# Сергей Горный. "Санкт-Петербург (Видения)"

Иван Созонтович Лукаш

## Иван Лукаш


В старые времена, когда по земле ходили   настоящие принцы и настоящие рыцари, когда   святые в золоченых ризах и с нимбами, как живые,   сквозили оранжево и тепло в оконницах готических храмов, а вся земля, все цветы, люди и звери   были только одним  напевом для  сказки, --   жил-был, кажется в Гейдельберге, один бедный   поэт.

Впрочем, он мог еще быть бедным студентом,   старым ученым или принцем. Ведь именно к ним   всегда приходят феи. Жил ли тогда Сергей Горный   и где жил и как, я, конечно, не знаю, но как бы не   скромничал он, видно, что одна из фей -- кажется   ее имя Воспоминание --  подарила ему свою   чудесную шкатулку. А в шкатулке  сложены   маленькие человечки, солдатики, игрушечные шарманки, крошечные дома, нитки набережных, дуги мостов, малютки-экипажи, малютки-фонари, углы вывесок, кусочки синих трамвайных билетов,  пара ржавых коньков "Джаксонхэй", резиновый мяч, чья-то калоша с медной буквой, капли дождя,  горсть петербургского снега, осколки петербургских гранитов...

В его шкатулке есть все, что нами забыто и  что незабвенно.

Словами любви и боли, тихими заклинаниями   отворяет Горный феин подарок. И все оживает -- вывески, фонари, экипажи,   решетки.

И, вот, живой петербургский извозчик, закинув  синюю полу, перекидывает с облучка ногу в буром валенке, коньки режут невский лед, хоронят генерала под марш военный. Похоронная процессия идет, вероятно, по Вознесенскому...

И, вот встает в светлой дали призрачная зыбь петербургских улиц, шум шагов, голоса. Все близятся, близятся, охватывают,   уносят. Сергей Горный все помнит, все видит: и то, что мы не замечали, и то, что забыли. Точно запечатлелся на сетчатой оболочке его глаза весь Санкт-Петербург, с куполами, колоннадами и проспектами, до мельчайшей щербинки на торцах, до ржавого крапа на старой вывеске.

Санкт-Петербург Сергея Горного не парящая столица двуглавых орлов, не мглистый и суровый город Империи, не странная столица Медного Всадника, Носа, Шинели, Невского Проспекта, Портрета, не Пальмира, сквозящая мертвым светом пророческих белых ночей, -- а Питер недавний, обиходный, смутный и оттепельный, в живом роении улиц.

Это маленький Санкт-Петербург из шкатулки детства, когда мы были гимназистами, гонялись по льду на "джанксонгейках", летали на зеленых санках через Неву к Сенату, вдоль ельника на белых сугробах, тряслись к первому уроку по Гороховой в старушке-кукушке...

Этот маленький Санкт-Петербург -- сказка о том, что уже было и что будет когда-нибудь снова.


Берлин, 1925.


Оригинал здесь -- http://kfinkelshteyn.narod.ru/Tzarskoye_Selo/Uch_zav/Nik_Gimn/NGU_AOtsup_videnie_otziv.htm