# Жизнь Ваньки Каина

Михаил Андреевич Осоргин

М. А. Осоргин. Заметки старого книгоеда


## ЖИЗНЬ ВАНЬКИ КАИНА


Сколько пишется уголовных и приключенческих романов, сколько их печатается в газетных приложениях! И все-таки, думается мне, лучше "Жизни Ваньки Каина" ничего не написано. Всякий, любящий русский язык, слыхал про эту книжку, а вот читали ее, вероятно, немногие.

Говорю про нынешних. В прежнее время она читалась тысячами людей и выдержала до 17 изданий. Но конечно, читал ее простой народ, а человек образованный читал больше Платона и Плотина1 да Гегеля и Гоголя, а таким вздором не интересовался. По прошествии же ста лет со дня ее написания ею занялись ученые Геннади, Бартенев,2 Мордовцев3, Есипов4. Порылись в документах сыскного приказа и архива М. Ю. камер-коллегии: подлинно ли жил на свете разбойник и сыщик Иван Каин? Оказывается -- был такой. И Николай Васильевич Губерти, великий сих вопросов знаток, признал, что жизнь свою Ванька Каин либо описал сам, либо кому-нибудь продиктовал. Наряду с незабвенным произведением протопопа Аввакума, каинова жизнь -- драгоценнейший памятник русского говора и рассказа.

И вот -- эта книжечка передо мной, и даже, пожалуй, в ее наилучшем тексте, под таким заголовком:

"Жизнь и похождения российского Картуша, именуемого Каина, известного мошенника и того ремесла людей сыщика, за раскаяние в злодействе получившего от казны свободу, но за обращение в прежний промысел сосланного вечно на каторжную работу, прежде в Рогервик, а потом в Сибирь, писанная им самим, при Балтийском порте, в 1764 году".

Автор -- Иван Осипович Каин5, крестьянин Ростовского уезда села Иванова, принадлежавшего гостиной сотни купцу Петру Дмитриевичу Филатьеву. Родился в 1714 году -- а кончил плохо.

Жизнь же его, где можно, изложу подлинными его словами.

Служил Каин в Москве у своего хозяина Филатьева и должность свою отправлял с усердием, а в награду получал несносные бои. "Чего ради вздумал встать поране и шагнуть от двора его подале", а кстати, прихватил и его ларец, и платье. Выйдя со двора, подписал на воротах: "Пей воду, как гусь, ешь хлеб, как свинья, а работай черт, а не я". На улице его поджидал товарищ, по прозванью Камчатка.

Как вышли -- так сразу за дело. Дорогой не большой, а проселочной (через забор) забрались к попу, пристукнули церковного сторожа, утащили сарафан попадьи да длиннополый поповский кафтан -- и легко пробрались через московские рогатки, будто поп и дьячок. Так и явились под каменный мост, где был воровской притон. Приняты были хорошо, со словами: "Ты будешь, брат, нашего сукна епанча; поживи здесь в нашем доме, в котором всего довольно: наготы и босоты изнавешаны шесты, а голоду и холоду анбары стоят. Пыль да копоть, притом нечего и лопать".

Однако в тот же день поймали Ивана и привели обратно на двор к помещику. На дворе был медведь, близ которого его и приковали и два дня держали без пищи. Кормить медведя приходила девка, которая потихоньку уделяла корму и прикованному. От этой девки Иван узнал новость: помещик отодрал палками ландмилицкого солдата, а тот и помер; тогда этого солдата бросили в колодец, где тело его и пребывает. Это Иван запомнил.

Когда же стал его помещик, раздевши донага, драть, запел Иван "старую песню": сказал "слово и дело".

Кто кричал "слово и дело", тех обязаны были отправлять в "Стукалов монастырь, сиречь в Тайную, где тихонько говорят" -- на пытку.

Здесь отвели Ивана в "...немшоную баню, то есть в застенок, где людей весют, сколько кто потянет". Секретарю, Ивана пытавшему, он ничего не рассказал, чтобы тот "левой рукой к Филатьеву не отписал", а самому графу Семену Андреевичу Салтыкову, начальнику Тайной, рассказал про ландмилицкого солдата в колодце. Дали Ивану конвой, явились с ним к помещику, нашли тело солдата, увезли Филатьева в "Стукалов монастырь", а Иван Каин получил от Тайной канцелярии за услугу вольное для житья письмо.

Так началась его вольная жизнь, которую он хорошо использовал. Первым делом собрал шайку головорезов -- и начал работу. Забрались в дом доктора Елвиха и "...увидели того доктора с женой под тем окном спящих; принужден я был в том же окне разуться и влезть в ту спальню; видя их разметавшихся неопрятно, накрыл одеялом, которое сбито было ими в ноги" (попросту -- связал); подвернулась докторова девка -- связали и ее и положили на ту же кровать "...в середину того доктора и докторши, а сами говорили: бей во все, колоти во все и того не забудь, что и в кашу кладут",-- т. е. чтобы все забирали начисто. Забрали серебро и свезли на продажу дворнику в Данилов монастырь. Тем же вечером ограбили дворцового закройщика, а случайного того дела свидетеля положили, связавши, в лодку и отпихнули ту лодку от берега.

И пошел крутить Ванька Каин со товарищи -- всего не расскажешь. Поймает курицу, пустит на чужой двор через забор,-- а сам просится ловить; тем временем осмотрит затворы и замки,-- а той же ночью с визитом. В помощь себе сманили с Филатьевского двора ту девку, что Ивана кормила, одевали ее барыней и с ее помощью делали разные дела. За это Иван одаривал ее деньгами и краденными драгоценными камнями: "Вот тебе луковка попова! облуплена готова! знай почитай, а умру -- поминай!"

Потом поехали на Макарьевскую ярмарку, а по дороге вели разбой. Случалось и попадаться. Тогда Ванька Каин пел свою песню "слово и дело", лупили его батогами и железной сутугой, налагали на шею монастырские четки (т. е. стул) и запирали в каменный мешок Редькиной канцелярии. Выручал товарищ Камчатка с приятелями, подпаивая драгунов "товаром из безумного ряду" (вином). Удерет из тюрьмы -- и за новую работу. Ограбили даже татарского мурзу. "Я привязал того татарина ногу к стоящей при его кибитке на аркане лошади, ударил ту лошадь колом, которая оного татарина потащила во всю прыть; а я, схватя тот подголовок, который был полон монет, сказал: неужели татарских денег на Руси брать не будут? -- Пришед к товарищам своим, говорил: "На одной неделе четверга четыре, а деревенский месяц с неделей десять", т. е. везде нас погоня ищет".

Нет числа и разбоям и побегам Ваньки Каина; обычно товарищи выручали его подкупами подьячих и стражи. Пришлют в тюрьму старуху спросить его: "У Ивана в лавке по два гроша лапти" (т. е. нельзя ли из-под караула уйти?). А он отвечает: "Чай примечай, куды чайки летят" (т. е. я и сам время выбираю). Сунут подьячему "муки фунта два с походом" (кафтан с камзолом) -- и, глядишь, исчез Иван, и уже разбойничает в городе Кашире, в Ямской слободе, во Фролищевой пустыни, в Шелковом Затоне, у Макарья, на Волге. Шайка растет,-- у всех теперь ружья, но больше работали гостинцем (кистенем). Иногда же отдыхали в каком-нибудь селе "в смирном образе", себя же величали донскими казаками, только особенными: "Как увидим деньги, так не подержут их никакие замки". Поразбойничав вдоволь, повернули обратно на Москву и тут временно разбрелись.

С откровенностью рассказывает Ванька Каин, как решил он заняться иным делом: ловить московских воров. Сначала обошел всех, узнал, где кого искать, затем заявился к набольшому московскому командиру, к сенатору князю Кропоткину, "объявив за собой важность". На службу его приняли с радостью, и воров он переловил множество. Так он начал свою карьеру знаменитого московского сыщика Каина. Все дела ему были прощены, жил богатым домом и еще оттого богател, что брал с воров и разбойников немалые взятки. Решил жениться,-- да его избранница не хотела за него идти. "Почему она взята была в тот приказ, где, по приводе, под жестоким битьем плетьми, спрашивана; однако, по правости своей, ничего на себя показать не могла, после чего я прислал к ней женщину сказать: ежели она пойдет за меня замуж, то в то же время освобождена на волю будет". Так как та не соглашалась, то Каин попросил наказать ее кнутом и выпустить на его поруки, потому что "сколоченная посуда два века живет", а после отдал ее на излеченье одной просвирне. И таки победил ее Каин: согласилась! Тогда он арестовал попа на улице и приказал обвенчать себя с нею в церкви. Жили мирно и хорошо.

Зарвался Ванька Каин главным образом на великих поборах с купцов-мошенников. Затем стал сам подсылать воров -- и за хорошую награду возвращал обкраденным, якобы разыскав. А сильно заскучавши, и сам снова тайно заразбойничал. Окончательно попал, когда увез у подьячего Будаева его жену. Тут не помогла ему и команда, бывшая у него под началом, которая не раз его отбивала и избавляла от ареста. В заключение попал Ванька Каин в тайную Шуваловскую канцелярию, "где посмирнее говорят", под пыткой выдал всех своих товарищей, но себя не спас. В 1755 году он был приговорен к смертной казни: "...колесовав, отрубить голову", но, по указу Сената, очевидно, в память великих заслуг сыщика, был наказан кнутом, подвергся вырыванию ноздрей и клеймению на лбу и на щеках (буквы В.О.Р.) и ссылке в "тяжкую работу". Об этом он в своей автобиографии уже не рассказывает, а просто говорит, что "был отправлен я в Рогервик, или Балтийский порт, то есть на холодные воды, от Москвы за семь верст с походом, где и ныне нахожусь".

Только малые кусочки из его рассказа здесь приведены; а рассказ его так красочен, так обильно пересыпан словечками и говорком тогдашней воровской Москвы, так непрерывен в действии, что читается как занятнейший роман. Для историка -- клад, для любителя языка -- истинное наслаждение6!

Что же это был за Ванька Каин? Простой жулик и разбойник, обычный негодяй и преступник? Нет,-- побольше! Историк С. Соловьев7 называет Каина "исторической личностью, типической в своем роде". Геннади называет его "своеобразным героем". Мордовцев говорит, что имя Ваньки Каина самим народом внесено в список имен исторических, "и если народный голос имеет какой-либо вес в русской истории, то голос этот присуждает Каину историческое бессмертие". "Каин,-- говорит он,-- это громадный рефрактор, в котором отразилась вся подпочвенная историческая Русь, доселе не выбравшаяся еще на божий свет".

А нынешнему читателю нетрудно догадаться: Ванька Каин -- <...> это соединение разгула, свободолюбия, сознательного отрицания законов и порядка с отсутствием всякой морали, придуманной и предложенной; образчик нерабочей, развращенной "широкой русской натуры" -- при исключительной природной даровитости.

Не одна эта книжка осталась от Ваньки Каина; есть еще другая: "Песни Ваньки Каина". Никто точно не скажет, был ли он автором хоть части этих песен, хотя, например, в одной из них рассказана его женитьба, в других -- его похождения. Из числа этих песен одна, любимая народная, всегда носила название песни "каиновой", хотя образами и выражениями она как будто старше его времени; это знаменитая песня:

Не шуми, мати зеленая дубравушка,

Не мешай мне, добру молодцу, думу думати!


[8 октября 1932 г.]


## ПРИМЕЧАНИЯ


ПН, 1932, No 4217, 8 окт.

1 Плотин (205--270) -- древнегреческий философ, последователь неоплатонического учения.

2 Бартенев П. И. (1829--1912) -- историк, библиограф, издатель журнала "Русский архив".

3 Мордовцев Д. Л. (1830--1905) -- писатель, историк.

4 Есипов Г. В. (1812--1898) -- историк.

5 Правильнее сказать: Иван Осипов, по прозвищу Каин.

6 Подробнее об истории изданий "Ваньки Каина" см.: Смирнов-Сокольский Н. П. Моя библиотека: Библиогр. описание. М., 1969, т. 1, с. 83--87. Книга о Ваньке Каине послужила источником для еще более известного в свое время произведения Матвея Комарова (XVIII в.).

7 Соловьев С. М. (1820--1879) -- историк.