# Канун

Петр Андреевич Павленко

Петр Павленко

Собрание сочинений в шести томах. Том пятый


## Канун


В Львове жизнь напряжена до крайности. За двадцать семь дней город пережил столько событий, что никакой репортаж не способен передать их настоящие темпы. Город пережил войну, бомбардировку, срамное бегство польского правительства, общегосударственный хаос, общее отчаяние и смятение и, наконец, чувство освобождения города Красной Армией.

Революционное настроение рабочих и крестьян с приходом Красной Армии стало искать широкого выхода. Крестьяне, подлечив замотанных коней, взялись за пахоту. Позднее время их не смущало -- погода тут ни при чем, когда надо делить и пахать свою землю, засеять панскую, теперь свою -- землю. Это было голосование делом.

Рабочие создавали профсоюзы и рабочие комитеты, инициативные хозяйственные люди из народа становились во главе брошенных хозяевами предприятий. Толпами являлись в отделы здравоохранения временных управлений больные, годами ожидавшие помощи. Десятки тысяч безработных заявили о своем существовании. Кто-то находил покинутый особняк с дорогим оборудованием и требовал немедленной посылки ученой комиссии для его изучения, кто-то обнаруживал переодетого шпика и приводил собственноручно. Железнодорожники перешивали колею, трамвайщики разбирали возведенные поляками баррикады, намечались к открытию новые клиники, детские дома. Все началось сразу и как бы в трех измерениях, а срок для того, чтобы вернуть жизни нормальное деловое течение, исчислялся днями.

Сложнейшие процессы человеческого роста под влиянием новых условий проходят поэтому в обстановке нервной горячки. То, что требует месяца, делается в трехдневку; то, что требует дня, осуществляется туг же, мгновенно. Ко дню Украинского Народного собрания Львов двинулся на полвека вперед.

Цивилизация панской Польши была не хитрой штукой. Две-три "европейских" улицы в центре города -- и сотни смрадных средневековых переулков с домами, в которые страшно заглянуть. Элегантные книжные магазины на центральных площадях -- и поразительная малограмотность средних слоев. Десяток дорогих магазинов с добротными товарами -- и сотни мелких лавчонок с жульническими товарами, которые существуют не для того, чтобы ими пользоваться, а для того, чтобы их сбыть с рук. Древний какой-нибудь университет, знаменитый со средних веков, с двумя-тремя профессорскими именами -- и сотни невежественных, не подготовленных к жизни студентов.

Исторические дни накануне Народного Собрания здесь никогда не забудутся.

Я пишу, сидя у открытого окна комнаты, выходящей на Марьяцкую площадь. С утра до глубокой ночи она, не глядя на дождь, гудит задором и кликами проходящих демонстраций. Каждая колонна хочет обязательно пройти через центр города; нет квартала, где бы не слышался в любое время "Интернационал". Митинги, собрания агитаторов, хоры молодежных кружков, разучивающих "Интернационал", субботники -- и снова мощные, страстные митинги.

Тысяча человек на митинге в рабочем поселке Левандовке, девятьсот -- в трамвайном парке, пятьсот -- на шоколадной фабрике Бранка, тысяча человек на театральной площади, три тысячи -- у памятника Мицкевичу, четыре тысячи -- в четвертом избирательном районе.

Львов не спит. Он, бодрствуя, ждет утра. Через шесть часов он выйдет к избирательным урнам.

1939


## Примечания


Канун. -- Впервые опубликовано в газете "Правда" No 293 от 22 октября 1939 года Написано во Львове, куда Павленко прибыл с частями Красной Армии. Датировано 21 октября.

Печатается по тексту газеты "Правда".