# Вопросы теории психологии творчества. Статьи: Б. В. Аничкова, А. Г. Горнфельда, Д. Н. Овсянико-Куликовского, В. И. Харциева и Б. А. Лезина

Михаил Степанович Ольминский

Вопросы теоріи психологіи творчества. Статьи: Б. В. Аничкова, А. Г. Горнфельда, Д. Н. Овсянико-Куликовскаго, В. И. Харціева и Б. А. Лезина. Издатель-составитель Б. А. Лезинъ. Харьковъ 1907 г. 445 стр. ц. 2 р. 50 к. Составитель разсматриваетъ свой сборникъ, какъ пособіе ори изученіи теоріи словесности въ высшихъ и среднихъ учебныхъ заведеніяхъ; онъ жалуется въ предисловіи на полный хаосъ въ понятіяхъ о природѣ искусства и науки, присущій нашему "учащемуся юношеству". Но съ этимъ хаосомъ учащіеся выходятъ въ жизнь, съ тѣмъ же хаосомъ могутъ они становиться дѣятелями науки и искусства. Поэтому книга должна бы представлять интересъ вовсе не для однихъ только учащихся, и нѣкоторыя статьи сборника предполагаютъ читателя болѣе подготовленнаго.

Въ основу взглядовъ авторовъ даннаго сборника положенъ "законъ экономіи силъ въ мышленіи, открытый одновременно Э. Махомъ и Р. Авенаріусомъ". Въ области художественнаго творчества этотъ законъ "былъ примѣненъ геніальнымъ ученымъ-философомъ А. А. Потебнею". Послѣдователями Потебни явились Овсянико-Куликовскій и Харціевъ, "уважаемые, дорогіе учителя" Лезина. Изъ текста статей не всегда можно уяснить себѣ, что именно является въ нихъ простымъ изложеніемъ мыслей Потебни, что -- ихъ развитіемъ. Главное мѣсто въ сборникѣ, но ихъ значенію, принадлежитъ статьямъ Овсянико-Куликовскаго. Говоря о значеніи научнаго языкознанія для психологіи мысли, О.-К. опровергаетъ ходячій взглядъ, будто языкъ служитъ только орудіемъ общенія, только средствомъ передачи мысли. Онъ указываетъ, что безсознательность грамматическихъ формъ является необходимымъ условіемъ для освобожденія умственной силы, въ нихъ накопленной. Въ связи съ этой статьей Горнфельдь говоритъ о "мукахъ слова",-- на самомъ дѣлѣ мукахъ творчества. Въ отрывкѣ изъ лекцій объ "основахъ художественнаго творчества" Овс.-Куликовскій пытается установить основныя научныя понятія творчества и черезъ анализъ понятія "типичности" приходить въ выводу, что законы здороваго роста, "гигіены" творчества сводятся къ законамъ наиболѣе экономнаго и плодотворнаго познанія,-- въ наукѣ созданіемъ точныхъ методовъ изслѣдованія, въ художественной области -- созданіемъ раціональныхъ пріемовъ творчества. Эта общая формула получаетъ болѣе конкретное содержаніе въ статьяхъ Овсянико-Куликовскаго: "Лингвистическая теорія происхожденія и эволюціи поэзіи", "Наблюдательный и экспериментальный методы въ искусствѣ", "Идея безконечнаго въ положительной наукѣ въ реальномъ искусствѣ"-- (и о той же идеѣ въ лирикѣ), а также въ статьѣ Харціева "Элементарныя формы поэзіи", представляющей собою краткое изложеніе ученія, А. А. Потебни. Обширная статья Б. А. Лезина посвящена спеціально художественному творчеству, какъ особому виду экономіи мысли. Ученикъ своихъ учителей повторяетъ то, что въ общемъ уже извѣстно читателю изъ предшествующихъ статей сборника (вообще многочисленныя повторенія -- крупный недостатокъ даннаго изданія); при этомъ ученикъ договаривается до того, до чего не договорились бы учителя. "Всякая научная дѣятельность,-- говорить онъ на стр. 271,-- есть ничто иное, какъ выработка новыхъ понятій, а такъ какъ всякое понятіе есть значеніе какого нибудь слова, то и научная дѣятельность сводится къ усовершенствованію словъ. Вся научно-философская дѣятельность человѣка и искусство сводятся, слѣдовательно, въ усовершенствованію языка, который является какъ бы пружиной, движущей высшими слоями мысли научно-философской и художественной". Нужно ли говорить, что такой выводъ вовсе не слѣдуетъ изъ положеній, установленныхъ Овсянико-Куликовскимъ и Горнфельдомъ?

Слѣдуетъ еще отмѣтить большую статью Е. В. Аничкова "Историческая поэтика А. Д. Веселовскаго". Въ ней -- рѣчь обо всемъ, а также и о прочемъ. А. Н. Веселовскій является сначала (стр. 322) человѣкомъ, стремящимся въ "созданію цѣлостнаго и чуть не всеобъемлющаго научнаго зданія"; потомъ (стр. 355) оказывается, что Веселовскій, какъ художникъ, работающій надъ мозаикой, погрузился въ запутывающія дебри сопоставленій и сближеній; наконецъ оказывается, что въ основѣ "Исторической Поэтики" Веселовскаго лежалъ "эклектизмъ эстетики". Въ общемъ, поскольку статья Аничкова дополняетъ другія статьи сборника, она бы много выиграла, если бы была болѣе концентрированной и краткой.

Издатель-составитель, самъ написавшій статью о творчествѣ, какъ объ особомъ видѣ экономіи мысли, слишкомъ мало позаботился объ экономіи мысли читателя. Не говоря уже о безчисленныхъ повтореніяхъ и о статьѣ Аничкова, въ сборникъ включены устарѣлая статья Ѳ. Буслаева "О значеніи современнаго романа" и ничего не прибавляющій отрывокъ А. А. Потебни "Краткое понятіе объ эпосѣ, лирикѣ и драмѣ". Наконецъ -- внѣшняя сторона изданія: издатель глухо ссылается на "неблагопріятныя условія, при которыхъ печатались книга". Каковы бы ни были эти условія, фактъ тотъ, что на внѣшности книги они отразились весьма существенно: опечатокъ масса; часто пропуски словъ и невѣроятныя согласованія дѣлаютъ невозможнымъ пониманіе текста.

Знакомство съ вопросами, затронутыми въ книгѣ, необходимо каждому образованному человѣку. Но мнѣ кажется, что настоящій сборникъ можетъ свободно не читаться лицами, знакомыми, напримѣръ, хотя бы со статьями Овсянико-Куликовскаго, печатавшимися въ другихъ изданіяхъ.


М. Ольминскій.


"Современный Міръ", No 3, 1908