# Чехов - не для провинции

Михаил Андреевич Осоргин

Осоргин М. А. Московские письма.

Пермь: Изд-во Перм. ун-та, 2003. -- (Материалы Лаборатории городской культуры и СМИ Перм. ун-та. Вып. 1)


## Чехов -- не для провинции


Если провинциальный читатель с жадностью схватывает новый номер столичной газеты, то для живущего в столице едва ли не больше интереса представляет номер провинциального органа, особенно органа его родины. Это не интерес к смертям и перемещениям по службе родных и знакомых, это интерес к тому, чем живут и что мыслят его соотечественники. Отсюда ясно, как любопытно было мне, пермяку, прочесть в No 91 "Пермских Ведомостей" рецензию о постановке в городском театре "Трех сестер" А. П. Чехова, пьесы, написанной для Московского Художественного театра, пьесы, которою так же бредила Москва, как три сестры бредили Москвою. "Как хорошо читать книги Чехова, и как тоскливо и скучно смотреть его большие пьесы!.." -- прочел я в начале рецензии. За такие слова в Москве растерзали бы, но, к счастью, никто их не произносил. Между тем, по слогу заметки, я узнаю перо старого театрала, любителя драмы. В чем же дело? Дело в том, что пьесы Чехова писаны, во-первых, не для провинции и, во-вторых, не для средних артистических сил. Рисовать для провинции картину провинциальной скуки -- это то же, что стараться заинтересовать крестьянина картиной деревенской природы или описывать столичному жуиру устройство ресторанов, которые знакомы ему как свои пять пальцев. Никакой пророк не славен в своем отечестве. С другой стороны, можно смело утверждать, что пьесы Чехова можно смотреть только в исполнении Художественного театра. Это действительно пьесы нового настроения, и другим артистам они пока не по силам. Императорский Малый театр, еще недавно считавшийся и бывший лучшим российским театром, оказывается бессильным даже в подражании, а подражанием этим заражены все московские и петербургские театры. Не полагаясь на свое суждение и на голос всей театральной Москвы, я приведу отзыв такого подавляющего авторитета, как заслуженная артистка Савина, которая, посмотрев на исполнение "Трех сестер" в Художественном театре, сказала, что это "бешено хорошо!" -- высшая похвала на ее оригинальном языке. То же должно сказать про другую пьесу Чехова -- "Дядя Ваня". Когда я прочел эту пьесу Чехова, мне не понравилась ее растянутость, ее монологи, ее кажущаяся несценичность. Но когда я увидел ее на сцене, то в первый раз в жизни забыл, что я в зрительном зале и что передо мною не сама жизнь, а только ее изображение. Впечатление это не поддается описанию и требует опыта.

Мне могут возразить, что хороши артисты, а пьесы может быть плохи. Нет! Артисты только помогают видеть те чудные, полные жизненной правды места, которые ускользают при чтении или заурядной игре.

Я потому так горячо заступаюсь за пьесы Чехова, что в поклонении им скрыта частица московской жизни и московский корреспондент является их естественным и законным защитником. Чехов сыграл в Москве такую роль, какая не выпадала еще на долю драматурга.

Поговорив о Чехове, хочется говорить о Горьком. Если эта фраза не вполне правильна синтаксически, то ее логический смысл вполне понятен. Чехов и Горький -- два властителя душ, в особенности последний, на сочинения которого существует предварительная запись в пермской городской публичной библиотеке. Недавно в Москве вышла брошюрка какого-то Михаила Москаля "Пафос Горького", в которой автор трактует о хулиганстве молодого писателя. Разбирая произведения в строгой последовательности, г. Москаль с храбростью, достойной лучшего применения, разносит их вдребезги, не стесняясь в выражениях (например, он заканчивает разбор одного из них такой фразой: "...но довольно об этой мерзости!") В конце концов Горький вместе со своими героями оказывается не только негодяем, но даже подстрекателем на убийство матери и сестры с целью грабежа (в деле А. Каро, взволновавшем недавно Москву). Незадолго перед этим г. Москаль "отхлестал" старика Толстого за его "Воскресение". Вот какие литературные фрукты родит столица.

Поговорил бы о третьем московском кумире Ф. И. Шаляпине, да он посажен на три дня под арест, за оскорбление какого-то ювелира, так что его беспокоить не следует.

17 мая 1902 г.


## Комментарии


Чехов не для провинции. 17 мая 1902 г.

С. 129. Рецензия опубликована в No 91 (27 апр. 1902) под рубрикой "Театр и музыка", к сожалению, без подписи. Насколько оценка пьес Чехова Осоргиным совпадает с мнением провинциального критика, можно судить хотя бы по началу заметки: "Третьего дня пермяки увидели пьесу Антона Чехова "Три сестры", увидели и убедились, что талантливый беллетрист и юморист произвел на сцене еще кучку отчаянных нытиков".

Савина Мария Гавриловна (1854-1915) -- выдающаяся русская актриса, прима Александрийского театра. Была одним из инициаторов Первого Всероссийского съезда сценических деятелей и организатором Русского театрального общества.

Пьеса Чехова "Три сестры" была впервые поставлена в МХТ 31 января 1900 г.

С. 130. ...Недавно в Москве вышла брошюрка... -- речь идет о брошюрах Михаила Марковича Митрофанова "Возрождение или упадок. Критический этюд по поводу романа гр. Толстого "Воскресение" (М.,1900); "Оправдание зла. Пафос Горького" (М.,1902)

С. 131. Дело А.Кара -- С 1901 по 1903 год в Москве проходил шумный судебный процесс, связанный с убийством девятнадцатилетним Александром Кара своей матери и двух сестер.