# Chefs d"oeuvre dramatiques de А. N. Ostrovsky

Александр Николаевич Островский

Chefs d'oeuvre dramatiques de А. N. Ostrovsky, traduits du russe avec l'approbation de l'auteur et précédés d'une étude sur U vie et les oeuvres de А. N. Ostrovsky par E. Durand-Grévüle. Paris. Librairie Plon. Драматическимъ произведеніямъ нашихъ писателей не везетъ во Франціи. Попытки ставить на парижскихъ сценахъ такія пьесы, какъ Власть тьмы гр. Толстаго и Гроза Островскаго, оказались неудачными. Обѣ пьесы не имѣли успѣха. Публика ихъ не поняла, не поняло и большинство критиковъ. Очень можетъ быть, что не поняли бы и мы, если бы впервые увидали ихъ исполняемыми французами въ теперешнихъ переводахъ. Мы думаемъ, что сами переводчики не совсѣмъ понимаютъ языкъ, которымъ написаны пьесы Островскаго изъ купеческаго быта. Русскій языкъ эти господа знаютъ, вѣроятно, хорошо, какъ о томъ можно заключить изъ лежащихъ передъ нами переводовъ г. Дюранъ-Гревиля и изъ бывшихъ въ нашихъ рукахъ переводовъ г. Гальперина-Каминскаго и нѣкоторыхъ другихъ. Но для того, чтобы переводить пьесы изъ народнаго и купеческаго быта, этого мало,-- надо знать народный говоръ и замоскворѣцкій языкъ со всѣми ихъ особенностями, которыхъ нельзя найти ни въ одномъ словарѣ и ознакомиться съ которыми нельзя, проживя хотя бы нѣсколько лѣтъ въ Россіи. Въ своемъ "этюдѣ о жизни и произведеніяхъ А. Н. Островскаго" г. Дюранъ-Гревиль признаетъ это и, съ тѣмъ вмѣстѣ, впадаетъ въ общую ошибку всѣхъ своихъ собратьевъ переводчиковъ,-- переводитъ по словарю. И отъ этого утрачивается духъ рѣчей дѣйствующихъ лицъ и часто искажается самый смыслъ ихъ. Возьмемъ для примѣра комедію Не въ свои сани не садись, озаглавленную г. Дюранъ-Тревилемъ: Chacun à sa place. Бородкинъ говоритъ (явл. 2): "Живу самъ по себѣ, своимъ умомъ, и никому уважать не намѣренъ". Маломальскій отвѣчаетъ: "Это ты въ правилѣ... дѣйствуешь". Въ переводѣ -- Borodkine: "Je vis tont seul, comme je l'entends, et je ne veux dépendre de personne". Malomalsky: "Tu... oui... tu agis... selon les principes". Далѣе -- Маломальскій: "Ты... имѣешь свою... правилу..." По-французски: "Tu te conduis... oui... selon les principes". Переведено, пожалуй, и правильно, только -- "это онъ, переводчикъ, не въ правилѣ...дѣйствуетъ". Бородкинъ: "Опять, за что онъ меня обижаетъ?" -- Маломальскій: "Онъ не должбнъ этого..." Въ переводѣ: "Enfin, pourquoi me fait-il du tort?" Malom.: C'est très mal de sa part..." Выходитъ тоже, да не то: духъ исчезъ и истинный смыслъ потерянъ. Фигура Маломальскаго блѣднѣетъ, утрачиваетъ свою характерность, и вся его сцена съ Бородкинымъ оказывается скучною и безцвѣтною. Въ первой сценѣ той же комедіи -- дѣло еще хуже. Половой спрашиваетъ слугу Вихарева: "А имѣніе у васъ есть?" -- Степанъ: "Было большое село, да отъ жару въ кучу свело. Все-то разорено, все-то промотано!" Въ переводѣ Степанѣ говоритъ: " Oh, nous avions un grand village, mais un incendie l'a détruit, ruiné de fond en comble!..." Тутъ ясно, что переводчикъ самъ не понялъ ни слова и передалъ въ превратномъ видѣ. Но даже и тамъ, гдѣ г. Дюранъ-Гревиль вѣрно понимаетъ, въ чемъ суть дѣла, какъ о томъ можно судить по его Этюду, онъ въ переводѣ не находитъ надлежащаго тона для точной передачи нѣкоторыхъ оттѣнковъ, весьма важныхъ для правильнаго уразумѣнія замоскворѣцкихъ нравовъ иностранцами. Укажемъ на разсужденія Русакова въ 3-мъ явленіи той же комедіи. Русаковъ говоритъ Маломальскому и Бородкину: "Врете вы оба! Статочное ли дѣло, чтобъ повѣрить дѣвкѣ, кто ей понравится!... Извѣстно, дѣло дѣвичье -- глупое... Дѣвку долго ли обмануть!" -- и дальше: "Пусть мнѣ человѣкъ понравится. Я не за того отдамъ, кого она полюбитъ, а за того, кого я полюблю". Ясно, опредѣленно и круто. Русаковъ -- весь тутъ, и этимъ самымъ положительно выражена черта купеческихъ нравовъ величайшей важности, отмѣченъ обычай цѣлаго класса общества въ Россіи. Вотъ какъ передаетъ это г. Дюранъ-Гревиль: "Allons donc, vous voulez rire tous deux! C'est-il une chose raisonable de demander à une enfant qui est-ce qui lui plait? Une fîllete n'а pas de raisonnement, c'est connu!... Avec èa que c'est long de tourner la tête à une fille!... Que le jeune homme me plaise d'abord! Je la donnera, non pas à celui qu'elle aime, mais à celui que j'aime". Переведенъ обратно на русскій языкъ и выйдетъ: "Перестаньте, вы оба шутите. Благоразумно ли спрашивать у ребенка, кто ему нравится? Извѣстно, что дѣвочка не можетъ сама правильно судить объ этомъ, къ тому же, ей не долго и голову вскружить!... Пусть молодой человѣкъ сперва мнѣ понравится. Я отдамъ ее не тому, въ кого она влюбится, а тому, кого я полюблю!" Въ этомъ почти нѣтъ уже и намека на родительскій деспотизмъ, на самодурство, о которыхъ говоритъ г. Дюранъ-Гревмь въ своемъ очеркѣ въ началѣ книги. Такъ же точно разсуждаетъ любой парижскій буржуа, можетъ разсуждать и нѣмецъ, и англичанинъ, и русскій, когда дѣло идетъ о дѣвочкѣ, почти ребенкѣ,-- une enfant. Ничего особенно характернаго въ такомъ разсужденіи нѣтъ, и Русаковъ блѣднѣетъ такъ же, какъ стушевался Маломальскій.

Не разъ мы говорили и еще разъ повторяемъ, что такія своеобразно русскія произведенія, въ которыхъ все чуждо иностранцу -- языкъ, характеры, понятія и положенія, могутъ быть переводимы только русскими же людьми, или же при самомъ дѣятельномъ ихъ сотрудничествѣ Безъ этого изъ подобныхъ переводовъ никогда ничего не выйдетъ, и русскія пьесы будутъ всегда терпѣть неудачи на заграничныхъ сценахъ. Гроза переведена г. Дюранъ-Гревилемъ лучше, чѣмъ Не свои сани не садись. Мы думаемъ, что это лучшій переводъ знаменитой драмы на французскій языкъ. Это и неудивительно, такъ какъ И. С. Тургеневъ прослушалъ чтеніе перевода съ русскимъ текстомъ въ рукахъ и внесъ значительныя поправки въ такихъ мѣстахъ, которыя были не совсѣмъ вѣрно поняты переводчиками. Грозу г. Дюранъ-Гревиль перевелъ въ сотрудничествѣ г. Генриха Гревиля. Этимъ подкрѣпляется высказанное нами мнѣніе о томъ, какъ должно переводятъ русскія произведенія. Переводъ Снѣгурочки (de Niege) сдѣлавъ бѣлыми стихами и можетъ быть названъ удовлетворительнымъ. Въ заключеніе еще разъ обращаемся къ переводчикамъ русскихъ драмъ и романовъ съ совѣтомъ и настоятельною просьбой, ради обоюдной пользы переводчиковъ и авторовъ, не полагаться на собственное знаніе русскаго языка и давать переводы на провѣрку, если это возможно, самимъ авторамъ или, по крайней мѣрѣ, настоящимъ русскимъ, литературно-образованнымъ людямъ.


"Русская Мысль", кн.IV, 1889