# Стачка

Эмилия Пардо-Басан

Перевод Евгении Левшиной (1905).

## Эмилия Пардо-Басан


## Стачка


В тот вечер рыжая Сабель, жена Хуана Мауро, горнорабочего, заметила что-то странное в поведении своего мужа, когда он вернулся с работы с черными от пороха руками и с засевшими в толстом сукне его куртки осколками гранита.

-- Ужин готов, -- ласково сказала Сабель. -- Похлебка сварена на славу. Я нацедила нового вина и приготовила треску с картофелем. Ужин прямо -- царский.

Горнорабочий не отвечал. Он вытащил скамейку из угла, взял горсть табаку, свернул папиросу и закурил ее, не теряя озабоченного вида и глядя в землю.

-- Подвинься к столу!

Все также мрачно Хуан Мауро взял ложку и приблизился к потемневшей доске, которая, покрывая старое корыто, изображала стол.

Сабель подала горячую похлебку и не спускала глаз с мужа, в ожидании сообщений.

Хуан и его жена отлично ладили. Она работала по хозяйству и в саду. Он ломал камень. Их мечтой было приобрести ближайшее поле к северу от их домика с каштановой рощицей. Они были молоды, по-своему любили друг друга и надеялись на будущее.

Сабель ждала, пока ее муж жадно ел, как человек, проголодавшийся на работе. Как только первый голод был утолен, он заговорил:

-- Знаешь, жена, тебе это может казаться невероятным, -- они хотят, чтобы я целый месяц не работал и, кто знает, как еще будет далее.

-- Что ты, правда ли?

-- Верно.

-- Кто же имеет право? Правление или хозяева?.. Разве мы им недостаточно вырабатываем, -- ворчала возмущенная Сабель, ставя на стол треску на ярко вычищенном медном блюде.

-- Какое правление! Все наши -- рабочие из Сайниса, Бортьяла, Доруньоса... Они прочли нам решение: не работать, не работать и не работать...

-- И они тебе приказывают, да как они смеют!

-- Приказывают и не приказывают... Когда собрание постановит, тащи его дьявол, всякий должен подчиниться его решению.

-- А если не подчиниться?.. -- сказала Сабель осторожно, и ее голос дрожал. Она уже предчувствовала, что их сбережения пойдут прахом за время безработицы, и заветный клочок земли будет потерян навсегда. Он перейдет в руки соседки, которой сын посылает иногда денег из Монтевидео.

-- А если не подчиниться? -- спросила она еще раз, взволнованная его молчанием. -- Какая у них власть над тобой, спрашиваю я, чтобы следить, пойдешь ты или не пойдешь на работу?

-- Власти никакой. Но ведь известно... искалечить человека не трудно.

Сабель несколько минут молчала. Она боролась с неопределенным мрачным впечатлением, вызванным словами ее мужа.

Ея женский инстинкт подсказывал ей, что Хуан сам находится в нерешительности и ждет совета жены.

Она посмотрела на стенной шкафчик, где они прятали свои деньги, и ей казалось, что она видит, как понемногу тают все дуро [дуро = 6 песет, песета =40 копеек], собранные тяжелым трудом горнорабочего, покрывая ежедневные расходы на хлеб насущный. ее муж привык к хорошей пище, к глотку вина. Ломать камень не то, что бусы низать -- труд тяжелый.

А теперь? Если станет работа, если закроют каменоломни и уничтожат возможность заработка... хорошо если хозяева уступят... не то придется разорить сбережения, просить взаймы у ростовщика.

Сабель поставила перед Хуаном фаянсовый кувшин с вином. Вино придает духу...

-- Так они поставят на своем, -- ты не пойдешь завтра? -- спросила она, пока он пил.

-- Пойду ли, не пойду ли, это мы еще увидим, -- отвечал он с некоторым бахвальством. -- Мне никто приказывать не смеет. Слышала? А теперь... спать. Завтра нужно встать с рассветом.

-- Но если ты не пойдешь на работу -- уронила она.

Ответа не было.

Сабель покрыла огонь, потухла через несколько времени и керосиновая лампочка.

Сначала Сабель спала неспокойно, но под утро забылась глубоким сном, который наступает у здоровых людей, утомленных дневной работой.

Проснулась она от яркого солнечного света и от жужжания мух, вокруг ее лица.

Увидав, что она одна, она в страхе вскочила с постели.

-- Хуан, Хуан, -- кричала она, бросившись вниз по лестнице, которая дрожала от ее тяжелых шагов.

Кухня была пуста. Дверь отворена. В углу не было его инструментов. Сомнения не было -- горнорабочий отправился на работу.

Сабель прислонилась к дверям и дрожала.

Свежий, даже прохладный ветер доносился с моря, несмотря на его отдаленность. Она заметила, что она в одной рубашке с босыми ногами. Она пошла к себе и стала одеваться, но лихорадка продолжалась, и внутри ее глухой голос шептал угрозы, брань, проклятия, и все грубые выражения сельских драк звучали в ушах бедной Сабель.

Она уже не думала о тех дуро, что были запрятаны в стенном шкафчике, она помнила, только о своем муже, о работнике, который зарабатывал их трудами своих рук и богатырской силой...

-- Ах... если они мне его убьют... Хуанильо мой!

Часы шли, день близился к полудню. Солнечный свет разгонял призраки. Она принялась чистить кукурузу.

Вдруг с улицы донесся шум шагов бегущего человека. Дверь открылась, и горнорабочий вбежал без шапки, без инструмента, в пыли. Рукава его рубахи были запятнаны кровью.

-- Они бегут за мной... спрячь меня.

Что случилось? Ах мы несчастные! -- всхлипнула Сабель.

-- Они вышли мне навстречу, чтобы помешать мне идти работать... они назвали меня продажным изменником, хотели бить меня. Я хватил одного так, что он уже не пошевелился. Киркою -- по голове...

Сабель бросилась к мужу и безумно прижималась к нему, прислушиваясь к топоту преследующих убийцу людей.


-------------------------------------------------------------


Источник текста: Эмилия Пардо Басан. Рассказы. Рассказы. Пер. с исп. С биогр. очерком Евг. Левшиной. -- Санкт-Петербург: тип. Н. П. Собко, ценз. 1905. 286 с.

Распознание, современная орфография, подготовка текста: В. Г. Есаулов, ноябрь 2015 г.