# Рассказы, очерки и наброски. Н. Северова. Спб., 1892 г

Николай Данилович Павлов

Разсказы, очерки и наброски. Н. Сѣверова. Спб., 1892 г. Цѣна 1 р. 50 к. Писать "разсказы и очерки", пожалуй, "повѣсти и романы" -- не значитъ еще быть писателемъ: все это можетъ написать всякій грамотный человѣкъ; нерѣдко, впрочемъ, берутся за это и малограмотные люди. Но и грамотные, и умные люди, написавшіе томъ или нѣсколько томовъ, не станутъ отъ того писателями, если въ ихъ произведеніяхъ нѣтъ того, что одно даетъ право на наименованіе писателемъ, если нѣтъ въ нихъ сочинительства,-- "выдумки", какъ говорилъ Тургеневъ, творчества, какъ принято это называть. Изъ этого не слѣдуетъ, что все, написанное настоящимъ писателемъ, должно быть выдуманнымъ и сочиненнымъ. Изъ такого писанія легко можетъ получиться совершенный вздоръ. Всякій писатель и сочинитель не только вправѣ, но и обязанъ положить въ основу своихъ произведеній событія дѣйствительной жизни, случившіяся или могущія произойти, и захватить настоящихъ людей, а не фантастическихъ. Но, будутъ ли то событія и лица, видѣнныя писателемъ или созданныя его "выдумкой", необходимо, чтобы тѣ и другія являлись въ извѣстной степени обобщеніями, а не были бы портретами и простою передачей происшествій, "протокольною" записью видѣннаго и слышаннаго. Въ произведеніяхъ г. Сѣверова мы только это послѣднее и нашли. Авторъ многое видѣлъ, подмѣтилъ и запомнилъ кое-что, не лишенное интереса, и записалъ это цѣликомъ, безъ малѣйшей переработки собственнымъ творчествомъ, въ видѣ какихъ-то докладовъ на манеръ того, какъ излагаются событія въ извѣстномъ французскомъ сборникѣ Знаменитые процессы.

Для примѣра возьмемъ изъ Разсказовъ, носящій заглавіе Селезень. Сама по себѣ фигура героя довольно любопытна, хотя новаго въ ней,-- какъ то думаетъ и говоритъ авторъ,-- нѣтъ ничего ровно и въ характеристикѣ нашего, "новѣйшаго", времени она ничуть не подходитъ. Герой, Кострецовъ,-- съ молодыхъ лѣтъ дѣловитая тупица, наивно несознающая, что хорошо, что скверно, что дозволительно и что ведетъ въ уголовный судъ. Изъ-подъ пера писателя Кострецовъ вышелъ бы типичнымъ лицомъ. Въ изображеніи г. Сѣверова мы имѣемъ обстоятельный полицейскій протоколъ, въ которомъ точно записано, въ чемъ одѣтъ, какъ вошелъ, гдѣ сѣлъ и что говорилъ обвиняемый. Въ повѣствованіи Новыя птицы "привлекаются къ отвѣтственности" четыре лица. Внѣшніе ихъ признаки, "примѣты", записаны подробно, даже съ излишествомъ; такъ же подробно изложено "дознаніе" о томъ, что они дѣлали для ограбленія мирныхъ обывателей. И ни въ одномъ изъ нихъ мы не видимъ живаго лица такъ же, какъ мы не найдемъ фигуры живой лошади въ рядѣ ея изображеній во время бѣга моментальною фотографіей, несмотря на то, что въ вѣрности снимковъ сомнѣнія быть не можетъ. Аппаратъ ничего не присочинитъ. Не присочинилъ ничего и г. Сѣверовъ, и потому отъ его писанія получается такое же впечатлѣніе, какое даютъ снимки моментальной фотографіи: отчетливо, вѣрно и скучно. Вылетѣлъ изъ-подъ ноги комокъ земли, и онъ занесенъ въ снимокъ; у кого-то вѣтромъ сорвало шляпу, и шляпа виситъ въ воздухѣ, хотя на комокъ, ни шляпа не имѣютъ никакого отношенія къ сущности изображаемаго предмета. По этому поводу намъ вспоминается разсказъ г. Сѣверова Лѣшій. Авторъ съ фотографическою точностью записалъ въ него все, что успѣлъ подмѣтить, ни мало не стѣсняясь тѣмъ, что большая часть имъ изображеннаго не идетъ къ дѣлу и нисколько не касается "лѣшаго". Таковы и всѣ "разсказы, очерки и наброски", собранные въ числѣ девяти въ довольно объемистой книжкѣ г. Сѣверова.


"Русская Мысль", кн.VII, 1892