# Морское дно

Алексей Петрович Павлов

## МОРСКОЕ ДНО.


Проф. А. П. Павловъ.


I.

Жизнь въ морѣ.-- Осадки на днѣ открытаго моря.-- Коралловые острова.-- Осадки прибрежной полосы моря.-- Берега моря.-- Участіе моря въ созданіи материковъ и геологическія напластованія.


Быть можетъ, многимъ изъ читателей случалось видѣть море, то спокойное и блещущее торжественной красой, то бурное, мрачное и угрожающее, и иногда задуматься о томъ, что скрываетъ подъ собою эта необъятная масса водъ. Это выраженіе -- необъятная -- вовсе не преувеличено. Мы съ изумленіемъ смотримъ на громады горъ, на необозримыя степи, пустыни, тундры, но какъ все это ничтожно въ сравненіи съ пространствомъ водной поверхности, съ количествомъ воды въ океанахъ. Достаточно сказать, что объемъ океаническихъ водъ болѣе чѣмъ въ 12 разъ превосходитъ объемъ всей суши, поднимающейся надъ ихъ поверхностью, и если бы мы могли срыть всѣ наши континенты до самаго уровня моря и распредѣлить весь срытый матеріалъ по дну океаническихъ впадинъ, то мы уменьшили бы ихъ глубину только на 1/12 часть, т. е. мы не только не засыпали-бы океаны, но даже и не уменьшили бы замѣтно ихъ глубину, подобно тому, какъ если бы потолокъ нашей комнаты опустили въ нашемъ отсутствіи на 1/12 часть ея высоты,-- мы, войдя въ нее, едва ли и замѣтили бы сразу эту перемѣну.

Эта колоссальная масса воды на землѣ даетъ влагу нашей атмосферѣ, посылаетъ намъ тучи и дожди, питающіе наши рѣки и источники и дѣлающіе возможной жизнь на землѣ. Неудивительно, что естествоиспытатели съ давнихъ поръ стремятся извѣдать океанъ глубокій.

Мы попытаемся теперь, призвавъ на помощь науку, проникнуть на дно морское и посмотрѣть, что тамъ дѣлается. Намъ невозможно, да и нѣтъ надобности, опускаться самимъ (хотя бы и мысленно) на большія глубины. Достаточно опустить туда рядъ инструментовъ; напр., измѣрительный лотъ для опредѣленія глубины, притомъ такъ устроенный, чтобъ онъ, достигнувъ дна, немного врѣзался въ грунтъ своимъ высверленнымъ внутри концомъ и захватилъ въ себя образчикъ того, изъ чего состоитъ морское дно. Инструментъ, такимъ образомъ устроенный, изобрѣтенъ американскимъ морякомъ Брукомъ и называется лотомъ Брука, рис. 1. Чугунное ядро надѣто на этотъ лотъ такъ, что тотчасъ сбрасывается, какъ только лотъ достигаетъ дна, а завѣдующіе работой на палубѣ парохода замѣчаютъ, что вѣсъ снаряда уменьшился и что пора приступить къ его поднятію.

Можно также приспособить бутылку, такъ что она захватитъ воду съ желаемой глубины, термометръ, который отмѣтить температуру вблизи дна или на любой глубинѣ. Можно опустить фотографическую пластинку и, открывая ее на различной глубинѣ, опредѣлить, какъ глубоко проникаетъ свѣтъ въ океаническія воды. Далѣе, можно опустить сѣть, которая захватитъ намъ живущихъ на днѣ или плавающихъ на большей или меньшей глубинѣ животныхъ,-- словомъ, цѣлый рядъ инструментовъ и снарядовъ, которые принесутъ намъ столько указаній на природу и условія морскихъ глубинъ, что мы будемъ въ состояніи вполнѣ отчетливо представить себѣ, что тамъ происходитъ.


Представимъ себѣ теперь, что мы на особомъ пароходѣ, снабженномъ всѣми необходимыми снарядами, находимся гдѣ-нибудь далеко отъ береговъ, среди необъятнаго океана. Днемъ мы видимъ водную гладь, сливающуюся съ небомъ, а ночью надъ нами разстилается темное и глубокое, но блещущее яркими и незнакомыми намъ созвѣздіями тропическое небо. По временамъ свѣтлою чертою пронесется по небу падающая звѣзда или яркій метеоръ беззвучно пролетитъ и исчезнетъ. Ученые дознались, что эти падающія звѣзды и метеоры не имѣютъ ничего общаго съ настоящими звѣздами. Звѣзды -- это огромныя солнца, сіяющія на громадныхъ отъ насъ разстояніяхъ, а падающія звѣзды -- это ничтожныя минеральныя или металлическія зерна, которыя проносятся съ большою быстротой въ небесномъ пространствѣ, встрѣчаются на своемъ пути съ нашей землей, врѣзываются въ ея атмосферу и сгораютъ въ ней совершенно или отчасти, а вещество, ихъ составлявшее, дѣлается достояніемъ нашей планеты. Эти частицы такъ ничтожны, что, можно сказать, представляютъ собою міровую или космическую пыль. И самъ человѣкъ, затерянный съ своимъ кораблемъ въ пустынѣ водъ, какъ ничтоженъ онъ среди такой обстановки!

Трудно передать впечатлѣніе, какое мы испытываемъ, находясь ночью на палубѣ корабля посреди океана. Мы видимъ надъ собою пучины мірового пространства, населеннаго свѣтилами и хранящаго въ себѣ такъ много тайнъ и чудесъ, и въ то же время знаемъ, что тамъ внизу подъ кораблемъ другая пучина, представляющая свой особый, также чуждый человѣку, также таинственный міръ.

Надъ бездной бездна звѣздъ полна.

Все дышитъ тайною ночною.

Краса небесъ повторена

Морской прозрачной глубиною *).

*) Изъ А. Мюссе, перев. А. М. Ѳедорова.

Но взглянемъ поближе на поверхность океана въ ночное время и мы увидимъ, что и она свѣтится и особенно тамъ, гдѣ вода разрѣзывается пароходомъ и приводится въ движеніе. И здѣсь въ этой слабо свѣтящейся полосѣ пронесется время отъ времени болѣе яркая звѣздочка и угаснетъ.

Спустимъ наши снаряды, зачерпнемъ этой свѣтящейся воды въ большой стеклянный сосудъ, попытаемся поймать эти плавающія и по временамъ вспыхивающія звѣздочки, чтобы разсмотрѣть все это при дневномъ свѣтѣ, и мы увидимъ весьма странныя и разнообразныя живыя существа, но большею частью почти совершенно прозрачныя, такъ что трудно разсмотрѣть ихъ очертанія въ морской водѣ (рис. 2); иногда видна только лента кишечнаго канала и кажется, что она плаваетъ прямо въ водѣ, какъ стебелекъ морской травы. Нѣкоторыя животныя, сохраняя свою прозрачность, оказываются окрашенными въ нѣжный зеленовато-голубой цвѣтъ, похожій на цвѣтъ морской воды, иногда встрѣчаются вмѣстѣ съ этими почти невидимыми существами и ярко окрашенныя животныя, чаще всего въ синеватые и фіолетовые цвѣта. Среди этого населенія поверхностныхъ водъ открытаго моря мы почти совсѣмъ не находимъ животныхъ съ твердыми непрозрачными раковинами и панцирями, столь обыкновенныхъ у береговъ суши.


Лишь внимательно всматриваясь, и разсматривая небольшія пробы воды подъ лупой или даже микроскопомъ, можно увидѣть множество очень маленькихъ существъ съ тонкой, почти прозрачной известковой раковинкой, отъ которой, какъ лучи, расходятся во всѣ стороны тонкія и гибкія иголочки (рис. 3). Впрочемъ, эти лучи легко опадаютъ и остается небольшая раковинка съ однимъ или нѣсколькими сообщающимися между собою отдѣленіями или камерами, въ которыхъ живетъ простѣйшее по организаціи существо, представляющее комочекъ живого бѣлковаго вещества (протоплазмы), способнаго сжиматься и растягиваться и выпускать черезъ маленькія скважины раковины тонкія и тягучія, живыя и чувствительныя нити, посредствомъ которыхъ это существо входить въ соприкосновеніе съ окружающимъ міромъ. Раковинки имѣютъ неодинаковую, обыкновенно очень красивую форму. Эти созданьица образуютъ особый классъ среди простѣйшихъ по организаціи животныхъ и называются корненожками или фораминиферами. Между различными формами, къ нимъ относящимися, наибольшимъ распространеніемъ пользуются такъ-называемыя глобигерины.


Въ водѣ, нами зачерпнутой, встрѣчаются и живыя, и отжившія свой вѣкъ глобигерины и другія корненожки, и много ихъ раковинокъ можно собрать на двѣ нашего сосуда, послѣ того, какъ онъ нѣкоторое время постоитъ. Вмѣстѣ съ корненожками встрѣчаются, обыкновенно, еще болѣе мелкія и еще болѣе нѣжныя и прозрачныя звѣздочки, рѣшеточки и т. под. образованія, состоящія изъ тончайшихъ кремнистыхъ, какъ бы стеклянныхъ иголочекъ и перекладинокъ, обыкновенно правильно и красиво расположенныхъ (рис. 4). Это твердый защитительный аппаратъ другихъ простѣйшихъ животныхъ, образующихъ классъ радіолярій или лучениковъ. Они такъ малы, что разсмотрѣть ихъ можно только при сильныхъ увеличеніяхъ микроскопа. При этомъ можно убѣдиться, что живая протоплазма, заключенная внутри нѣжной раковинки и выпускающая наружу тонкіе нитевидные выросты, не вполнѣ однородна во всей своей массѣ; она заключаетъ въ себѣ болѣе уплотненные комочки (ядра) и какіе-то мелкія зернышки. Подобное микроскопическое населеніе мы встрѣчаемъ почти всюду въ океаническихъ водахъ тропическихъ и умѣренныхъ странъ. Но, подвигаясь изъ теплыхъ морей къ холоднымъ околополярнымъ, мы замѣтили бы, что корненожки и радіоляріи становятся рѣже, къ нимъ примѣшиваются, а потомъ и начинаютъ преобладать, иныя по организаціи тоже микроскопически мелкія существа, такъ называемыя діатомеи; это водоросли съ тонкими и красивыми кремнистыми оболочками, родственныя съ тѣми, которыя во множествѣ встрѣчаются въ зеленоватой тинѣ нашихъ прудовъ и болотъ (рис. 5). Онѣ встрѣчаются въ водахъ океана или отдѣльными одиночными клѣточками, или группируются въ красивые ряды и нити. Особенно изобилуютъ этими микроскопическими растеньицами южныя околополярныя моря, въ которыхъ они настолько изобильны, что придаютъ водѣ особую темнозеленоватую окраску.


Среди плавающаго населенія океаническихъ водъ, какъ теплыхъ, такъ и холодныхъ, встрѣчаются еще, хотя значительно рѣже, мелкія моллюски съ очень плоской и прозрачной* известковой раковинкой, относящіеся къ отряду крылоногихъ. Кромѣ этихъ крайне мелкихъ существъ, мы обыкновенно не встрѣчаемъ животныхъ съ твердыми покровами и панцирями. Мягкія, нѣжныя, прозрачныя животныя и животныя съ упругимъ, какъ бы хрящевымъ, но тоже прозрачнымъ тѣломъ, какъ медузы, составляютъ населеніе поверхностныхъ водъ открытаго моря, если не считать рыбъ, которыя попадаются рѣдко сравнительно съ сейчасъ упомянутыми оригинальными существами.

Что же можемъ мы встрѣтить дальше на очень большихъ глубинахъ или даже на средней океанической глубинѣ, въ 1 1/2, въ 2 тысячи саженъ?

Тайны морскихъ глубинъ до послѣдняго времени оставались почти совершенно отъ насъ сокрытыми и можно было давать здѣсь полную волю своей фантазіи.

Одинъ изъ нашихъ поэтовъ даетъ намъ такую картину подводнаго царства:

На морской глубинѣ, въ свѣтломъ царскомъ дворцѣ,

Ходятъ рыбы-киты и дельфины,

И сѣдые усы у царя на лицѣ .

Очищаютъ отъ грязи и тины.

Съ неба солнца лучи свѣтятъ въ царскій дворецъ,

Зажигаютъ огни-изумруды.

Наука рисуетъ намъ нѣсколько иную картину морской глубины.

Солнца лучи не проникаютъ на большія глубины моря; очень слабо освѣщены зеленоватымъ свѣтомъ глубины въ 400 -- 500 метр., а это очень мелко въ сравненіи съ глубиною въ тысячи саженъ. Вѣчный мракъ царитъ въ этихъ глубинахъ и не видятъ онѣ смѣны дня и ночи, нѣтъ тамъ и смѣны лѣтняго тепла и зимней стужи. Въ этомъ мрачномъ и вѣчно прохладномъ жилищѣ морского царя, дѣйствительно ходятъ рыбы и живутъ многія другія животныя. У многихъ изъ нихъ есть глаза и даже очень большіе. Они могутъ видѣть окружающій ихъ міръ, хотя онъ и не освѣщается лучами солнца.--

Оказывается, что тамъ дѣйствительно зажигаются огни-изумруды, но зажигаютъ ихъ не солнечные лучи, а сами жители этого царства. Весьма многія глубинныя животныя, пойманныя и извлеченныя изъ моря, издавали свѣтъ и нѣкоторыя довольно яркій, дававшій возможность читать книгу. Они свѣтились разнымъ свѣтомъ: краснымъ, желтымъ, зеленымъ, фіолетовымъ. Многія рыбы выдѣляютъ всею своею поверхностью свѣтящуюся слизь, другія снабжены особыми свѣтящимися органами, какъ бы фонарями, которыми онѣ могутъ управлять по своей волѣ (рис. 6). Этой способностью обладаютъ и многія ракообразныя, живущія на большихъ глубинахъ.

Одно изъ самыхъ интересныхъ свѣтящихся животныхъ принадлежитъ къ классу морскихъ звѣздъ. и называемая Бризинга. Эта изумительно красивая морская звѣзда, красновато-оранжеваго цвѣта, съ многочисленными длинными и гибкими лучами, издаетъ яркій зеленоватый фосфорическій свѣтъ (она изображена на переднемъ планѣ предстоящей картинки рис. 7). Къ сожалѣнію весьма трудно добыть ее въ цѣломъ видѣ, потому что. будучи поймана и стремясь освободиться, она обыкновенно отламываетъ и теряетъ свои лучи.

Растенія не живутъ безъ солнечнаго свѣта, и тамъ ихъ нѣтъ; но зато тамъ есть животныя, похожія съ виду на растенія; это морскія лиліи и кораллы. Морскія лиліи, нерѣдко окрашенныя въ зеленый цвѣтъ, образуютъ мѣстами цѣлыя заросли на большихъ глубинахъ океана, какъ это показано на правой сторонѣ картинки, и среди этихъ зарослей мѣстами возвышаются вѣтвистыя колоніи коралловъ, родственныхъ со знакомымъ намъ краснымъ коралломъ. Свѣтящіяся полипы, образующіе эти колоніи, расположены на концахъ вѣтвей, какъ какіе-то фантастическіе свѣтящіеся то тьмѣ, цвѣтки (съ лѣвой стороны картинки).


Въ этихъ заросляхъ морскихъ лилій и коралловъ плаваютъ и ползаютъ глубоководные раки разнообразной формы и окраски, а по дну въ промежуткахъ и прогалинахъ располагаются небольшія и неяркоокрашенныя раковины моллюскъ, глубоководныя губки, похожія на небольшія птичьи гнѣзда, сотканныя изъ изящныхъ кремнистыхъ звѣздочекъ, одѣтыхъ студенистымъ веществомъ, проявляющимъ свою особую оригинальную жизнь; мѣстами красивыя оранжево-краевыя Бризинги мерцаютъ какъ звѣзды во тьмѣ, освѣщая своимъ фосфорическимъ свѣтомъ этотъ оригинальный міръ, такъ долго остававшійся намъ совершенно неизвѣстнымъ.

Много въ подводномъ царствѣ такого, на чемъ стоитъ остановиться и поразмыслить, во обо всѣхъ его диковинахъ нельзя разсказать въ одной небольшой статьѣ; нужно выбирать одно и проходить мимо друroe. Я думаю, что многимъ изъ моихъ читателей приходилось уже не разъ слышать или читать въ другихъ книжкахъ о населеніи большихъ глубинъ. Такъ не будемъ больше на немъ останавливаться, а обратимъ вниманіе на то, что нашъ поэтъ назвалъ грязью и тиной, осѣдающей на усы морского царя -- на тотъ илъ или тѣ илы, которые устилаютъ дно морское.


Изслѣдованія океаническаго дна при помощи упомянутаго раньше лота, который приноситъ съ собой образчикъ ила, покрывающаго дно, обнаружили, что на среднихъ океаническихъ глубинахъ въ 2.000--2.500 саж. и вдали отъ континентовъ океаническое дно покрыто иломъ, совсѣмъ не похожимъ на ту минеральную муть, которая устилаетъ дно нашихъ озеръ или покрываетъ дно неглубокихъ морей вблизи берега суши. Этотъ илъ имѣетъ бѣлый, слегка желтоватый или розоватый цвѣтъ, въ сухомъ видѣ онъ представляетъ довольно мягкое, марающее пальцы, вещество, похожее на мѣлъ, сильно вскипающее или цѣнящееся, если облить его кислотой, что обнаруживаетъ его известковую природу. Если взять небольшую пробу этого осадка и разсматривать ее въ микроскопъ, то мы увидимъ, что мелкія известковые частички, его составляющія, имѣютъ разнообразную, обыкновенно правильную и краевую форму (8-й рис. Фиг. а) и, всматриваясь въ нихъ, мы безъ труда замѣтимъ среди нихъ большое количество глобигеринъ и другихъ корвеножекъ, съ которыми мы познакомились, изслѣдуя населеніе поверхностныхъ водъ океана. Вмѣстѣ съ ними попадаются кремнистыя звѣздочки и рѣшеточки радіолярій, раковинки крылоногихъ моллюскъ, а также и безформенное или имѣющее видъ неправильныхъ обломочковъ известковое вещество. Вмѣстѣ съ этимъ иломъ со дна океана удавалось извлекать нѣкоторыя еще живыя корненожки, живущія въ небольшомъ количествѣ на большихъ глубинахъ, но замѣчательно, что всѣ глобигерины, орбулины и другія живущія въ поверхностныхъ водахъ формы были извлекаемы только въ видѣ пустыхъ или наполненныхъ иломъ раковинокъ и никогда не попадались живыми, что и показываетъ, что раковинки ихъ опустились на дно послѣ смерти животныхъ. Эти раковинки покрываютъ дно океана въ предѣлахъ тропическихъ и умѣренныхъ широтъ на протяженіи многихъ сотенъ верстъ, и къ нимъ постоянно прибавляются изъ верхняго слоя океаническихъ водъ все новыя и новыя раковинки, отжившія свой вѣкъ и погружающіяся въ морскія глубины. Такимъ образомъ, эти мельчайшія раковинки образуютъ какъ бы мелкій дождикъ изъ известковыхъ частицъ, медленно падающій съ поверхности на дно океана и постоянно, хотя и медленно увеличивающій толщину того известковаго осадка, который лежитъ на морскомъ днѣ.


Однако, этотъ глобигериновый илъ не сплошь покрываетъ все дно тропическихъ и умѣренно-теплыхъ морей, а лишь тѣ мѣста морскаго дна, которыя лежатъ не глубже 2.800 саж. Когда опускали лотъ Брука на глубины, превышающія 2.800 саж., онъ обыкновенно извлекалъ илъ, цвѣтъ котораго становился все болѣе и болѣе темнымъ и принималъ буровато-красные оттѣнки по мѣрѣ того, какъ возрастала глубина океана; известковыя раковинки корненожекъ встрѣчались въ немъ все въ меньшемъ и меньшемъ количествѣ, притомъ разныя украшенія на ихъ поверхности сохранялись менѣе отчетливо или сглаживались, и, наконецъ, на самыхъ большихъ глубинахъ, эти раковинки почти вовсе не встрѣчались, несмотря на то, что въ поверхностныхъ водахъ моря они были и здѣсь такъ же изобильны, какъ и въ другихъ мѣстахъ. Изслѣдователи догадались, что причина этого явленія заключается въ томъ, что эти мелкія раковинки во время своего опусканія успѣваютъ раствориться въ водѣ, прежде чѣмъ достигнутъ дна. Красноватый осадокъ, устилающій дно глубочайшихъ океаническихъ пучинъ въ 3.000--4.000 саж. называютъ красной океанической глиной.

Животное населеніе становится крайне скуднымъ на этихъ страшныхъ океаническихъ глубинахъ или даже и совсѣмъ исчезаетъ. Вмѣсто разнообразныхъ животныхъ, которыя были извлекаемы еще живыми со дна менѣе глубокихъ частей океана, съ этихъ огромныхъ глубинъ снаряды извлекали довольно странные предметы: массивныя, округлой формы кости, признанныя натуралистами за ушныя кости китовъ; эти кости между всѣми костями скелета выдѣляются своею плотностью и прочностью, благодаря чему онѣ, вѣроятно, и сохраняются долго отъ разрушенія; весьма обыкновенны также случаи, когда снаряды приносили со дна много острыхъ зубовъ, совершенно такихъ, какими вооружена пасть акулъ. Многіе изъ этихъ зубовъ оказались покрытыми плотнымъ слоемъ насѣвшаго на нихъ марганцоваго минерала, медленно выдѣлявшагося изъ воды и облекавшаго собою эти зубы (рис. 9). Нѣкоторые изъ этихъ зубовъ оказались принадлежащими такимъ формамъ акулъ, которыя теперь уже не встрѣчаются живыми, а принадлежатъ къ числу вымершихъ видовъ; это показываетъ, что красная океаническая глина отлагается крайне медленно, и попавшіе на дно кости и зубы долгодолго остаются лежать тамъ, прежде чѣмъ осадокъ покроетъ ихъ.

Самый осадокъ, если разсматривать его въ микроскопъ, оказывается состоящимъ изъ безформенныхъ мельчайшихъ частицъ глины, среди которыхъ встрѣчаются мельчайшіе кристаллики вулканическихъ минераловъ. Это, вѣроятно, занесенныя вѣтромъ съ вулканическихъ острововъ мельчайшія пылинки, быть можетъ, когда-то выброшенныя вулканомъ въ видѣ минеральнаго пепла, мелкія частицы котораго захватываются движеніемъ воздуха въ верхнихъ слояхъ атмосферы и могутъ быть унесены очень далеко, пока, наконецъ, не осядутъ гдѣ-нибудь на поверхность океана и не начнутъ медленно опускаться на его дно.

Еще одна примѣсь къ красной океанической глинѣ заслуживаетъ нѣкотораго вниманія. Это микроскопически мелкіе (ок. 1/5 мм. въ діаметрѣ) круглые шарики изъ желѣза и нѣкоторыхъ минераловъ (рис. 8, фиг. с) совершенно такіе, какіе нерѣдко встрѣчаются въ такъ-называемыхъ метеоритахъ, тѣхъ камняхъ, которые, носясь со страшной быстротой въ небесномъ пространствѣ, время отъ времени врѣзываются въ атмосферу нашей земли, раскаляются въ атмосферѣ вслѣдствіе быстроты своего движенія и, проносясь надъ землей, или сгораютъ и кажутся намъ падающими звѣздами и метеорами,; или иногда и упадаютъ на землю и попадаютъ въ руки ученыхъ. Мелкіе желѣзные и минеральные шарики метеорическаго происхожденія, находимые въ красной океанической глинѣ, такъ же, какъ и болѣе крупные метеориты, изрѣдка упадающіе на землю, наглядно указываютъ намъ, что земля, совершая свой путь въ небесномъ пространствѣ, захватываетъ на пути частицы не принадлежавшаго ей вещества и дѣлаетъ ихъ своимъ достояніемъ. Падающія звѣзды, которыми мы любуемся, созерцая ясною ночью опрокинутый надъ океаномъ небесный сводъ, пріобрѣтаютъ теперь для насъ еще большій интересъ.


Отчего же, однако, эти метеорическіе шарики, эти кристаллики вулканическихъ минераловъ и другія вещества, образующія красную океаническую глину, встрѣчаются только на самыхъ большихъ глубинахъ океановъ? Развѣ всѣ эти вещества не попадаютъ въ море по всей его поверхности? Въ отвѣтъ на это, можно высказать мысль, что, вѣроятно, все это есть и въ глобигериновомъ илѣ, но только образуетъ очень ничтожную примѣсь и ускользаетъ отъ нашего вниманія среди множества глобигеринъ. Чтобы подтвердить эту догадку, пробовали брать большое количество глобигериноваго ила и растворять въ слабой кислотѣ неуспѣвшія раствориться въ морской водѣ известковыя раковинки, образующія главную массу этого осадка; тогда оказывалось, что въ остаткѣ получается вещество, очень похожее на красную океаническую глину (рис. 8, фиг. b); и въ немъ есть вулканическіе кристаллики и метеорическіе шарики, но только остатка этого получается очень мало сравнительно съ количествомъ взятаго глобигериноваго ила, понятно, поэтому, что и образующаяся естественнымъ путемъ красная глина должна отлагаться крайне медленно, чѣмъ и объясняется сравнительно частое нахожденіе въ этомъ осадкѣ метеорическихъ шариковъ, а на днѣ моря, въ области этого осадка -- многочисленныхъ зубовъ акулъ и т. п. Какъ тѣ, такъ и другіе накоплялись въ теченіе долгаго времени; много поколѣній акулъ успѣло смѣниться за то время, въ продолженіе котораго образовался лишь тонкій слой осадка.

Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ океановъ, особенно Тихаго и Индѣйскаго, лотъ Брука извлекалъ со дна, съ очень большихъ глубинъ, особенную разновидность красной глины, въ которой, какъ и въ обыкновенной красной глинѣ, попадаются изрѣдка послѣднія, уцѣлѣвшія отъ растворенія корненожки и въ значительно большемъ количествѣ встрѣчаются кремнистые панцыри радіолярій, которыя въ этихъ мѣстахъ въ большомъ количествѣ населяютъ океаническія воды. Этотъ глубоководный осадокъ названъ радіоляріевымъ иломъ (рис. 10). Тамъ, гдѣ количество радіолярій уменьшается, этотъ осадокъ переходитъ въ обыкновенную красную океаническую глину; тамъ, гдѣ море становится менѣе глубоко, глобигерины сохраняются въ большемъ количествѣ, и радіоляріевый илъ, какъ и красная глина, смѣняется глобигериновымъ иломъ. По мѣрѣ приближенія къ полярнымъ областямъ глоберины постепенно смѣняются другими организмами, между которыми особенно многочисленны микроскопическія водоросли съ кремнистыми панцырями, называемыя діатомеями. Соотвѣтственно этому измѣненію органическаго населенія поверхностныхъ водъ измѣняется и свойство осадка, покрывающаго дно. Вмѣсто бѣлаго глобигериноваго ила, лотъ приноситъ намъ соломенно-желтый илъ, состоящій почти исключительно изъ кремнистыхъ панцирей діатомей (рис. 11) и этотъ осадокъ покрываетъ огромныя площади дна, особенно въ моряхъ южнаго полушарія. Этотъ осадокъ называютъ діатомовымъ иломъ.

По мѣрѣ удаленія отъ полярныхъ областей, діатомовый илъ постепенно переходитъ въ глобигериновый.

Мы теперь знаемъ, что дно океановъ, за исключеніемъ самыхъ глубокихъ мѣстъ, населено разнообразными существами, живущими своею особою жизнью въ вѣчномъ мракѣ морскихъ глубинъ, мы знаемъ, что даже грязь и тина, или, какъ мы говоримъ, илы, осѣдающіе на дно, представляютъ особенности столь интересныя, что заслуживаютъ неменьшаго вниманія, чѣмъ жители этого таинственнаго царства, что эти илы, устилающіе дно вдали отъ береговъ, являются результатомъ жизни микроскопически мелкихъ существъ, населяющихъ океаническія воды и лишь на самыхъ огромныхъ глубинахъ, да и то не вездѣ, существуетъ илъ, бѣдный органическими остатками, но зато и образующійся такъ медленно, что въ теченіе многихъ вѣковъ успѣваетъ отложиться лишь очень тонкій его слой.


Если теперь, оставивъ свободныя океаническія пространства, мы станемъ изучать свойства морского дна вблизи небольшихъ разсѣянныхъ въ океанѣ острововъ, то замѣтимъ, что осадокъ, извлекамый со дна вблизи этихъ острововъ будетъ отличаться отъ знакомыхъ намъ иловъ. По мѣрѣ приближенія къ тѣмъ островамъ, которые представляютъ изъ себя дѣйствующіе или уже не дѣйствующіе вулканы, какъ въ глобигериновомъ, такъ и въ другихъ илахъ, извлекаемыхъ со дна, оказывается все больше и больше тѣхъ кристалликовъ вулканическихъ минераловъ, которые мы уже встрѣчали въ нѣкоторыхъ осадкахъ открытаго моря, и кристаллики эти становятся крупнѣе, а раковинокъ глобигеринъ и радіолярій становится все меньше, наконецъ, вблизи вулканическихъ острововъ осадокъ состоитъ почти изъ однихъ кристалликовъ и обломочковъ вулканическихъ минераловъ. Это такъ-называемый вулканическій илъ. Не трудно догадаться, что онъ образовался изъ минеральнаго пепла, выброшеннаго во время изверженій вулкановъ и распредѣлившагося по дну окружающаго моря.

Въ тропической и околотропической части океановъ, кромѣ вулканическихъ острововъ, существуютъ мѣстами острова совершенно другого вида, называемые коралловыми.

Если мы станемъ доставать нашимъ снарядомъ пробы морского дна вблизи этихъ острововъ, то окажется, что осадокъ, покрывающій здѣсь дно, очень похожъ на глобигериновый илъ и незамѣтно въ него переходитъ по мѣрѣ удаленія отъ коралловыхъ острововъ. Это бѣлый известковый осадокъ, въ которомъ подъ микроскопомъ мы увидимъ, кромѣ глобигеринъ, еще большое количество известковыхъ обломковъ и безформеннаго известковаго ила. Близъ самаго острова эти обломочки становятся крупнѣе и осадокъ принимаетъ видъ известковаго песка.


Очевидно, образованіе этого осадка тѣсно связано съ природой коралловыхъ острововъ, близъ которыхъ мы его встрѣчаемъ, и чтобы уяснить себѣ его происхожденіе, нужно немного познакомиться съ самыми островами.

Эти оригинальные острова или, лучше сказать, островки, такъ какъ они не бываютъ большими, очень невысоко приподнимаются надъ уровнемъ моря, обыкновенно имѣютъ удлиненную и изогнутую форму и нерѣдко группируются такъ, что нѣсколько такихъ островковъ образуютъ или круглое, или неправильной формы кольцо, разорванное въ нѣсколькихъ мѣстахъ. Внутри такого кольца море очень мелко и образуетъ такъ называемую лагуну, а съ наружной стороны море близъ самыхъ островковъ тоже неглубоко, а нѣсколько поодаль часто бываетъ очень глубоко; такія группы острововъ съ мелководной лагуной по срединѣ называются атолами.

Бываетъ также, что атолъ состоитъ не изъ нѣсколькихъ, а только изъ одного узкаго изогнутаго островка, образующаго разорванное въ какомъ-нибудь мѣстѣ, а иногда и сплошное кольцо, (рис. 12); впрочемъ, нѣтъ существенной разницы между сплошнымъ кольцевымъ островомъ и группою расположенныхъ кольцомъ островковъ, такъ какъ эти отдѣльные маленькіе островки соединены между собою подводнымъ, едва покрытымъ водою валомъ или рифамъ, и если бы уровень моря лишь немного понизился, эти отдѣльные островки соединились бы въ сплошную узкую полоску суши. Слѣдовательно, мы имѣемъ здѣсь дѣло съ подводнымъ коралловымъ рифомъ, отдѣльныя самыя высокія точки котораго выдаются надъ водой и образуютъ островки. Такіе кольцевые рифы и острова, при очень небольшой ширинѣ, обыкновенно имѣютъ нѣсколько верстъ въ поперечникѣ, самые большіе достигаютъ 50-ти, даже 100 верстъ. Вокругъ островковъ и съ внѣшней стороны атола, на томъ пространствѣ, гдѣ море еще не глубоко, морское дно представляетъ чрезвычайно интересное зрѣлище. Оно покрыто цѣлыми зарослями коралловъ (рис. 13), образующихъ красивыя вѣтвистыя группы или округлыя куполообразныя поверхности, окрашенныя въ разнообразные цвѣта, между которыми преобладаютъ палевый, буровато-красный, розовый, фіолетовый. Лишь на небольшихъ прогалинахъ между этими зарослями видно ровное, покрытое бѣлымъ известковымъ пескомъ дно, Далѣе глубина моря быстро увеличивается, сплошныя заросли коралловъ исчезаютъ и лотъ извлекаетъ со дна уже знакомый намъ коралловый илъ.


И на самыхъ коралловыхъ заросляхъ, и на днѣ остающихся между ними каналовъ и прогалинъ ютятся чрезвычайно разнообразныя морскія животныя: причудливыя формы губокъ, красивыя разноцвѣтныя актиніи или морскіе анемоны, напоминающіе цвѣтки со эвѣдчато-расположенными лепестками, мѣшковатыя голотуріи, пятиконечныя, разнообразно-окрашенныя морскія звѣзды, морскіе ежи съ торчащими во всѣ стороны иглами, забавно и суетливо бѣгающіе крабы, разнообразные, часто очень крупные и ярко окрашенные моллюски и между ними гигантская двустворчатая Тридакна съ раковиною въ нѣсколько пудовъ вѣсомъ; а въ изумительно прозрачной зеленовато-голубой водѣ рѣзвятся красивыя, пестро окрашенныя рыбы и плавно движутся или неподвижно стоятъ почти прозрачные зонтики медузъ. Словомъ, подводное населеніе этихъ мелководныхъ платформъ, окаймляющихъ коралловые острова и атолы, блещетъ разнообразіемъ формъ, красотой и яркостью окраски.

Изъ всѣхъ представителей этого населенія безспорно самые важные и интересные кораллы. Они устилаютъ большія площади дна, образуютъ красивыя группы, иногда цѣлыя подводныя платформы съ разнообразными выступами и пещерами, дающими убѣжище другимъ животнымъ. Во время очень сильныхъ отливовъ значительныя части этихъ коралловыхъ зарослей на короткое время обнажаются изъ-подъ воды и представляютъ тогда замѣчательное по своей красотѣ и оригинальности зрѣлище, (рис. 14).

Самое животное (коралловый полипъ), образующее эти сложныя и красивыя формы, имѣетъ небольшіе размѣры и несложную организацію; оно, какъ и близко родственныя съ нимъ актиніи, имѣютъ небольшое мягкое мѣшкообразное или трубчатое тѣло, однимъ концомъ приросшее къ дну или какому-нибудь подводному предмету -- раковинѣ, другому кораллу и т. п., а на другомъ концѣ имѣющее ротовое отверстіе, продолжающееся въ короткую трубу, свободно открывающуюся во внутреннюю полость тѣла, подраздѣленную на камеры лучисто расходящимися перегородками; надъ этими камерами вокругъ рта располагается вѣнецъ подвижныхъ, способныхъ сокращаться и втягиваться щупалецъ, которыми животное захватываетъ свою добычу.

Кораллы имѣютъ сравнительно съ актиніями ту особенность, что какъ самое тѣло ихъ, такъ и лучистыя перегородки, раздѣляющія внутреннюю его полость, выдѣляютъ твердыя известковыя пластинки, образующія какъ бы скелетъ животнаго, (рис. 15).

При дальнѣйшемъ своемъ ростѣ коралловые полипы могутъ давать боковыя почки, превращающіяся въ самостоятельные полипы~хотя и остающіеся въ связи съ родоначальнымъ (какъ это видно съ лѣвой стороны рис. 15 на группѣ полиповъ, приросшей къ раковинѣ), или они раздѣляются такъ, что изъ одного полипа образуется два или нѣсколько связанныхъ вмѣстѣ основаніемъ. Эти, въ свою очередь, подраздѣляются и развиваются дальше, а нижняя первоначальная часть колоніи отмираетъ и превращается въ пористую известковую массу (полипнякъ). Такимъ образомъ можетъ развиться большая и сложная колонія, имѣющая разнообразную форму: кустообразную, куполообразную (рис. 16), чашеобразную и т. п. Такія колоніи поселяются обыкновенно на не глубокихъ (не глубже 18--20 саж.) мѣстахъ морского дна, по подводнымъ склонамъ береговъ какого-нибудь острова, на отмеляхъ на размытыхъ прибоемъ вулканическихъ островахъ и т. п. и образуютъ мѣстами большія заросли или такъ называемые коралловые рифы, вовсе не поднимающіеся надъ водой или мѣстами обнажающіеся лишь на очень короткое время при сильныхъ отливахъ.


Не одни подводные коралловые рифы, но и поднимающіеся надъ водою коралловые острова представляютъ результатъ дѣятельности коралловъ, такъ какъ вся ихъ известковая почва состоитъ изъ выброшенныхъ моремъ обломковъ коралловъ, то довольно крупныхъ, то раздробленныхъ прибоемъ волнъ и превращенныхъ въ известковый песокъ. Дождевая вода, просачиваясь черезъ эту почву, растворяетъ нѣкоторую часть известковаго вещества этихъ скопленій; этотъ известковый растворъ, проникая глубже, связываетъ всю массу обломковъ въ плотный камень, и островъ такимъ образомъ пріобрѣтаетъ прочность и устойчивость, а бури и волны, обрушивающіяся на окаймляющую его коралловую платформу, прибиваютъ къ его берегу и выбрасываютъ на него новые запасы обломковъ и коралловаго песка и такимъ образомъ размѣры островка могутъ увеличиваться.

Тѣ же морскіе волны и бури приносятъ иногда на эти заброшенные среди океана островки сѣмена растеній и кокосовые орѣхи; выросшія изъ нихъ растенія, разростаясь на островкахъ, оживляютъ и придаютъ еще большую красоту этимъ оригинальнымъ и изящнымъ произведеніямъ океана.

Тотъ же прибой волнъ раздробляющій и истирающій обломки коралловъ и известковые панцыри другихъ живущихъ на рифахъ животныхъ, доставляетъ и тотъ известковый илъ, который устилаетъ дно моря вокругъ рифовъ; въ образованіи его принимаютъ участіе и раковинки корненожекъ, какъ живущихъ на днѣ, такъ и плавающихъ въ водахъ океана. Безчисленно морскіе ежи, голотуріи и другія животныя, населяющія рифъ, отыскивая свою пищу, заглатываютъ множество этихъ мелкихъ раковинокъ, дробятъ и истираютъ ихъ своими челюстями и зубами и тѣмъ увеличиваютъ въ осадкѣ примѣсь мелко истертаго известковаго вещества, вотъ почему его оказывается такъ много въ известковомъ осадкѣ близъ коралловыхъ острововъ.

Коралловые острова и рифы не всегда бываютъ разсѣяны въ океанѣ; иногда они окаймляютъ какой-нибудь островъ или берегъ материка, такъ что между островомъ или материкомъ и рифомъ остается мѣстами узкая и очень неглубокая полоска воды. Эти рифы называются береговыми (рис. 17).

Они обыкновенно прерываются тамъ, гдѣ въ море впадаетъ какой-нибудь ручей, что объясняется тѣмъ, что коралловые полипы любятъ чистую, совершенно прозрачную воду и не живутъ въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ ручьи примѣшиваютъ къ морской водѣ свою прѣсную и иногда мутную воду.

Бываетъ и такъ, что коралловый рифъ или цѣпь коралловыхъ островковъ располагается на довольно значительномъ разстояніи отъ берега континента или острова, такъ что между коралловымъ валомъ и берегомъ остается довольно глубокая (до 20 -- 30 саж. глубиною) полоса моря въ нѣсколько верстъ шириною. Такая коралловая постройка называется барьернымъ рифомъ. Рисунокъ 12-й представляетъ на переднемъ планѣ часть такого барьернаго рифа, далѣе видна полоса моря, отдѣляющая рифъ отъ берега и вдали высокій гористый берегъ. Такой рифъ тянется, напримѣръ, вдоль сѣверо-восточнаго берега Австраліи на протяженіи болѣе 1.500 верстъ. Если бы его можно было перенести и расположить на пространствѣ Россіи, то онъ протянулся бы отъ С.-Петербурга черезъ Москву до Азовскаго моря. Это самое колоссальное въ мірѣ коралловое сооруженіе, наглядно показывающее, какіе большіе результаты можетъ дать совмѣстная дѣятельность очень маленькихъ существъ.


Нѣкоторые барьерные рифы представляютъ собою, подобно атоламъ, цѣпь островковъ или небольшой кольцевой островъ, отличающійся отъ атола только тѣмъ, что внутри его надъ уровнемъ его лагуны возвышается небольшой скалистый островокъ не коралловаго происхожденія; рисунокъ 18-й изображаетъ такой островокъ и часть расположеннаго вокругъ него коралловаго кольца.


Изслѣдованія морского дна вблизи коралловыхъ острововъ показали, что эти острова и особенно атолы и барьерные рифы съ внѣшней своей стороны имѣютъ очень крутые подводные склоны и море, со дна котораго поднимается коралловое сооруженіе, очень глубоко. Этотъ фактъ не могъ не казаться страннымъ при сопоставленіи его съ тѣмъ обстоятельствомъ, что полипы, строющіе рифъ, живутъ только на мелкихъ мѣстахъ морского дна не глубже 20 саж.

Ч. Дарвинъ, изучавшій рифы во время своего кругосвѣтнаго путешествія, высказалъ по этому поводу мнѣніе, что глубина моря близъ нѣкоторыхъ атоловъ не всегда была столь значительна, и было время, когда на мѣстѣ атола возвышался скалистый островъ. Коралловые полипы поселились на подводномъ склонѣ этого острова, на удобной для нихъ глубинѣ, возвели свою постройку до поверхности моря и опоясали островъ береговымъ рифомъ. Но, по мѣрѣ возростанія рифа, морское дно вмѣстѣ съ островомъ медленно понижалось, глубина моря, тамъ, гдѣ кораллы начали свою постройку увеличивалась, полипы нижней части рифа, попадая такимъ образомъ на несвойственную имъ глубину, погибали, между тѣмъ какъ верхняя часть рифа продолжала возростать; притомъ, конечно, и островъ, опоясанный рифомъ, постепенно уменьшался въ своихъ размѣрахъ и, наконецъ, превратился въ маленькій скалистый островокъ, окруженный барьернымъ рифомъ. Съ дальнѣйшимъ пониженіемъ морского дна и углубленіемъ моря исчезъ и этотъ маленькій островокъ и барьерный рифъ превратился въ атолъ съ мелководной лагуной въ серединѣ. Три фигуры рис. 19-го изображаютъ эти послѣдовательныя перемѣны. Лѣвая половина рисунка изображаетъ мысленные разрѣзы острова и рифа, а правая -- планы того же острова съ окружающимъ его рифомъ.


Такъ какъ такое объясненіе есть только предположеніе или догадка, а не фактъ, непосредственно наблюдавшійся, то, конечно, съ нимъ можно было и не соглашаться и естественно, что были дѣлаемы и другія попытки для объясненія того, какъ образовались атолы и барьерные рифы. Меррей, руководитель большой англійской экспедиціи, изучавшей море и морское дно, полагаетъ, что атолы могли возникнуть вслѣдствіе того, что кораллы, поселившіеся на поверхности какой нибудь подводной возвышенности, разростались особенно роскошно и быстро по краю этой возвышенности, такъ какъ краевые полипы получали болѣе обильную пищу, приносимую теченіемъ и волнами; такимъ способомъ и образовалось краевое коралловое кольцо съ мелководнымъ бассейномъ по серединѣ, т. е. атолъ. При этомъ нѣтъ надобности предполагать, чтобы поверхность такой подводной платформы находилась непремѣнно на глубинѣ 20 саж.; дно моря могло быть здѣсь и нѣсколько глубже, но роскошно и быстро развивающіеся въ сравнительно не глубокихъ частяхъ тропическаго моря моллюски, морскіе ежи, морскія лиліи, корненожки и другія животныя съ известковыми покровами, все больше и больше накопляли здѣсь известковый осадокъ, глубина все уменьшалась и могла, наконецъ, сдѣлаться какъ разъ такою, какая нужна строющимъ рифы коралламъ. Подобная подводная платформа, еще не застланная рифовыми кораллами, существуетъ, напр., въ Атлантическомъ океанѣ близъ береговъ Флориды. Могло случиться и такъ, что на мѣстѣ атола былъ прежде островъ вулканическаго происхожденія, построенный изъ слоевъ вулканическаго пепла и лавы, этотъ островъ былъ разрушенъ и размытъ прибоемъ волнъ и превращенъ въ подводную платформу; кораллы опоясали известковымъ кольцомъ эту платформу, ихъ раздробленные прибоемъ обломки одѣли склоны прежняго вулкана и сдѣлали его похожимъ на поднимающуюся съ большой глубины коралловую постройку.

Барьерный рифъ со скалистымъ островкомъ по серединѣ могъ также произойти вслѣдствіе разростанія коралловъ на краяхъ размытаго вулканическаго острова, отъ котораго однако уцѣлѣла при размываніи центральная, болѣе прочная часть, состоявшая изъ той лавы, которая поднялась когда-то по жерлу вулкана и застыла въ немъ въ видѣ каменнаго столба. Этотъ-то каменный столбъ и могъ уцѣлѣть отъ разрушенія, въ то время, какъ краевыя, менѣе прочныя части вулкана, состоявшія изъ пепла и шлаковъ, выброшенныхъ вулканомъ, не устояли противъ прибоя волнъ и разрушились, оставивъ на своемъ мѣстѣ подводный уступъ или платформу вокругъ скалистаго островка; этою платформою и воспользовались кораллы; они разрослись всего роскошнѣе у края платформы и, доведя свое сооруженіе до поверхности воды, образовали барьерный рифъ.

Чтобы рѣшить вопросъ о томъ, какое изъ этихъ двухъ объясненій вѣрнѣе, было рѣшено пробурить глубокую скважину на одномъ изъ атоловъ и посмотрѣть, встрѣтится ли уже на небольшой глубинѣ тотъ вулканическій фундаментъ, на которомъ кораллы возвели свою постройку, или окажется, что плотный коралловый известнякъ идетъ на очень большую глубину и что нынѣшній атолъ надстроенъ на краяхъ постепенно погружавшагося въ глубину берегового рифа. Для опыта былъ избранъ островъ Фунафути въ группѣ Эллисъ въ Тихомъ океанѣ. Долго предпріятіе не удавалось и, наконецъ, въ октябрѣ 1897 г. была получена телеграмма, что скважина доведена до глубины 92 саж. и все время шла по плотному известняку. Такимъ образомъ результаты этого опыта говорятъ въ пользу возможности образованія атола на мѣстѣ погрузившагося въ глубину берегового и барьернаго рифа но, онъ, конечно, не доказываетъ невозможности [образованія атола инымъ способомъ. Нѣтъ ничего невѣроятнаго въ томъ предположеніи, что въ природѣ одинаковые результаты могутъ быть достигнуты различными способами. Въ данномъ случаѣ такое предположеніе тѣмъ болѣе вѣроятно, что при изслѣдованіи нѣкоторыхъ коралловыхъ острововъ обнаружилось, что они представляютъ собою рифы, приподнявшіеся надъ уровнемъ моря выше той высоты, на которую волны могутъ выбрасывать обломки коралловъ. Мы имѣемъ такимъ образомъ нѣкоторыя указанія на то, что твердое дно морское не остается совершенно неподвижнымъ, но въ однихъ мѣстахъ можетъ медленно. понижаться, въ другихъ медленно подниматься.

Оставимъ теперь область открытаго моря и океаническихъ остроговъ и поинтересуемся тѣмъ, что находится на днѣ океана не въ дальнемъ разстояніи отъ материковъ и изъ чего здѣсь состоитъ морское дно.

Приближаясь изъ области открытаго моря къ берегамъ материковъ, мы замѣчаемъ почти всюду, за исключеніемъ тѣхъ мѣстъ, гдѣ берега опоясаны коралловыми рифами, что въ осадкахъ, покрывающихъ дно, каковы бы ни были эти осадки (глобигериновый илъ, діатомовый илъ и др.), все въ большемъ и въ большемъ количествѣ встрѣчаются минеральныя частицы и, наконецъ, эти минеральныя частицы начинаютъ преобладать надъ раковинами и панцырями морскихъ организмовъ, осадокъ пріобрѣтаетъ болѣе темный цвѣтъ и становится похожимъ на тотъ темный или буроватый илъ, который осаждается во внутреннихъ моряхъ и заливахъ и даже на обыкновенный озерный илъ, хотя морской прибрежный илъ представляетъ и многія особенности.

Есть, впрочемъ, мѣста, хотя и немногія, гдѣ, вблизи береговъ дно моря покрыто совершенно особыми оригинальными осадками, съ которыми мы ознакомимся прежде, чѣмъ остановить наше вниманіе на всюду распространенномъ прибрежномъ илѣ и пескѣ.

Одинъ изъ такихъ осадковъ встрѣчается вблизи тѣхъ мѣстъ, гдѣ на далекое разстояніе тянутся крутые и скалистые берега моря и гдѣ нѣтъ устьевъ большихъ рѣкъ съ сопровождающими ихъ низменными дельтами. Въ такихъ мѣстахъ самое море даже вблизи материка обыкновенно бываетъ довольно глубоко и осадки открытаго моря, напр., глобигериновый илъ или діатомовый встрѣчаются уже не въ очень далекомъ разстояніи отъ берега, а еще ближе къ берегу эти осадки постепенно смѣняются красивымъ зеленымъ иломъ или зеленымъ пескомъ, который называется глауковитовымъ, потому что въ немъ встрѣчается очень много зеленыхъ зеренъ, состоящихъ изъ минерала глауконита, представляющаго довольно сложное по своему составу вещество {Минералъ этотъ содержитъ въ своемъ составѣ кремнеземъ, глиноземъ, желѣзо, кали, известь и воду.}. Разсматривая эти зерна подъ микроскопомъ (рис. 8, фиг. е и f), не трудно убѣдиться, что почти всѣ они имѣютъ правильную форму и очень похожи по виду и величинѣ на раковинки корненожекъ; встрѣчаются даже такія зерна, которыя отчасти покрыты известковой скорлупкой, представляющей уцѣлѣвшій обломокъ раковины корненожки, можно даже найти почти цѣльныя раковинки, наполненныя внутри зеленоватымъ глауконитомъ. Все это показываетъ, что глауконитъ образуется внутри раковинокъ корненожекъ, повидимому, при участіи разрушающагося органическаго вещества корненожки изъ проникающихъ въ раковину частицъ ила и солей морской воды, претерпѣвающихъ медленное химическое преобразованіе, результатомъ котораго и является глауконитъ.

Такой оригинальный осадокъ встрѣчается, напр., у береговъ Испаніи, у береговъ Южной Африки, у береговъ Сѣверной Америки, съ верной Флориды на глубинѣ отъ 80 до 850 саж. Тамъ, гдѣ распространенъ этотъ осадокъ, а также и въ области распространенія другихъ осадковъ, изслѣдователямъ морского дна случалось доставать со дна моря округлые или неправильные комочки и сростки, состоящіе изъ фосфорита (минерала, въ составъ котораго входитъ фосфорная кислота и известь); нерѣдко внутри такихъ комочковъ оказываются остатки какого-нибудь морского животнаго, а иногда самое вещество фосфорита заключаетъ въ себѣ много зеренъ глауконита, какъ бы склеенныхъ фосфоритомъ въ твердый комокъ. Изученіе свойствъ и условій нахожденія фосфорита привело изслѣдователей къ нѣкоторымъ небезъинтереснымъ соображеніямъ объ условіяхъ его образованія. Извѣстно, что фосфорная кислота встрѣчается въ морской водѣ лишь въ крайне ничтожномъ количествѣ и постоянно извлекается живущими въ морѣ животными и растеніями и концентрируется ими, какъ одна изъ необходимыхъ составныхъ частей ихъ тѣла. Послѣ смерти животнаго происходитъ распаденіе веществъ, входившихъ въ составъ его тѣла, разнообразныя вещества, при этомъ образующіяся, химически дѣйствуетъ на вещества, растворенныя въ морской водѣ, а также и на окружающія частицы осаждающагося на дно ила, обломочки раковинъ и т. п. Результатомъ этого взаимодѣйствія являются разнообразныя вещества, частью жидкія и газообразныя и, слѣдовательно, не остающіяся на мѣстѣ своего образованія, частью твердыя и, между прочимъ, соединеніе фосфорной кислоты и извести -- фосфоритъ. Интересно, что чаще всего извлекали фосфоритъ со дна моря въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ происходитъ встрѣча холоднаго и теплаго морского теченія и гдѣ, поэтому, много животныхъ гибнетъ, попадая внезапно въ воду непривычной для нихъ температуры.

Съ морскими теченіями связано образованіе и другого оригинальнаго осадка, покрывающаго океаническое дно въ сравнительно неглубокихъ мѣстахъ и не очень далеко отъ континентовъ. Это известковый осадокъ, похожій на глобигериновый илъ, но отличающійся тѣмъ, что въ немъ глобигерины и другія живущія въ поверхностныхъ водахъ корневожки не играютъ такой преобладающей роли; въ немъ преобладаютъ раковины корненожекъ, живущихъ на днѣ раковины моллюскъ, известковые панцыри, иглы морскихъ ежей, стебли и чашечки морскихъ лилій, полипняки нестроюшихъ рифы коралловъ, живущихъ одиночно или небольшими колоніями, неправильно спутанныя известковыя трубочки, служившія жилищемъ червей и т. п. Все это разнообразное населеніе, принимающее участіе въ образованіи такого осадка, быстро и роскошно разростается въ неглубокихъ мѣстахъ моря тамъ, куда не доходятъ мутныя и прѣсныя воды рѣкъ и куда теплыя океаническія теченія постоянно приносятъ чистую теплую воду и пищу. Говоря о коралловыхъ рифахъ, мы уже упоминали объ одномъ такомъ мѣстѣ въ Атлантическомъ океанѣ; оно лежитъ недалеко отъ береговъ Флориды и называется Пурталесово плато.

За исключеніемъ сейчасъ упомянутыхъ случаевъ, почти всюду въ предѣлахъ береговой области моря шириною верстъ въ 200--300 лотъ обыкновенно извлекаетъ намъ со дна мягкую илистую муть синеватосѣраго цвѣта; при помощи микроскопа можно разсмотрѣть въ ней много обломочковъ разныхъ минеральныхъ веществъ (рис. 8, фиг. d), изъ которыхъ состоятъ горы и почва сосѣдняго континента, только эти обломочки, въ отличіе отъ тѣхъ, которые мы встрѣчаемъ въ осадкахъ открытаго моря, имѣютъ болѣе округленную форму, они какъ будто обточены по угламъ; кромѣ этихъ минеральныхъ обломочковъ мы встрѣчаемъ въ осадкѣ раковины корненожекъ, кремнистыя звѣздочки радіолярій и безформенное глинистое вещество. Если взять пробу подальше по направленію къ открытому морю, количество раковинокъ и панцырей микроскопическихъ организмовъ увеличивается и минеральная муть постепенно смѣняется осадкомъ открытаго моря.

Въ полосѣ океана, непосредственно примыкающей къ континенту, глинистая муть по большей части смѣняется обыкновеннымъ пескомъ съ примѣсью раковинъ и остатковъ другихъ морскихъ организмовъ. Мѣстами количество раковинъ и обломковъ раковинъ настолько увеличивается въ этихъ осадкахъ, что они переходятъ въ известковый раковинный песокъ. Есть и такія мѣста, гдѣ устрицы размножаются въ такомъ количествѣ, что изъ скопленія ихъ раковинъ образуется цѣлый слой, занимающій иногда большое пространство и обнажающійся изъ-подъ воды при самыхъ большихъ отливахъ; такія скопленія называютъ устричными банками (рис. 20).

Въ сравнительно неглубокихъ водахъ этой области моря, приводимыхъ въ движеніе теченіями, приливами, бурями, освѣщаемыхъ и согрѣваемыхъ солнечными лучами, ютится разнообразное населеніе растительное и животное; мѣстами илистое или песчаное дно покрыто густыми красивыми зарослями водорослей разнообразной формы: кустообразныхъ, лентообразныхъ, вѣерообразныхъ, то ярко-зеленыхъ, то бурыхъ или желтовато-зеленыхъ, то ярко-красныхъ; многочисленныя и обыкновенно пестро окрашенныя раковины моллюсокъ, рыбы, ракообразныя и т. п. оживляютъ эти заросли. Сепіи и другіе хищные и быстро плавающіе головоногіе моллюски добываютъ здѣсь свою добычу или сами спасаются отъ преслѣдованія, замутивъ воду выпущенной изъ ихъ чернильнаго мѣшка струею краски.


Не менѣе разнообразную жизнь можно наблюдать и на той береговой полосѣ морского дна, которая бываетъ поперемѣнно то дномъ моря, то сушей, обнажаясь во время отлива и затопляясь во время прилива. Чаще всего полоса эта покрыта пескомъ. Многочисленные моллюски, черви, крабы и другіе морскіе организмы живутъ на этомъ пескѣ, зарываясь въ него во время отлива: въ многочисленныхъ углубленіяхъ этого песчанаго побережья, въ которыхъ задерживается вода во время отлива, ютится цѣлый своеобразный живой міръ: мелкія, тонко разсѣченныя и разнообразно окрашенныя водоросли, рыбы, крабы, морскіе ежи, морскія звѣзды, моллюски и проч., и проч.

Особенно широкія песчаныя, а мѣстами и илистыя полосы обнажаются во время отлива близъ тѣхъ мѣстъ, гдѣ въ море впадаетъ какая-нибудь рѣка или даже ручей; рисунокъ 21-й изображаетъ одну такую мѣстность у г. Трувиля, на берегу Ламанша. На томъ же берегу Ламанша недалеко отъ устья Сены при каждомъ отливѣ мѣстами обнажаются широкія низменныя полосы песка и ила, или уже существующая низменная береговая полоса значительно расширяется. Многочисленныя струйки и потоки воды прорѣзываютъ эти песчаныя низины и сама рѣка прокладываетъ черезъ нихъ себѣ путь къ открытому морю, иногда раздѣляясь на нѣсколько протоковъ. Эта низменная полоса суши, періодически затопляемая моремъ, зыбка и неустойчива, какъ будто она только что образовалась и еще не окрѣпла. Она образовалась изъ песка и ила, приносимаго рѣкою и отдаваемаго въ распоряженіе моря. Если бы здѣсь не было приливовъ и отливовъ, вызывающихъ постоянное движеніе воды и перемѣщеніе илистыхъ и песчаныхъ частицъ, то изъ нихъ образовалась бы постоянная устойчивая полоса суши и получилась бы такъ называемая дельта, подобная, напр., той, какая существуетъ у устья другой французской рѣки Роны, впадающей не въ открытый океанъ, а въ Средиземное море, гдѣ нѣтъ приливовъ. У Сены нѣтъ дельты; смѣняющіеся приливы постоянно размываютъ ея наносы и уносятъ илистыя частицы дальше въ море.


Кому случалось видѣть рѣку во время разлива или послѣ сильныхъ дождей, когда воды ея стали мутны отъ множества минеральныхъ частицъ, принесенныхъ въ нее притоками или дождевыми струями, или отмытыхъ самою рѣкой отъ ея береговъ, тотъ легко пойметъ, откуда берутся эти запасы ила, который покрываетъ дно моря близъ береговъ и разносится движеніемъ морской воды иногда на многіе десятки верстъ отъ берега, пока не осядетъ на дно и не образуетъ тотъ синеватый илистый осадокъ, съ которымъ мы уже познакомились.

Кромѣ этихъ видимыхъ глазу веществъ каждая рѣка приноситъ морю огромное количество минеральныхъ веществъ, растворенныхъ въ ея водѣ и невидимыхъ; одними изъ этихъ веществъ пользуются живыя существа, населяющія море, и превращаютъ ихъ въ известковыя и кремнистыя образованія, поддерживающія или защищающія ихъ тѣло; другія, оставаясь въ морской водѣ, сообщаютъ ей ея горько-соленый вкусъ.

Много такихъ рѣкъ и потоковъ вливается въ море и каждый несетъ морю результаты своей работы на сушѣ, свою добычу и какъ будто говоритъ, подобно одному русскому потоку, подслушанному поэтомъ:

Разступись, о старецъ Море,

Дай пріютъ моей волнѣ,

Погулялъ я на просторѣ

Отдохнуть пора бы мнѣ.

И отдыхаютъ воды потока, слившись съ водами моря, пока частицы ихъ не будутъ вновь увлечены въ атмосферу, не соберутся въ тучи и не прольются вновь на землю, гдѣ имъ придется начать новое странствованіе и новую работу.


(Продолженіе слѣдуетъ).


"Міръ Божій", No 2, 1898