

Первые неудачные опыты О.: "Панегирик Державину" (СПб., 1809), трагедия в стихах "Изяслав и Владимир" (пост. в 1811 при поддержке актера И. А. Дмитревского; не изд.), написанная "варварским" языком, способствовали, тем не менее, его вхождению в лит.-театральные круги Петербурга. В 1813 становится чл.-сотрудником "Беседы любителей рус. слова", в 1813--14 выступает на ее заседаниях с чтением своих стихов, опубл. в "Чтениях в "Беседе"" (1813, No 12 -- романс "Могила Юлин"; 1815, No 18 -- кантата "Лемносские кузницы", подражание Ж. Б. Руссо). В это же время поддерживает достаточно короткие отношения с Г. Р. Державиным (сохр. 4 записки поэта к О. 1812-- 1814 -- в сб.: XVIII век, в. 17, СПб., 1991 ; ст. Е. Д. Кукушкиной), сближается с теми из литераторов, кто вдохновлялся антич. лит-рой, особенно с В. В. Капнистом и Н. И. Гнедичем. О. обращается к Горацию: "Горацианские оды" в его пер. опубл. в "Сыне отечества" (1817, No 47; 1818, No 3, 12; 1819, No 46; 1820, No 43; 1821, No 52; оценены как "удачные"

A. А. Бестужевым-Марлинским -- в кн.: Декабристы. Эстетика и критика, с. 96). Эти оды, как и др. свои стих, и переводы, О. нередко перепечатывал в других изд. В 1818--19 издает "Журнал древней и новой словесности" (СПб.; далее ЖДНСл), печатавший множество переводов антич., преим. рим., классиков, выполненных бр. Капнистами, Я. В. Толмачёвым и самим О.: Тибулл, Тацит, Вергилий (прозой), Овидий, Саллюстий, Юстин (см. также: СО, 1816, No49; 1817, No 8; 1824, No 17). Из антич. переводов О., в целом не представляющих интереса, выделяется "вольный перевод" "Тибулловой элегии": "...Нет, Делия, клянусь, прелестница другая / Объятьями любви меня не обоймет" (ЖДНСт, 1818, No 1).

В журнале печатались также произв. Ф. Н. Глинки, Гнедича, Д. И. Языкова, Д. И. Хвостова, B. Б. Броневского, К. И. Арсеньева, Я. Н. Толстого, П. И. Калошина, П. Н. Лобойко, М. Трохимовского. Издание не имело успеха и вскоре было прекращено. Кроме того, в обнаруженном О. письме М. В. Ломоносова к И. И. Шувалову "О размножении и сохранении рос. народа". Е-рое он поместил в журнале (1819, No 6), А. Н. Голицын нашел мысли, "оскорбляющие честь нашего духовенства" (Сухомлинов М. И., Иссл. и статьи по рус. лит-ре и просвещению, т. 1, СПб., 1889, с. 449, 459--60), а цензурование ж-ла распорядился передать др. цензору; отд. оттиск "Письма..." был изъят из продажи.

К кон. 1810-х гг. меняются лит. притяжения О., он высоко оценивает творчество К. Н. Батюшкова, M. H. Муравьёва, В. А. Жуковского, пишет антологич. стих. ("Ночь в Аркадии" -- СО, 1817, No 51; описание водопада отмечено В. К. Кюхельбекером, в целом не воспринимавшим О. всерьез. -- Кюхельбекер, с. 265--66) и стих, с эротич. мотивами ("Цевница Эрота", "К Филону" -- СО, 1816, No 49; 1817, No 10). О. окончательно порывает с "Беседой...", осенью 1820 (по предложению Н. А. Цертлева) вступает в ВОЛСНХ; в речи, читанной при вступлении, призывает "к практическому очищению языка в новых переводах классич. авторов" (СО, 1820, No 50, с. 181).

В 1821 О. издает лит.-критич. газету "Рецензент" (вышло 20 номеров; No 1--10 и 17--26; No 11--16 не выходили; краткое описание содержания, выполн. С. Д. Полторацким, см.: "Revue EncyclopИdique", 1823, No 52)? не сыгравшую сколько-нибудь заметной роли в лит.-журн. борьбе; мат-лы критич. раздела (направл. против "Вестника Европы" М. Т. Каченовского и "Отеч. записок" П. П. Свиньина в защиту изд. Н. И. Греча и А. Ф. Воейкова) были случайны. В No 5 помещен благожелат. отклик О. на "Руслана и Людмилу" А. С Пушкина (позднее, видимо до 1829, О. лично познакомился с поэтом) за подписью NN (этим криптонимом он пользовался и в др. своих изданиях -- "Карманной книжке" и "Колокольчике"). В разделе прозы -- переводы из иностр. журналов, в т. ч. Ш. Л. Монтескье, Дж. Аддисон, X. Блэр -- "Критич. сравнение Оссиана с Гомером" в пер. О.; наиб. интересна поэтич. рубрика, где печатались Жуковский. Д. В. Давыдов, Е. А. Баратынский. Ф. Глинка. Воейков, а также М. А. Дмитриев и С И. Внсковатов.

Добросовестное усвоение О. лит. норм "движущейся эстетики" эпохи наиб, наглядно проявилось при переложении поэм -- популярного в России в 1810-е гг. Оссиана (о том, что его поэмы -- подделка Дж. Макферсона, О. узнал к 1823). Если первый опыт -- "Сражение при Лоре" (песня 1-я; СПб., 1813; посв. гр. Н. П. Румянцеву) был задуман как классич. эпопея (написан александрийским стихом, насыщенным славянизмами и архаизмами), а следующий перевод отрывка из "Теноры" ("Чтения в "Беседе"...", 1815, No 14) был выполнен под влиянием гомеровских переводов Гнедича гекзаметром, то вновь переработанное в 1817 "Сражение при Лоре" (СО, No 18), как и обработка другого оссиановского сюжета "Каитбат и Морна" (из 1-й песни "Фингала": СО, 1817, No 23), по существу представляли собой поэмы в преромантич. духе: они освобождены от архаич. лексики, содержат лирич. авт. отступления, чувствит. описания природы, переживаний героя и действия "свирепого рока". Здесь О. также экспериментировал с формой, сложно сочетая разл. стихотв. размеры: "желая мерную поэзию сделать разнообразнее", он ввел "стопу дактилическую, трохеическую" и смешанную, "пеоническую" -- из прим. автора к "Каитбату и Морне".

Арзамасцы, относившиеся к О. как к бесталанному мелкому литератору, наделяя его иронич. прозвищами ("Анакреон", "Бессмертный Олин Квинтильяновнч" -- Батюшков, III, 346, 422; "наш Катулл" -- Вяземский -- ОА, I, 56; "недозрелый труд недозрелого чл.-сотрудника Олина" -- Д. В. Дашков, о первом "Сражении при Лоре" -- "Арзамас", I, 212), в лице того же Батюшкова не оставили без внимания формальные поиски О.: узнав о его намерении (не осуществилось) переводить Т. Тассо, Батюшков пишет Гнедичу в 1817: "Я рад, что он попался в руки Олину.., Как он Оссиана переводит! И так, и сяк ломает, только дребезги летят" (Батюшков, III, 457).

По мотивам Оссиана О. создает первую ориг. романтич. поэму "Оскар и Альтос" (СПб., 1823; посв. другу О., изв. карточному игроку С. М. Мартынову), принесшую ему почти безусловное признание.

"Олин удачно изобразил героев шотландского барда; стихи его чисты, плавны, и многие истинно живописны" (Греч -- СО, 1823, No 43, с. 131: др. благожелат. рецензии: <Ф. В. Булгарин> -- "Лит. листки", 1823, No 5; <В. И. Козлов> -- РИ, 1823, 27 ост.; МВед, 1823, 14 нояб.).

А. Е. Измайлов даже поставил поэму в один ряд с "Кавказским пленником" Пушкина и "Шильонским узником" Жуковского ("Благ.", 1823, No23/24). Именно восприятие "Оскара..." как модной романтич. байронич. поэмы во многом определило ее успех.

О. использовал в "Оскаре" нек-рые "байронич." приемы -- автобиогр. подтекст, лирич. медитации, строфич. членение, однако цельность героев поэмы контрастировала с разочарованными героями байроновских поэм. Обещанная О. поэма "Манфред" (фрагмент "Романс Лоры" -- "Лит. листки", 1824, No б) полностью в печати не появилась.

В 1824 О. принял участие в полемике о "Бахчисарайском фонтане" Пушкина ("Лит. листки", 1824, No 7). В статье, содержавшей упреки в "недостатке" композиц. единства, "плана" в пушкинской поэме. О. дал неопределенно-общее -- поэзия страстей и характеров -- и эклектичное определение романтизма (подробнее см.: Мордовченко, с. 208. 211--13).

Несмотря на неудачи в худож. и "критич." усвоении романтизма, О. имел нек-рые внутр. точки соприкосновения с ним: это культ художника и творч. "мечты", с акцентом на субъективно-идеальном изображении человека. В ст. "Взгляд на историю поэзии" (ЖДНСл, 1818, No 1) он говорит как о должном о "великом уважении" к бардам царей и героев: "особа их была священна и неприкосновенна" (с. 44), а в ст. "Письмо о счастии" (ИЛ, 1824, No 10) с неожиданной для него настойчивостью дружбе, любви, славе и даже "самой добродетели" противопоставляет единств, надежную и высшую реальность -- "мечту и воображение" художника (с. 152) (возражение на "Письмо..." поместил "Сын отечества" -- 1824, No 50; 1825, No 44 -- подпись А. Н.; ответ О. -- ДЖ, 1825, No2).

В 1822 О. создает первый в рус. лит-ре и лучший перевод элегии А. Ламартина "Умирающий христианин" (РИ, 1822, 23 янв.) [см.: Вацуро (2), с. 73, с. 215], в к-рой ему удалось передать освобождающую силу смерти от "сурового плена" земного бытия: "Пари, душа моя! И сбрось с себя оковы!" (медитации Ламартина были близки самому О, 1820-х гг.: "...тайная тоска, неизвестные желанья, вечная нравственная деятельность -- все это разительно убеждает меня в бессмертии души моей" -- из "Разных мыслей", запись 1825 -- "Карманная книжка... на 1829 г.", с. 276). Этот же мотив О. развил в стих. "Душа" (НЛ, 1825, No 5) -- о посмертном пребывании души ("Она помчится в Эмпирей,/ Моя душа, в лучах свободы/ И тайны древния природы/ Разоблачатся перед ней" -- с. 130), одном из немногих стихов, гае О. достигает подлинной лирич. патетики.

На нач. 1820-х гг. приходится пик лит. известности О., совпавшей с трагич. обстоятельствами его личной жизни (в кон, 1821 умирает жена, через 5 мес. -- их маленький ребенок), он пишет элегии "Упование", "Весна" и "Стансы" (СО, 1822, No 18, 19, 38; первые изд. под назв. "Две элегии, поев, памяти незабвенной супруги", СПб., 1822), в к-рых "унылая элегия" приобретает индивид, черты и автобиографизм к-рых не равен традиц.-элегическому. "Горькие" воспоминания, укор провидению, готовность к испытанию -- все эти общепоэтич. мотивы едва ли не сознательно переводятся О. в план личной, жизненно-переживаемой ситуации: он хочет выразить свой плач и именно по его "сопутнице прекрасной", к к-рой "привыкла" его "жизнь". В элегиях О. осуществлялась романтич. переориентация ценностей (подчеркнутая значимость своей и чужой личности, страданий "осиротевшей души" и шире -- всякой отрефлексированной эмоции), не получившая развития в его дальнейшем творчестве. К стих, на смерть жены примыкают "Стансы к Элизе" (1822--23; автограф -- ИРЛИ, 9885 LIX645; опубл. 1972) -- поэтич. ретроспекция идеальных и земных радостей с любимой после вечной разлуки с ней.

"Стансы к Элизе" были запрещены цензором А. И. Красовским (см. о нем в ст. В. И. Красовский) за безнравственность и как "противные духу христианства", в ответ на это О. в мае 1823 подал на Петерб. ценз. к-т жалобу, однако в ответе к-та указывалось, что чтение "Стансов..." "должно было произвести большой соблазн" и возбудить "нечистые чувствования" (изложение ценз. дела см.: "Беседы в ОЛРС", в. 3, М., 1871, с. 42--45, публ. П. К. Щсбальского: Поэт" 1820--30. т. 1,с. 707: Панаева. 1986, с. 90-- 91, 429: дело о "Стансах..." -- РГИА, ф. 777, оп. 1, д. 408 (сообщение о цензуровании "Стансов..." А. С. Бируковым -- там же. л. 19--19 об, ф. 777. оп. 27, No 17, 18, апр.--авг. 1823). Стих. широко распространялось в списках с пометами цензора, в т. ч. самим автором, о чем стало известно ценз. к-ту.

О. не удалось удержаться на взятой им ноте, в 1823--25 снова появляются послания к "прелестницам живым" ("К 19-летней Альбионянке"; возможно, его будущей жене англичанке -- НЛ, 1823, No44); в них популярный в поэзии 1820-х гг. образ "живого мертвеца" становится ходовой элегич. маской ("К Эльвире" -- "Лит. листки", 1824, No 13/14), в последнем стих, и стих. "Кубок" (МТ, 1825, No 20) содержатся прозрачные намеки на пристрастие к вину. О. так и не сумел издать стихи отд. книгой, попытки к этому предпринимал еще в 1817 и в 1820.

Ободренный успехом "Оскара и Альтоса", О. опубл. последнюю поэму на оссиановский сюжет "Кальфон" (СПб., 1824; издана его другом А. А. Ивановским; в заметке от издателя назвал О. "одним из первоклассных поэтов наших" и поместил его портрет в романтич. роде; ему же посвящена поэма) и потерпел поражение сразу по неск. причинам: Оссиан вышел из моды; поэма (хотя и написанная звучным стихом) не отвечала формирующемуся критерию "серьезности" содержания; обострились внутрилит. журнальные отношения О.

Издевательской рецензией откликнулся Греч (СП, 1825, 27 янв.: см. там же. 3 февр., 17 нарта; а также: РИ, 1825, 31 янв.), напечатав и в "Сыне отечества" уничтожающую рец. О. М. Сомова ("Письмо приятелю..." -- 1825, No 6): Сомов отметил "бесцветность" характеров, вялость, отсутствие "новой" мысли и "благородных страстей". За О. вступился Воейков (одобрит, отклик: В. Ра-ий из Смоленска <Ивановский?> -- РИ, 1825, 9 марта: позднее в "Славянине" быт перепечатан хвалебный отзыв о поэмах О. из "Revue encyclopИdique": 1828, No 45).

Неудачным был признан (в т. ч. самим О.) и перевод "трагедии в стихах" "Баязет" Ж. Расина (СПб, 1827). выполи, монотонным стихом с однообразной рифмой: поев, министру финансов гр. Е. Ф. Канкрнну (рец.: СП, 1827. 1 марта: СО, 1827, No 10: об обсуждении перевода О. и предпочтении ему катенинского -- см.: Катенин П. А, Размышления и раэборы. М, 1981, с. 270).

Явным провалом стала переработка О. байроновской поэмы "Корсар" в "романтич. трагедию в трех д." "Корсер" (СПб., 1827) -- "с хором, романсом и двумя песнями, турецкою и аравийскою": "проза надутая и уродливая" (Пушкин, набросок рец. -- XI, 65), вот что "является под именем ... романтизма" -- возмущался Н. А. Полевой (МТ, 1828, No 6; отрицат. рец.: СП, 1828, 3, 6, 8 марта; стихотв. ответ О. в "Славянине": 1827, No 37); резкость откликов (см. также: "Славянин", 1827, No 14, 45) привела к разрыву лит. отношений О. с Булгариным и Гречем.

О. был плодовитым литератором, "испытавшим себя почти во всех родах письменности" (Плетнев, II, 244), печатавшимся в газетах, журналах и альманахах различных направлений и разнокачеств. уровня; он был знаком едва ли не со всем кругом петерб. литераторов (сохр. лишь восп. о посещении О., "маленького субтиль<н>енького человечка", "пятниц" Воейкова -- В. Б<урнашев> -- PB, 1871, No 10, с. 619; см. также с. 618, 620, 630), чему способствовала его деятельность издателя-журналиста.

В 1829--30 он издает полупериодич. альм. "Карманная книжка для любителей рус. старины и словесности" (СПб., 1829, одной книгой, -- переизд.: СПб., 1832; в 1830 вышло 4 книжки; рец.: СП, 1829, 27 июля; МВед, 1829, 2 февр.; МТ, 1829, No 15; сдержанно-одобрит. отклик Сомова -- СЦ на 1831 г., СПб., 1830, с, 18--20), а в 1831 газ. "Колокольчик", вместе с В. Я. Никоновым, ее субсидировавшим [О. постоянно искал денег на свои проекты; среди неосуществленных -- изд. ж. "Сев. вестник", 1829; полит, и лит. газ. "С.-Петерб. курьер", 1830 (РГИА, ф. 777, оп. 1, д. 941, 1032)]. Оба издания вскоре прекратили существование за недостатком подписчиков. К этому времени О. приобрел репутацию литератора, избравшего, по характеристике Греча в записке А. X. Бенкендорфу (сент, 1832), "ремеслом лит. промышленность": собирает деньги "по всей России" на очередное издание и вскоре прекращает его; т. е. типографии, бумаго- и книгопродавцы оказываются "обманутыми им наравне с подписчиками"; "и все это делает он гласно, без малейшего стыда" (ГАРФ, ф. 109, I эксп., 1832, д. 211; там же упоминание о 2-й жене О., "бедной англичанке", сбежавшей от него "с голоду", и рассказ П. П. Свиньина о "разговорах с <К. Ф.> Рылеевым и Олиным" на вечеринке у Е. В. Аладьина -- справка А. И. Рейтблата).

В своих изд. О. нередко выступал с критич. рец. и заметками. В "Карманной книжке" (далее -- "Карм. кн.") вел библиогр. отдел. Как критик он никогда не был самостоятельным (см. указ. выше разбор "Бахчисарайского фонтана"), его рец. -- обычно аморфный набор цитат, сцепленных незначащими репликами ("Рецензент", 1821: отклики о соч. М. Н. Муравьёва -- No 2--4; "Вакханке" Батюшкова -- No 10).

Как бы понимая это, О. часто отсылает читателя к критике др. периодич. изданий. Из его откликов в "Карм. кн." (в т. ч. на соч. Булгарина, Гнедича, Ф. Глинки) выделяется рец. на "Юрия Милославского" M. H. Загоскина (1830. кн. 2: историю ее написания см.: ЛН, т. 58, с. 93). В той же 2-Й книжке почти восторж. отзыв о стих. Вяземского "К ним": "совершенная оригинальность и какое-то уныло-неопределенное, независимое чувство" (с. 275). В "Карм, кн." 1829 О. напечатал разбор "Цыган" Пушкина (с. 257--269), в к-ром назвал поэта "могучим талантом", "блестящим феноменом" (с 259). А через год в "Колокольчике" в резонанс с общим лит. эхом свидетельствовал: после "Полтавы", где "счастье уже", изменило Пушкину... поэтическая звезда его закатилась совершенно с появлением на литературном горизонте "Бориса Годунова"" (1831, 20 янв., с. 24).

О. много публиковал опального Ф. Глинку, напечатал стих. Пушкина "Кн. Голицыной" ("Давно об ней воспоминанье" -- "Карм. кн.", 1830. кн. 1). Сам О. печатает мелкие стих., преим. на случай (относительно более удачно "Смерть лебедя" -- там же, 1830. кн. 3), ист. и прозаич. отрывки, в т. ч. из биографий И. В. Гете и Ж. Ж. Руссо, переводы (напр., "Новейшая поэзия скандинавская" -- там же, 1830. кн. 2). под псевд. Пустынник Прядильной улицы заполняет нравоописат. рубрику "Волшебный фонарь" (наиб, выразителен очерк о "типе театр, энтузиаста" -- там же, 1830. кн. 4). В "легенде" "О рождении Петра Великого..." (там же, 1830, кн. 1: с подзаг. "предание" -- отд. изд., СПб., 1835), также в соответствии с веянием времени, говорит о важности чудесных "поверий народных, касающихся до старины нашей, кои... не могут для нас не быть любопытны и занимательны" (цит. по отд. изд., с. 25--26). Здесь же опубл. первое худож. прозаич. соч. "Кумова постеля, повесть, заимствованная из суеверных нар. рассказов" (1829; отд. изд. -- СПб., 1829: рец.: МТ, 1830, No 9). "Колокольчик" свидетельствовал об измельчании лит. связей О. (подробнее см. в ст. В. Я. Никонов).

Крайняя нужда, в к-рой протекала вторая половина жизни О. (известен эпизод с закладываемой им фамильной табакеркой, периодически выкупаемой Жуковским, -- PC, 1880, No 2, с. 255--56; ср. также афоризмы из "Разных мыслей" о бедности, к-рая "не порок", но "часто ведет к пороку", об "отрадной возможности" отблагодарить человека, "который оказал нам в нужде пособие", -- НЛ, 1825, No 8, с. 98; "Карм. кн.", 1829, с. 277), вынуждала его обращаться с униженными просьбами о помощи к известным литераторам (письмо к А. И. Михайловскому-Данилевскому, 1835: ИРЛИ, ф. 527, No 31, л. 60 -- справка Н. А. Прозоровой), а иногда пренебрегать требованиями нравственности и лит. этикой.

Среди соч. откровенно рассчитанных на вознаграждение. -- "Картина восьмилетия России с 1825-го по 1834-й г." (СПб., 1833). "Неумеренные похвалы" Николаю I и ген. И. Ф. Паскевичу вызвали неудовольствие государя: пересказывающий этот эпизод А. В. Никитенко сам (как цензор) был в затруднении: "по духу -- таких книг запрещать нельзя, а пропускать их как-то неловко" (Никитенко. 1. 131--32).

В 1830-е гг. О. переводит (с англ.) ист. соч. Вильямса "Записки о России" (СПб., 1832; с посв. А. А. Аракчееву), "Записки о Петре Великом" (ч. 1, СПб., 1835; отрицат. рец. В. Г. Белинского -- "Молва", 1835, No 45). Интерес О. к рус. истории носил хотя и дилетантский, но устойчивый и не исключительно конъюнктурный характер. В 1832 он представил в цензуру ром. "Эшафот, или Утро вечера мудренее" (1-я ч. публиковалась в "Колокольчике": 1831, 17 марта -- 10 апр.) -- из времен царствования Анны Иоанновны. Показанные в романе деятельность тайной канцелярии, сцены пыток способствовали не только запрещению романа, в к-ром "действия власти и правительства выставляются в смешном или гнусном виде", но и побудили цензуру сообщить в Ш отд. е.и.в. об "особенном вредном направлении и недовольном духе" соч. и его автора (PC, 1903, No 2, с. 316, 317; ценз, дела о ром.: РГИА, ф. 772, оп. 1, д. 411; ГАРФ, ф. 109, 1 эксп., 1832, д. 211).

Последняя ипостась, в к-рой проявил себя О., -- жанр фантастич. повестей: "Рассказы на станции" (ч. 1--2, СПб., 1839); 1-ю часть составили рассказы "Странный бал" и "Череп могильщика", 2-ю -- пов. "Пан Копытинский". Любовно-авантюрный сюжет повести развертывается на фоне "бироновщины"; Бирон, одно из гл. мрачных действующих лиц, противопоставлен простым и бедным героям, искушаемым дьяволом в лице пана Копытинского.

Изданию 1839 предшествовала отд. публ. "Странного бала" с прил. восьми стих. (СПб., 1838), а также напечатанные в 1833 фантастич. рассказы "Вампир" и "Ужасный сон" (ЛПРИ, 5 апр., 3 мая). В "Рассказах..." О. проявил, можно сказать, самоотверженные усилия быть на уровне лит. вкусов и стилевых поисков своего времени (хотя, как он признается в посвящении к изданию, "условия, которые требует публика от писателя, слишком тяжелы"): соединение фантастич.-романтич. сюжета и реалистич. описания, использование обрамляющей (в форме станционной беседы) рамки повествования, простота в обрисовке нек-рых образов (напр., солдата-преображенца в "Пане Копытинском") и простота слога. Однако все это не освободило прозу его от мелодраматизма, сближающего ее с массовой повестью 1830-х гг.

Публикация прозы О. послужила предлогом для уничтожающей критики новым поколением не только последних книг, но и всего его творчества. Критик "Отеч. записок" в обширной рецензии (1839, No 6) с убийственной иронией воссоздает перипетии его лит. жизни и бесславной журнальной борьбы. "Особенную ожесточенность" лит. нападок на О. журналистов предшествующего периода отмечал и В. Г. Белинский (IX, 623), называвший О. "отставным романтиком" (V, 189); романтизм "Странного бала" он определил как допотопный -- "поэзия кладбищ, чертей" (III, 74; см. также издеват. рец. в "Б-ке для чтения": 1838, т. 28, и сочувств. в "Сев. пчеле" -- 1839, 5 июля); Белинский, однако, выделил ("теплота", "чувство") стих. "Монха": "Покрываю я венчальное/ На святом огне сожгла" -- О. успел испробовать себя и в фольк. стилизации.

О., на протяжении 30 лет зеркально отражавший эволюцию лит. вкусов и предпочтений эпохи (смена тем, жанров, стилевых ориентации -- от классицистских и преромантич. до романтич. с элементами релистич. правдоподобия; он не избежал влияния едва ли не каждого из "любимцев" своего времени, от Горация и Ламартина, Оссиана и Дж. Байрона до В. Скотта и В. Ирвинга), представляет феномен второстепенного разночинного профессионального литератора -- тип, только начинающий формироваться в 1-ю треть 19 в. В отличие от множества эпигонов, он вдохновлялся не тем или иным автором или образцом (и, как правило, непродолжительно), но пытался подражать и соответствовать "высокой лит-ре" вообще, с готовностью принимая предустановленные и нарождающиеся в ней авторитеты. Именно это давало ему силы, несмотря на все неудачи, оставаться в лит-ре. Обладая специфич. романтич. мироощущением разночинца (см. его афоризмы "Разные мысли" -- "Рецензент", 1821, No 2, 9; перепеч. с доп. -- НЛ, 1825, No 8; "Карм. кн. 1829"), О. сознавал ограниченность своего дарования, что, в частности, явствует из его реакции на стих. "Собрание насекомых" Пушкина, где под "мелкой букашкой" подразумевался О. (др. варианты: Пушкин, III, ч. 2, с. 800; Грот и Плетнев. II, 887; Тынянов, с, 182--83). Конкретно или типологически, но О., по всей вероятности, узнал себя в эпиграмме и призвал обладателей "больших дарований" быть "скромнее", "ибо скромность, некоторым образом, придает им более блеску" ("Карм. кн.", 1830, кн. 4, с. 541). Однако скромность собств. творч. потенциала не умаляла в понимании О. важности, общелит. значительности решаемых им задач, о чем свидетельствуют программы его изданий, настойчивое, в течение 10 лет, обращение к Оссиану (исключение, а не правило в лит-ре 1810-х гг. -- Левин, с. 55), признание во вступлении к "Кальфону": он. О., сделал все "возможное для разнообразия русской литературы" (с. XV).

Знаменательно, что и более, и менее известные литераторы, среди к-рых Батюшков, Вяземский, Кюхельбекер, Сомов, несмотря на резкую или иронич. оценку его соч. (м. б. и потому, как говорил П. А. Плетнёв, что "каждая книга его возбуждает ожидание, которое оказывается тщетным" -- Плетнев, II, 244), воспринимали О. как необходимый компонент лит. процесса, как в изв. смысле полноправного участника "общего" лит. дела.

Др. произв.: комедии "Урок в ботанике, или Наказанная недоверчивость", в 1 д., с ариями (подражание Э. Дюпати) (СПб., 1822; рец. -- СО, 1822, No 40), "Обманутый алхимик" (1827 -- СПб ГТБ); переводы: с франц. яз. -- Миллот, "Рим. история" (СПб., 1821; рец.: СО, 1821, No 52), с нем. -- Ф. Шиллер, трагедия "Дон Карлос" (1-е д. прозой -- "Колокольчик", 1831, 6 марта, 14, 17 апр.).

Изд.: Новое собр. образцовых рус. соч. и переводов в стихах. СПб., 1821: Полярная звезда, изд. А. Бестужевым к К. Рылеевым. М.--Л., 1960 (ЛП: ук.); Поэты 1120--1830. т. 1 [биогр. справка и прим. В. П. Степанова. ук. в кн.: Муратова (3)]: Рус. поэзия 1813--1825. М., 1990: Странный бал. -- В кн.: Рус. романтич. новелла. М., 1989; то же. -- В кн.: Рус. романтич. повесть писателей 20--30-х гг. XIX в., М., 1992; Стихотв. сказка: Франц. поэзия XVIII--XIX вв. в переводах поэтов пушкинской поры. М., 1989: Пушкин в прижизненной критике (1820--1827). СПб., 1996 (ст. О. о Пушкине и по ук.).

Лит.: Батюшков; Пушкин; ОА. т. 1--2; Кюхельбекер; Белинский; Никитенко; Барсуков, т. 1, 3 (все -- ук.); Державин, VI, с. 334 (и ук.); Плетнев, II, с. 243--244; Отто Н., Черты из жизни Аракчеева. -- "Древня и новая Россия", 1875, No 10, с. 180; Греч И. И., Зап. о моей жизни. СПб., 1886, с. 495; Полевой. Мат-лы (ух.); Белинский В. Г., ПСС, т. 4, СПб., 1901, с. 513--19 (биогр. справка С. А. Венгерова с библ. источ., с отзывами); Розанов И. Н., Рус. лирика.... M., 19I4, с. 354--61; Пушкин и его современники, в. 29/30. П., 1918, с. 112, 123; Гиппиус В., Гоголь, Л., 1924, с. 27, 29, 32, 35 (Из архива Д. И. Хвостова) -- ЛА. М.--Л., 1938, с. 371; Томашевский Б. В., Пушкин, кн. 1, М.--Л., 1956, с. 523--25; Мордовченко Н. И., Рус. критика первой четв. XIX в., М.--Л., 1959 (ук.); Каменский З. А., Филос. идеи рус. Просвещения. М., 1971 (ук.); Левин Ю. Д. Оссиан в рус. лит-ре. Л., 1980 (ук.); Иезуитова Р. В., Из неизд. переписки В. А. Жуковского... -- Ежегодник РО ПД (и ук.), 1980, Л., 1984, с. 104--105; Рус. эпиграмма; Керн А. П., Восп. Дневники..., М., 1989, с. 80; Гиривенко А. Н., Перевод в лит. процессе. -- В кн.; Тетради переводчика, М., 1989. в. 23, с. 118--21; Декабристы. Эстетика и критика, М., 1991 (ук.); Арзамас (ук.); Вацуро (2). ук; Кормановские чтения, в. 2, Ижевск, 1995, с. 134. + СП, 1842, 30 янв. (сообщение о смерти без точной даты н некролога); РБС; КЛЭ, т. 9; Черейский; ИРДТ, т. 2 и 3 (ук.); Смирнов-Сокольский; Муратова (1, ук.); Масанов (не учт. астроним *****, криптоним N. N., псевд. Пустынник Прядильной улицы).

Архивы: РГБ, Пог./II, оп. 46, No 44, оп. 48, No 78 (два письма М. П. Погодину), No 8567, оп. 9 (два письма Н. А. Полевому, 1828); РГАЛИ, ф. 195, оп. 1, No 2462 (письмо П. А. Вяземскому, 1829); РГИА, ф. 1349, оп. 3, No 1613 (ф.с. отца О., 1802 г.; см. также Список состоящим в гражд. службе чинам первых 5 классов на 1803 г., СПб., с. 92); ф. 1343, оп. 51, д. 607, л. 73 (об утверждении рода О. в "дворян. достоинстве" в 1800 г.); ф. 733, оп. 118, д. 356, 478 (биогр. мат-лы, прошения О., в т. ч. о пособиях, изд. сб. стих., ф. с. 1817 г.); ф. 535, оп. 1, д. 16, 20, 26, 29 -- о подарках от императрицы Елизаветы Алексеевны за поднесенные О. книги и ж-лы за 1820--24 (бриллиантовый перстень, зол. часы); ф. 1101, оп. 2, д. 343 (сведения о службе, прошение О. о возвращении его стих. и повестей, посв. О. И. Сенковскому) (справки С. С. Аталина].


Т. Ф. Нешумова, Л. М. Шемелёва.


Русские писатели. 1800--1917. Биографический словарь. Том 4. М., "Большая Российская энциклопедия", 1999