# Жизнь замечательных людей. Биографическая библиотека Ф. Павленкова

Флорентий Федорович Павленков

(Достоевский, Пржевальский, Паскаль, Франклин, Прудон).

Жизнь замѣчательныхъ людей. Біографическая библіотека Ф. Павленкова (Достоевскій, Пржевальскій, Паскаль, Франклинъ, Прудонъ). Изъ названныхъ біографій, прежде всего, обращаетъ на себя вниманіе, по интересу и трудности задачи, біографія Ѳ. М. Достоевскаго. Авторъ, г. Б. Соловьевъ, удачно справился съ нею. Очеркъ написанъ талантливо и съ знаніемъ дѣла. Мы замѣтили, однако, нѣкоторую неопредѣленность мысли въ установленіи (старый вопросъ, сохраняющій вполнѣ свою жизненность) отношеній "интеллигенціи" и "народа". Заключительныя слова очерка выражаютъ согласіе съ Достоевскимъ, а въ текстѣ біографіи есть намеки и указанія на рѣшительное разногласіе. Отмѣтимъ еще два слѣдующія утвержденія г. Соловьева: Преступленіе и наказаніе, по его мнѣнію, лучшій романъ Достоевскаго, а Братья Карамазовы -- высшее его произведеніе.

Очень интересно, и обстоятельно написана М А. Энгельгардтомъ біографія Пржевальскаго. Къ ней приложена, кромѣ портрета, карта путешествій H. М. Пржевальскаго.

Характеристика трудовъ и личности Паскаля, написанная г. Филипповымъ, съ удовольствіемъ и пользою прочтется обширнымъ кругомъ читателей. Для многихъ изъ нихъ, быть можетъ, будетъ интересно сопоставить Паскалевскую мольбу о страданіяхъ съ мыслями Достоевскаго и осужденіе имъ всякаго сопротивленія злу насиліемъ съ ученіемъ графа Л. И. Толстаго.

Авторъ біографіи Франклина, г. Абрамовъ, признаетъ его важнѣйшею заслугой то, "что онъ болѣе чѣмъ кто-либо другой содѣйствовалъ развитію среди своихъ соотечественниковъ общественной самодѣятельности". Общественная самодѣятельность, конечно, безусловно необходима, но мы недоумѣваемъ, почему Вашингтонъ, напримѣръ, по мнѣнію г. Абрамова, менѣе сдѣлалъ для ея развитія и -- что гораздо труднѣе -- для ея правильной постановки, чѣмъ Франклинъ? Написана біографія Франклина живо и ясно, всѣ важныя событія его жизни разсказаны съ достаточною полнотой.

Біографія Прудона страдаетъ нѣкоторымъ морализированіемъ довольно наивнаго свойства. Авторъ, напримѣръ, говоритъ: "Онъ (Прудонъ) не прибѣгаетъ къ сознательной лжи,-- это было бы ужъ слишкомъ нехорошо". Странно также утвержденіе, что Прудонъ совершенна правъ, говоря о силѣ, какъ основаніи права. Въ доказательство приводятся захваты территоріи послѣ побѣдоносной войны. Но именно поэтому-то международное право и нуждается въ принципахъ, исключающихъ торжество насилія. Люди нерѣдко убиваютъ людей, но, вѣдь, изъ этого, по меньшей мѣрѣ, не слѣдуетъ, чтобы такъ и происходило, чтобы человѣкъ не долженъ былъ уважать жизнь и личность всѣхъ остальныхъ.


"Русская Мысль", кн.I, 1892