# Мемуары великих людей

Иосиф Львович Оршер

Федор Шаляпин.

## МЕМУАРЫ ВЕЛИКИХЪ ЛЮДЕЙ


(разсказанные интервьюерами).


Федоръ Шаляпинъ.


...Однажды я родился.

Это былъ мой единственный выходъ, за который я ничего не получилъ -- ни денегъ, ни славы, ни апплодисментовъ.

Міръ встрѣтилъ меня холодно, точно какого-то рядового хориста.

Встрѣтилъ безъ одного хлопка.

Я ему этого до конца своей жизни не забуду.

Впрочемъ, неправду я говорю. Одинъ хлопокъ а получилъ... отъ бабки-повитухи.

-- Пищишь, братъ!-- сказала она весело, склонивъ надо мной свое морщинистое лицо, и при этомъ слегка хлопнула меня по голому плечику.

Это я-то пищалъ!! Я -- Федоръ Шаляпинъ!:

Можете судить на какой высотѣ стояла музыка лѣтъ сорокъ тому назадъ.

Я -- пищалъ!.. Здорово!..


* * *


Въ молодости я страшно голодалъ.

Особенно въ тѣ дни, когда ѣсть у меня нечего было, и не было у меня ни хлѣба, ни денегъ, ни мяса.

Однажды я не ѣлъ четыре дня.

Первые два дня было ничего.

Даже весело было. Всѣ люди обѣдаютъ, а мнѣ наплевать.

На третій день стало мнѣ грустно, а на четвертый я сталъ помышлять о самоубійствѣ.

Пошелъ я къ морю (это было въ одномъ южномъ приморскомъ городѣ), чтобы утопиться.

Сѣлъ на берегъ, смотрю на море и думаю: "Хватитъ или не хватитъ воды, чтобы захлебнуться".

И чѣмъ больше думаю объ этомъ, тѣмъ грустнѣе становится мнѣ на душѣ.

Самъ не знаю, какъ это случилось, но я запѣлъ:

"Жилъ король когда-то

При немъ жила блоха..."

Вдругъ смотрю и глазамъ своимъ не вѣрю.

Море на протяженіи двухъ-трехъ верстъ отъ берега покрыто такимъ громаднымъ количествомъ рыбъ, что лодки и шлюпки лежатъ на ихъ спинахъ, точно на сушѣ.

Маленькія скумбріи въ экстазѣ мнѣ неистово хвостами плещутъ.

Въ нѣмомъ восторгъ застыли дельфины.

Нѣсколько десятковъ огромныхъ акулъ подплыли къ самому берегу и слушаютъ, разинувъ масти.

А глаза у всѣхъ рыбъ мокрые, должно быть, отъ слезъ.

Придя въ себя, я вытащилъ руками нѣсколько рыбъ и, тутъ-же зажаривъ ихъ, утолилъ свой голодъ.

Впослѣдствіи рыбаки вошли со мной въ соглашеніе.

Каждый день рано утромъ я выходилъ на берегъ моря и начиналъ пѣть.

Рыба подплывала, а рыбаки закидывали сѣти тѣмъ временемъ.

Въ этомъ году рыба сильно пала въ цѣнѣ. Я-же цѣлое лѣто прокормился недурно.

Зимой опять пришлось голодать.


* * *


Съ Максимомъ Горькимъ познакомился давно.

Онъ тогда пѣлъ въ хорѣ, а я писалъ разсказы. Выходило скверно и у меня, и у него.

Тогда мы рѣшили помѣняться профессіями, и намъ сразу повезло.

Жили тогда еще съ нами Брешко-Брешковскій и одинъ захудалый цирковой борецъ.

Жили они очень неважно, и мы отъ души посовѣтовали имъ такъ-же, какъ и мы, помѣняться профессіями.

Но они не согласились.

Брешко-Брешковскій продолжалъ писать, борецъ -- бороться въ циркѣ.

Конечно, ничего хорошаго изъ этого не вышло.


. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .


На этомъ кончается пока автобіографія Федора Шаляпина.


Сообщилъ О. Л. Д'Оръ.


Сѣрый Волкъ", No 10, 1907