# Общество любителей осенней непогоды

Борис Семенович Оречкин

("Мистические вечера" С. Р. Минцлова).

## Борис Оречкин. Общество любителей осенней непогоды


("Мистические вечера" С. Р. Минцлова)


С. Р. Минцлов не знает, что такое скука. Скучают горожане и те деревенские жители, которые не видят прелестей окружающего их бытия. Горожанину скучно в городе потому, что он утратил связь с прошлым и потерял чутье потустороннего, которое развивает близость к природе: в безмолвии темной бездны зеркал помещичьего дома он погружается в мир ощущений; в высоком кресле у окна видит давно умершую бабушку; в зале с хрустальными сталактитами люстр слышит далекую музыку и видит силуэты румяных и бледных лиц; начинает работать память, факелами вспыхнут забытые события, перед взором скучающего встанет полоса видений прошлого.

В такие "скучные" деревенские вечера С. Р. Минцлов не скучал. Он превратил эти скучные вечера в вечера мистические, организовал "общество любителей осенней непогоды", члены которого съезжались друг к другу и проводили вечера в рассказах о случаях и эпизодах из "потустороннего, мистического мира".

Неудивительно, что именно Минцлов с живым интересом отдается рассказам о воспоминаниях о прошлых незаурядных, не поддающихся рамкам трех измерений случаях. Жизнь Минцлова, ясная в своем настоящем, понятна в истоках прошлого. Этот момент в характеристике писателя особенно подчеркивает в открывающем книгу биографическом очерке Петр Пильский.

Истоки прошлого положили сильный отпечаток на нынешнего представителя старого не только дворянского, но и т. с. литературно-научного рода Минцловых. Любовь к старине и археологии, благоговейная влюбленность в книгу, это живое и никогда не умирающее свидетельство прошлого и, наконец, мистика - три начала, характеризующие писателя, всегда интересные и живые очерки которого нередко появляются на столбцах "Сегодня".

"Мистические вечера" - дань третьему из этих начал. Читаешь один такой мистический очерк за другим, узнаешь о различных рассказываемых простым, здоровым русским языком эпизодах, по-видимому, являющихся не выдумкой автора, а необычными фактами, врезавшимися в его долгую память, и начинаешь вместе с Минцловым думать, что действительно прав утверждающий, что на свете есть вещи, которые не снились нашим мудрецам... Они не снились мудрецам, но они встречаются наяву в жизни, вероятно, каждого; но не каждый реагирует на них с тем интересом и вниманием, с каким это делает Минцлов.

В длинной серии этих мистических рассказов есть любопытный очерк, озаглавленный "Мистика имен". Существует какая-то улавливаемая только нашим подсознанием странная связь между именем, нравственным обликом и судьбой его носителя. Есть имена счастливые и несчастные, и в средние века даже перекрещивали и давали другие имена беспокойным детям: считалось, что имя каждому может прийтись не в пору, как платье. Интересно, что такое поверье распространяется не только на людей, но и на животных и на предметы неодушевленные. Автор указывает на пример "Паллады": история кораблей этого имени в российском флоте полна всякими несчастьями.

Каждое имя имеет, так сказать, свою судьбу. Любопытно историческое исследование автора, который взял за XIX и начало XX века всех русских писателей и художников, композиторов, артистов и выдающихся военных и сделал выводы, подтверждающие его теорию "мистики имен". Не одного читателя этот опыт заставит, вероятно, порыться в исторических памятниках и святцах, чтобы продолжить своеобразные исследования С. Р. Минцлова.

Вторая часть книги, собственно говоря, непосредственно с "мистическими вечерами" не связанная, содержит серию очерков Литвы, читающихся с таким же интересом, как и первая половина книги. С. Р. Минцлов любит и сочувствует Литве, увлекается литовской древностью - объяснение этому в том же прошлом рода Минцловых, которое вообще оказало такое сильное влияние на С. Р.: еще в преданиях о Грюневальденской битве, в списках старинной летописи упоминается о том, что двое Минцловых легли на поле битвы защитниками своей родины. В литовских очерках Минцлова живой рассказ о его встречах во время поездки по стране его родичей, соединенный с любопытными фактическими и легендарными повествованиями о событиях прошлого тех мест, где пришлось теперь побывать автору.

Книге предпослан критико-биографический очерк Петра Пильского. Автор дает исчерпывающую характеристику С. Р. Минцлова, прекрасно изображает его своеобразную фигуру, знакомить с галереей его незаурядных предков и раскрывает тайну того благоволения перед вечным, единства, нерасколотости, верности, силы, литературности, привлекательности, которыми так умело владеет Минцлов и которые, в свою очередь, целиком владеют им.


## Примечание


Впервые: "Сегодня", 1931, No 20, 20 января, за подписью "Бор. Ор.". Текст дан по первой публикации.

Борис Семенович Оречкин (188-1943) - журналист, уроженец Харькова. Работал в "Петербургском курьере" и др. петербургских и московских газетах, писал в "Русском слове", заведовал хроникой в "Русской молве" и информационным отделом утреннего выпуска "Биржевых ведомостей". После революции сотрудничал в газетах Киева и Одессы. В начале 1920 г. эмигрировал, редактировал в Берлине журн. "Русский эмигрант" (1920-1921), совместно с Лери (В. Клопотовским) - "Наш журнал", писал для газ. "Руль" (Берлин), "Последние новости" (Париж) и др. В 1924-25 гг. редактор иллюстрированного еженедельника "Русское эхо". С 1926 г. в Риге; вошел в редколлегию газеты "Сегодня", отвечал за вопросы внешней политики и парламентскую хронику. В 1925-1940 гг. собственный корреспондент "Сегодня" в Литве. В 1943 г. расстрелян в еврейском гетто в Каунасе.