# Владислав Оркан: биографическая справка

Владислав Оркан

## I.


Оркан (Владислав Orkan-Smreczyňski) -- выдающийся польский поэт. Род. в 1876 г. в крестьянской семье, детство провел среди полевых работ, учился в краковской гимназии; постоянно живет в деревне и занимается хозяйством. Он рано узнал "голую хлопскую душу", стал изображать "скорбную землю" и ее "горных детей", ввел в польскую литературу звучное и энергичное горальское наречие. В ряде произведений О. рисует мрачную картину быта подгалян: "из-за печки, от дверей и из каждого угла медленно выползает на свет слепая ящерица-Нужда, греется посреди хаты в снопе холодных лучей, падающих через закопченное окно. А в самом темном углу, под лавкой -- раболепный урод, малое дитя-Голод". Поэт видит пред собой только "ту землю слез и вечных теней, землю плачущих берез, елей и сосен, где люди давно забыли вёсны -- несчастную окаменелую землю" ("Z tej smutnej ziemi"). Он воспевает "землю нужды и замерзлых островков"; хотя "в лоне ее горят огни", но грудь ее -- "холодная и твердая скала", которую "заступом разрушает человек-ястреб", а ее тело стиснуто льдами и вечными холодами. Над землей всходит светлое солнце, серебристый месяц, а она, "словно какая-то предвечная правда", -- остается оледенелой, каменной" ("О ziemia nędzy"). И если над сонными полями в ослепительной тишине полудня появляется белая фигура Христа, скорбного и босого, то к Нему поднимаются не люди, а "товарищи ветров: слезная Недоля с распущенными косами; худая Нужда с вытянутой шеей и немой мольбой; укрывающееся в тени можжевельников Отчаяние, завывающее и ломающее руки". Они кричат вслед уходящему Христу, протягивают руки вперед -- "туда, где вечное марево, где начинается вечная пустыня" ("Z tej smutnej ziemi"). Вышедший на тощие поля хлоп с косой напоминает поэту скелет, бродящий среди посевов; "полным слез взором оглянул он темную даль, и неслышный тихий вздох полетел по пригоркам и долинам серых хлебов" ("Chłop na lany"). Глухой и мертвый пейзаж, где "высохли шумные реки, и отлетела память об умершем времени", представляется О. все-таки живым, потому что он "видит глядящие смертью глаза, видит бездомные, немые, печальные глаза, на дне которых отражается жизнь" ("Na hali"). О. любит эту жалкую землю, хотя знает и лучшие края. Когда он смотрел на вереницу птиц, улетающих к неведомому южному морю, в его душе "собрались сожаление и тоска по тому неведанному, которое утоляет вечную жажду и осушает слезы". Из "страны нищеты, где снег в лощинах лежит веками, где веет холодная стужа", он пошел, подобно птицам, искать солнца и теплой погоды. Он остановился в сонной долине, полной света, солнца и лучей; он хотел "забыть и льды, и зиму, и осень, задуматься о счастье без вечных желаний"; но "с мертвыми глазами идет он в этот блеск, а мысль неустанно и вечно возвращается в край вечной зимы" ("Przelotne ptaki"). Считая природу стихией враждебной человеку, О. переносится мыслью к божеству, также далекому от людских страданий. Рисуя замерзающих в лесу мать с сыном, О. влагает в уста матери слова: "где же ты, Боже, что даешь гибнуть младенцу"?... ("Bezdomni"). Такова же мысль другого рассказа, где голодный пастушок напрасно молится ангелу-хранителю, который во сне как будто дразнит голод мальчика ("Juzyna"). "Замкнутый среди скалистых стен родной уголок Прикарпатья, казалось, был в то же время и темницей поэзии О. Неблагодарная бесплодная земля, кормящая людей одним черным хлебом, казалось, вспоила и вскормила его душу, навеки насытив ее своей убогой и монотонной песнью" (В. Фельдман). Безразличное отношение О. ко всему, что далеко от его родной Порембы, превратило последнюю в глазах поэта в какой-то микрокосм, "вне которого не существует ни одна из пружин, двигающих и заставляющих пульсировать великий мировой микрокосм" (Я. Стен). Поэтому, при всей художественности, многие произведения О. имеют значение простых этнографических картин, сохраняющих точность горальского говора и носящих исключительно местный колорит с неизбежной идеализацией. Только в последнее время О. обратился к более крупным вопросам, к бодрому настроению, и стих его стал боевым. Он громит тех, кто "среди толпы ходит в печали, как будто среди лесной глуши". "Восстаньте, о нищие вечного спокойствия, -- в бой, за освобождение духа; творите пламенное дело, чтобы от его блеска на ряд столетий падали красные полосы" ("Powstańcie, smutni" в "Krytyka", 1905, V, 356--360). Отдельные издания произведений О.: "Nowele", с предисловием К. Тетмайера (1898 и 1905), "Nad urwiskiem" (1900), "Z tej smutnej ziemi" (1903), повести "Komornicy" (1900) и "W Roztokach" (1903), "Herkules nowožytny i inne wesole rzeczy" (1905), драмы "Skapany świat" (1902), "Noc" (1903), драматический отрывок в 3-х актах из эпохи 1846 г. "Ofiara" (1905), трагедия "Wina i kara" (1905) и др. Пьесы О. имеют меньшее значение.


А. Яцимирский.


Источник текста: Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона, доп. т. II (1906): Кошбух -- Прусик, с. 350--351.


## II.


О РКАН (Orkan), Владислав [псевд.; наст. имя и фам. -- Францишек Смречиньский (Smreczyński); 27.XI.1875, дер. Поремба-Велька на Подгалье, -- 14.V.1930, Краков] -- польский писатель. Выходец из крест. семьи. В 1888--95 учился в гимназии в Кракове, затем возвратился в деревню. Опубл. сб. стихов "Над могилой матери. Раздумья" ("Nad grobem Matki. Dumania", 1896), затем сб-ки: "С этой грустной земли" ("Z tej smutnej ziemi", 1903), "Из мертвого ручья" ("Z martwej roztoki", 1912), "Песни времени" ("Pieśni czasu", 1915). Известность О. принесли сб-ки рассказов "Новеллы" ("Nowele", 1898), "Над обрывом" ("Nad urwiskiem", 1900) и особенно романы "Батраки" ("Komornicy", 1900) и "В Розтоках" ("W Roztokach", 1903), в к-рых О., широко используя нар. речь, правдиво показал нищету, невежество и засилье кулаков в польской деревне. Драмы О. из крест. жизни отмечены влиянием натуралистич. и символист. тенденций. Надежда на обществ. преобразования в деревне сменилась после подавления революции 1905 трагич. настроениями в романе "Мор" ("Pomór", 1910) из жизни гуральской деревни. Цикл новелл "Пастушья любовь" ("Miłość pasterska", 1908), роман "В старину" ("Drzewiej", 1912) основаны на нар. преданиях о первых крестьянах, поселенцах в дремучих лесах. После 1-й мировой войны, проведенной в легионах Пилсудского, О. опубл. историч. роман "Костка Наперский" ("Kostka Napierski", 1925) о крест. восстании 1651, во многом отступающий от историч. правды. В 1925--27 издал 2 тт. этнографич. зарисовок и очерков "Письма из деревни" ("Listy ze wsi").


Сочинения:


Wybór pism, Kr., 1953;

Dzieła. Wydanie zbiorowe, t. 1, 2, 7, 9, 10, 11, Kr., 1960--63;

в рус. пер. --

Обездоленные, М., 1926;

Костка Наперский, М., 1927;

Батраки, М., 1951.


Литература:


Puchalska M., W. Orkan, Warsz., 1957;

Pigoń S., W. Orkan. Twórca i dzieło, Kr., 1958;

Gerlecka R., Wczesna twórczość W. Orkana 1897--1902, Wr., 1959;

Wiktor J., Podrož po słonce. Wspomnienia o W. Orkanie, Warsz., 1961;

Вервес Г. Д., В. Оркан і укра╖нська література, К., 1962.


В. А. Хорев.


Источник текста: Краткая литературная энциклопедия / Гл. ред. А. А. Сурков. -- М.: Сов. энцикл., 1962--1978. Т. 5: Мурари -- Припев. -- 1968. -- Стб. 461--462.

Исходный текст здесь: https://feb-web.ru/feb/kle/kle-abc/ke5/ke5-4612.htm